Post Icon



Что делать в школе если скучно


чем заняться на неинтересных уроках

Не все предметы в школе вызывают интерес у учеников. Ряд предметов, монотонная и неинтересная подача уроков некоторых учителей может навевать скуку. Что делать, когда стало скучно, но при этом не срывать урок и не отвлекать других учеников от учебного процесса?

Найдите причину скуки

Важно выяснить, что именно вызывает скуку, поскольку только именно в этом случае можно найти решение проблемы. Какие могут быть причины:

  1. Не нравится предмет. Возможно, что скука возникает только на определенных уроках, тогда как другие занятия вызывают интерес. Может, не нравиться сам предмет или манера преподавания учителя.
  2. Предмет слишком трудный. Если ученик не успевает за другими, если ему трудно дается предмет или он не понимает объяснения учителя, то такие уроки также могут вызывать скуку.
  3. Предмет слишком легкий. Возможна и обратная ситуация: ученику кажется, что все, о чем говорит учитель, он уже слышал.
  4. Невозможность сконцентрироваться. Еще одна распространенная причина скуки: ученик не может заставить себя собраться и сконцентрироваться, поэтому он не вовлекается в учебный процесс.

Бывает и так, что ученику просто скучно учиться. В этом случае необходимо спросить себя: хороший ли это подход к учебе, какие перспективы ожидают в будущем при таком отношении к обучению?

Определите причину своей скуки в школе

Как побороть скуку: основные методы

Если скуку вызывает сам предмет или манера объяснения учителя, то можно попробовать поискать другие источники информации. Например, интерес может вызвать другая литература, дополнительное чтение по предмету, интересные видеоматериалы.

Учителя не всегда готовы изменить свою манеру подачи материала, и тогда можно самостоятельно найти более эффективный и увлекательный подход к учебе

Тем более что сейчас предлагается большое количество интернет-ресурсов с разнообразными методиками обучения.

Берите в школу не только учебники, но и интересные вам книги, чтобы можно было занять себя на скучном уроке. Также можно подготовиться к следующему уроку или начать выполнять домашнее задание.

Найдите более эффективный подход к учебе

Бывает, что скука возникает не из-за самого предмета или манеры подачи материала учителем, а из-за того, что ученик не может сконцентрироваться. Причиной этого может быть недостаток сна, отсутствие энергии и даже обезвоживание организма. Возьмите за привычку брать в школу небольшую бутылочку с водой, компотом или морсом, яблоко, злаковые или шоколадные батончики — все это позволит получить заряд энергии и взбодриться.

Если скука связана с тем, что материал урока плохо усваивается, то постарайтесь слушать внимательнее и вникать в то, что объясняет учитель. Не стесняйтесь просить помощи и повторного объяснения: главная цель учебы — получить знания, а не делать вид, что понимаешь.

Если предмет дается сложно, то можно попросить родителей нанять репетитора: занятия один на один с учителем позволят быстрее и легче освоить материал

Если предмет, наоборот, дается очень легко, уровень слишком простой, то таким ученикам можно использовать учебники для углубленного изучения предмета или перевестись в более сильный класс.

Если предмет дается легко, используйте учебники для углубленного изучения

Чем можно занять себя на уроке

Если на уроке скучно, то можно заняться рисованием. Например, можно нарисовать:

  1. Комикс.Такое занятие хорошо развивается фантазию, в интернете есть целые обучающие курсы по рисованию комиксов с нуля.
  2. Персонажа игры. Если у вас есть любимая компьютерная игра, то вы можете научиться рисовать 2D графику. В интернете есть большое количество поэтапных уроков для обучения основам гейм-арта.
  3. Свой портрет. Рисовать себя сложно, но и интересно. Попробуйте нарисовать свой портрет в различных стилях, и вы не только обеспечите себе интересный досуг, но и обзаведетесь оригинальной аватаркой для социальных сетей.
Хороший способ отвлечься — рисование

Еще одна возможность занять себя — игры на бумаге с соседом по парте, например:

  1. «Виселица». Это знаменитая головоломка для двух игроков. Для игры понадобится только лист бумаги и ручка. Первый игрок задумывает слово, рисует ряд пустых мест, в которые будут вписываться буквы, затем рисует виселицу с петлей. Второй игрок угадывает буквы. Если он неправильно называет буквы, то первый игрок рисует голову, а затем туловище «висельника».
  2. Крестики-нолики. Еще одна известная игра. Поле игры можно расширить на весь лист бумаги. Игра заканчивается, когда одному из игроков удается выстроить пять крестиков или ноликов по одной прямой или диагональной линии.
  3. Морской бой. Эту игру можно назвать настоящей классикой школьных игр. Заключается она в том, чтобы уничтожить корабли противника.

Однако помните о том, что лучший способ побороть скуку — сконцентрировать свое внимание на учебном процессе. Играя или читая на уроке, вы можете пропустить что-то важное и отстанете от программы.

Как Рассмешить Друзей В Школе - Что делать если скучно на паре или уроке

 

Развлечения на паре
Поиграй в крестики-нолики. Заодно научишься быть непобедимым. Такая стратегия действительно существует!
Создай мелодию в мобильном телефоне. Возьми наушники, телефон и займись делом, стань Моцартом! В телефоне можно создать хорошую мелодию, проверено!
Изображай животные звуки. Во время урока ты можешь хорошо развлечься. Когда в классе будет мёртвая тишина, внезапно изобрази животный звук! Можно прокукарекать, прохрюкать или включить мелодию на телефоне. В Интернете можно найти все животные звуки.
Придумай новый метод соблазнения. Существует много способов соблазнения, но может ты знаешь больше других и можешь добавить что-то от себя? Подумай на эту тему. Может в классе есть человек, который тебе нравится, но ты не знаешь, как к нему подойти, познакомиться или пригласить на свидание. Создай стратегию завоевания!
Посчитай сколько окон в доме. Если не знаешь чем заняться на паре, посмотри через окно и посчитай, сколько окон и балконов находится в доме напротив. Или может ты сможешь сосчитать из скольких кирпичей он построен? Создай формулу для подсчёта кирпичей в доме!
Создай план мести. В школе, университете есть люди, которые издеваются над тобой? Тогда пора им отомстить. У тебя есть свободное время, которое нужно использовать, чтобы создать план мести! Узнай их слабые места и то, как можно над ними приколоться.


Отвечай на вопросы, одним словом. Открой учебник на странице с вопросами по теме и попробуй ответить на все, используя всего лишь одно слово! Заодно повторишь материал.
Придумай прозвища каждому. Еще один хороший метод убить время на уроке. Придумай клички каждому, кого ты видишь, особенно учителю!
Проверь свои способности. Узнай, как долго ты можешь продержаться без воздуха. Так же ты сможешь улучшать свои результаты в будущем, потому что чем чаще ты будешь упражняться, тем дольше ты сможешь продержать без воздуха.
Приколись над учителем. Развлечения на паре убивают время, а смех один из лучших методом убить время и продлить себе жизнь. Принеси из дома ненужные дырявые, поношенные трусы, носки и положи учителю их на стол.
Погрызи ногти. А что делать еще, если нечем заняться?
Пересаживайся с одного места на другое. Смысл в том, чтобы учитель этого не заметил. Хороший всплеск адреналина и весёлое времяпровождение.
Придумай, как можно сбежать с пары. Очень актуальное занятие. Если придумаешь идеальный план, обязательно поделись им.
Развлеки остальных. Во время скучного урока надуй шарик и пусти его по классу. Уверен, всем эта идея понравится. Ради разнообразия вместо шарика надуй презерватив. Так даже веселее! Особенно когда учитель поймёт что это не шарик!:)
Придумай 100 способов как использовать свои ботинки. Запиши свои мысли на бумажке и поделись с остальными. Может, кто-то еще добавит пунктик.
Создай волну. Когда учитель будет что-то писать на доске создай с одноклассниками волну! Доза смеха обеспечена!
Придумай ответы на вопросы. Я уверен, что у тебя были ситуации когда, отвечая на вопрос, ты понимаешь что говоришь чушь. Или после какого-то времени ты понимал, что мог бы ответить и лучше. Я советую тебе написать все жизненные вопросы, которые тебе задавали или могут задать, а рядышком напиши продуманные ответы на них.
Создай мультик в тетрадке. В углу каждой страницы нарисуй что-то и последовательно на следующей странице в том же углу нарисуй продолжение предыдущего рисунка. Так продолжай до завершения всего мультика, а потом просматривай его.
Устрой обстрел. Возьми ручку, сделай из неё трубочку, засунь в эту трубку мокрый кусок бумажки и устрой обстрел с кем-то. Хороший метод развлечения во время скучно пары.
Попроси соседа выйти за тебя. Повернись к своему соседу по парте, желательно чтобы он был противоположного пола и предложи пожениться. Всё делай на полном серьёзе. Тебе понравится реакция!
Создай солнечные часы. Во время солнечного дня, возьми кусочек бумажки, стёрку и карандаш. Положи бумажку на солнечно место, отломи от резинки маленький кусок, чтобы, всунув в него карандаш, тот не упал в устойчивом состоянии. В результате ставишь стёрку с карандашом на середину бумажки, рисуешь циферблат по солнцу и УАЛЯ, солнечные часы!
Создай себе новый nickname. Очень актуально в наши дни иметь свой собственный nickname. Записывай все свои идеи на бумажку, а потом выбери самый лучший из списка.
Нарисуй туннель. Помнишь раньше были такие головоломки в виде туннеля, из которого надо было выбраться, прорисовывая весь путь. Попробуй нарисовать подобный туннель с тупиками, обманами и остальными хитрыми маневрами, а потом передай его своему соседу и дай ему шанс выйти из этого туннеля.
Создай стих. Во время скучной пары у тебя появилось вдохновение, но ты не знаешь, куда его деть? Напиши стихи, поэму, песню! Всё что угодно, лишь бы только убить время на паре!
Пообщайтесь с соседом. Темы для общения могут быть разными. Вы можете разговаривать о том что думают мужчины о женщинах, или наоборот. Поговорить о ком-то из класса, о том что вы делали на выходных и так далее.
Закажи пиццу. А что? Представь, учитель там мучается, объясняет новую супер тяжёлую тему, а ты поедаешь свою любимую пиццу! Так будет лучше усваиваться материал! Так ему и ответь 🙂
Спрячь ручку учителя. Развлечения на несколько минут, особенно когда преподавателю надо заполнить журнал. Посмотри на его реакцию!
Научись делать оригами. Во время скучной пары этот метод, чем заняться, подходит как никак кстати! Отпечатай с Интернета несколько листков с инструкциям к изделиям и займись делом на паре!
Пукни и обвини в этом соседа!

Почему ребенку скучно в школе и что с этим делать

Не нравится учитель

Иногда проблемы возникают на одних и тех же уроках — ребенок может увлеченно писать сочинения и решать уравнения, а на обществознании или физике буквально засыпать. Может, учитель не смог найти подход к вашему ребенку или его манера изложения материала действительно скучная.

Не у всех учителей есть педагогический талант. И мало кто из школьных преподавателей может найти время, чтобы разнообразить задания и добавить в урок искру: учителя в государственных школах перегружены работой с документами.

Что делать

Увы, терпеть учителей, которые не верят в ребенка, иногда значит упустить благоприятный момент для его развития. Если есть причины не менять школу, стоит поменять преподавателя — и может оказаться, что ваш ребенок гораздо способнее, чем казалось предыдущему.

Возьмем, к примеру, школьные сочинения: преподаватель может показать, что писать хорошо — не талант, а навык: для этой задачи есть понятные правила и алгоритмы, которые не исключают творческий подход.

То же самое с математикой: если учитель перестанет твердить про «математический склад ума» и приведет ребенка к пониманию через диалог или игру, окажется, что у того все супер и с творчеством, и с абстрактным мышлением.

Слишком академический подход

Школьная программа на самом деле может быть скучной — особенно в средних и старших классах. Почему-то считается, что если учеба увлекает, то это несерьезное обучение и пользы оно не принесет. Хотя психологи регулярно доказывают, что мы учимся быстрее, когда нам интересно и когда в процессе есть элемент игры.

Например, американские биологи Гейб Циммерман и Кристофер Каннингем* еще в 2011 выяснили, что игра помогает запоминать информацию на более долгий срок. Игровые механики используются даже в обучении взрослых. В обучающих языковых приложениях, рассчитанных на взрослую аудиторию, есть элементы сторителлинга, поощрения, игровые задания, квесты и соревнования с другими пользователями.

Но почему-то детям мы выдаем черно-белые учебники, полные формул и унылых упражнений, и ждем, что они поймут красоту математики и физики. Или полюбят великий русский язык, изучив тексты Тургенева и Пришвина, хотя они смотрят «Нетфликс» и слушают Моргенштерна.

Что делать

Раз привычные материалы не выдерживают конкуренции с мультиками, сериалами, комиксами и видеоиграми, значит, нужно найти другие. Хорошо, если вы живете в большом городе — наверняка где-то по соседству есть музей, где проводят детские экскурсии и научные шоу. Они помогут заинтересовать детей физикой, химией, биологией и историей.

Обучающие реальные квесты тоже отлично подойдут, чтобы сделать игру полезной. Нет квестов — попробуйте настольные игры: среди них немало тех, которые помогут прокачать математику, геометрию, английский, русский, развить навыки логического мышления.

Онлайн-формат обучения дает новые возможности для превращения учебы в увлекательную игру. Например, мы включаем интерактивные задания даже в уроки для старшеклассников, а все задачи строим на современном материале. Потому что считать, во сколько обойдутся съемки одного эпизода любимого сериала, намного интереснее, чем решать задачи про то, сколько тракторов выпустил завод.

Мария Шчекич, продуктовый менеджер Skysmart English, методист и учитель с 13-летним опытом, отмечает: «В детских уроках английского языка Skysmart часто встречается развлекательный контент: мультики, песни, чанты (рифмованные куплеты, под которые можно приплясывать и прихлопывать), сказки. Может показаться, что это время для паузы и отдыха. На самом деле такие задания имеют большой образовательный эффект.

Мультики помогают понять и потренировать коммуникативную ситуацию, а песни и чанты — лучше запомнить новые слова и конструкции за счет их многократного повторения под веселую мелодию. Интересный и вовлекающий контент поможет повысить мотивацию к изучению языка и принесет быстрые и долгосрочные результаты».

Что можно поделать в школе когда скучно. Они чувствуют себя главными

Виктория Прудэй (Victoria Prooday)

Врач-эрготерапевт. Ведёт блог о современном воспитании и влиянии технологий на детскую нервную систему.

1. На них влияют технологии

Многие родители используют технологии в качестве бесплатной няни. Только расплачиваться всё-таки приходится: нервной системой и вниманием ребёнка.

По сравнению с виртуальной наша обычная реальность кажется скучной. Мозг привыкает к большому количеству визуальных стимулов. После яркой графики и спецэффектов очень сложно обрабатывать скучную информацию на уроке. В итоге дети не приспособлены к учёбе.

Кроме того, технологии эмоционально разъединяют нас. А для развития ребёнка крайне важна эмоциональная доступность родителей.

Что делать

Восстановите эмоциональную связь с детьми:

  • Удивите их чем-то приятным. Рассмешите или пощекочите. Оставьте в рюкзаке или под подушкой записку с тёплыми словами. Танцуйте или играйте вместе, деритесь подушками.
  • Введите семейные традиции: совместные ужины, вечера с настольными играми, велосипедные прогулки, вечерние прогулки с фонариком.

2. Они привыкли получать желаемое немедленно

Как часто можно услышать подобные разговоры: «Хочу есть!» - «Сейчас зайдём в магазин», «Хочу пить!» - «Вот тебе сок», «Мне скучно!» - «Возьми мой телефон».

Способность откладывать вознаграждение - одна из главных для достижения успеха. Она помогает не сдаваться в условиях стресса. Родители часто забывают об этом, ведь хочется сделать ребёнка счастливым прямо сейчас. Но это только навредит в будущем. Дети будут не готовы к трудностям.

Что делать

Учите ребёнка ждать:

  • Объясните, что скучать - это нормально. Это первый шаг к творческому мышлению.
  • Постепенно увеличивайте время ожидания между желанием и его удовлетворением.
  • Не давайте ребёнку телефон или планшет в , очередях и кафе. Приучайте проводить это время за разговором или игрой.
  • Ограничьте перекусы.

3. Они чувствуют себя главными

«Мой сын не любит овощи», «Она не любит рано ложиться спать», «Они не любят одеваться самостоятельно» - такие фразы нередко слышишь от родителей. Выходит, дети указывают, как их воспитывать. Но такой подход вредит. Дети готовы питаться одними макаронами и сладостями, целыми днями смотреть телевизор, играть в игры и никогда не ложиться спать. Если потакать всем их желаниям, ничего хорошего не выйдет.

Они усваивают, что можно делать всё, что хочется, и не делать то, что не хочется. Они не понимают слово «нужно». Но ведь для придётся прилагать усилия. Хочешь быть отличником, нужно усердно учиться. Хочешь быть успешным футболистом, нужно каждый день тренироваться.

Что делать

Устанавливайте границы:

  • Выделите определённое время для использования электронных устройств, сна, приёмов пищи.
  • Думайте о том, что полезно для ребёнка, а не только о том, что он хочет.
  • Превратите занятия, которые дети не любят, в игру.

4. Они приучены к постоянным развлечениям

Родители стараются каждую минуту жизни ребёнка занять чем-то весёлым и интересным. Иначе им кажется, что они не выполняют свои обязанности.

Но жизнь состоит не только из развлечений. Однообразные действия приучают работать, даже когда нам скучно. Этот же навык нужен для обучения в школе.

Что делать

Приучайте ребёнка выполнять монотонную работу с раннего детства:

  • Научите прибирать за собой игрушки, вешать одежду на место, вынимать продукты из сумки, накрывать на стол, заправлять постель.
  • Превращайте такие задания в игру, чтобы они вызывали у ребёнка положительные ассоциации.

5. У них не развиты социальные навыки

Раньше дети играли на улице. В общении друг с другом у них развивались . Сейчас они всё больше времени проводят за компьютером и телефоном. Сами родители тоже чаще выбирают электронные устройства вместо игр или разговоров с детьми. Вот только смартфон не научит вашего ребёнка общаться.

Что делать

Развивайте социальные навыки:

  • Учите детей делиться, проигрывать и выигрывать, идти на уступки, делать комплименты, говорить «спасибо» и «пожалуйста».

Мозг подобен мышце, которую можно развить и натренировать. Чтобы ездить на велосипеде, нужно этому учиться. Чтобы ребёнок умел ждать, нужно учить его терпению. Так и с любыми другими навыками.

Знали ли Вы, что скука является отличительным признаком разумной жизни? Ведь животные никогда не испытывают скуки, для них состояние покоя есть благо. А нам с Вами может стать скучно даже на работе, в школе или на уроках, если нечем заняться или предлагаемая деятельность совсем не интересна. Здесь мы собрали различные варианты того, что делать, если скучно в школе, на уроках или на работе.

Что делать, если скучно в школе

Уроки, конечно, - самая важная часть школы в ее прямом предназначении. Но многие приходят в школу, чтобы пообщаться, встретить своих друзей, повеселиться на переменах. Как раз о переменах мы сейчас и поговорим. Чем можно заняться на переменах в школе, чтобы не было скучно?

  • Общаться, сходить в столовую - самые обычные занятия.
  • Девчонкам можно немного посплетничать о том, кто сегодня в чем пришел в школу, кто вчера кого и с кем видел вечером... и даже об учителях.
  • Подумаем о современной технике. Можно поиграть в PSP или поговорить по телефону.
  • Здорово, когда класс дружный, ведь можно поиграть в разные игры - подвижные и неподвижные. Например, Ассоциации, Арам-шим-ши, Испорченный телефон, Путаница, Ножки.
  • Музыку, наконец, можно послушать. Наверняка, кто-нибудь подойдет и спросит: "Что слушаешь?".
  • Сфотографироваться с одноклассниками или пофоткаться с любимой подружкой для социальной сети.

Что делать, если скучно на уроке

Если совсем скучно прямо на уроке, попробуй:

  • поиграть с соседом по парте в морской бой, виселицу, например.
  • рисовать мультик у себя в тетради.
  • сделать домашнюю работу на другой урок.
  • писать записки одноклассникам или смс.
  • девчонки могут погадать друг другу на листе бумаги, это даже подозрения не вызовет; скучно на уроке не будет, ведь вы заодно обсудите и все, что с этим связано.

Что делать, если скучно на работе

  • Офисные работники, когда умирают от скуки, первым делом залезают на свою страничку в социальные сети, например, в Контакт, в Фейсбук или в Одноклассники.
  • Также в Интернете можно поиграть в онлайн-игры в той же социальной сети или набрать в поисковой системе жанр онлайн-игры на свой вкус, и время пролетит незаметно. В отсутствии Интернета на рабочем месте игры есть и на самом компьютере в меню пуск - программы - стандартные.
  • К активным и сумасшедшим идеям относятся соревнования на креслах между работниками за какой-нибудь приз. Или, наоборот, проигравший человек будет проставляться. Также можно провести длительное время в попытках научиться крутить ручку вокруг своей ладони с помощью пальцев.
  • Скучно на работе? Разгадывай японские кроссворды. И время идет, и голова работает.
  • Найди дополнительный заработок в Интернете, если совсем нечем заняться на основной работе. Прагматичным людям очень нравится такая идея.

Ни для кого не секрет, что многие дети не любят учиться в школе и с нетерпением в сердце ждут последнего звонка, после которого наступает наконец-то райское лето и каникулы.

Связано нежелание детей учиться в первую очередь с тем, что им скучно на уроках. Учителя, к сожалению, не всегда могут заинтересовать аудиторию изучаемой темой. Даже если школе повезло с таким педагогом, и он действительно увлекает класс на уроке, то наверняка найдется пара зевак, которым все равно будет неинтересно.

О том, что делать, если скучно на уроке, мы и расскажем далее в статье.

Выяснить причину скуки

Для того чтобы понять, что делать, если скучно на уроке, в первую очередь нужно выявить причину скуки.

Необходимо задуматься, что именно заставляет нетерпеливо ждать звонка на перемену? Может быть, вам неинтересно только на отдельном предмете, в то время как на других - весело и увлекательно? В таком случае, возможно, дело в подаче информации учителем. Можно попросить его разнообразить уроки практическими занятиями, просмотром обучающих видео и презентаций.

Или бывает такое, что скука появляется от чрезмерной сложности или легкости предмета. В таком случае, если дисциплина непонятна, то можно записаться на дополнительные занятия или нанять репетитора. Если же предмет очень легкий и не дает никаких новых знаний, то можно воспользоваться советами, которые приведены в следующих разделах статьи.

Борьба со скукой на уроке

Для того чтобы не возникал вопрос о том, что делать, если скучно на уроке из-за того, что ничего не понятно, нужно внимательно слушать учителя, не отвлекаясь на одноклассников и собственные мысли. Стоит попытаться проникнуться тем, что преподаватель пытается донести до вас, вслушиваться и осознавать каждое его слово, а если что-либо непонятно, то сразу задавать вопрос, не стесняясь.

Если так и не получается понять предмет в целом или отдельную его тему, то нужно попросить учителя о помощи. Поймите, что уроки в школе - это время, когда человек совершенно бесплатно и не затрачивая особых усилий имеет уникальную возможность получить новые знания и умения. Какое расточительство - тратить школьное время на "просиживание штанов"!

Просьба о помощи - это не признак слабости, как думают многие дети, это способ показать, что предмет вам небезразличен и есть мотивация к его освоению. Большинство учителей обрадуются этому.

Если же школьная программа слишком легка для вас, то, возможно, стоит обсудить с родителями (а потом и с директором школы) ваш перевод на более сложную программу или вовсе в узкоспециализированную школу.

Как не заскучать во время урока

Если вопрос о том, что делать, если скучно на уроке, все так же не дает покоя, то можно воспользоваться следующими предложениями убить скуку.

Одним из хороших способов перестать зевать от звонка до звонка является чтение любимых книг. Такое занятие хорошо тем, что не доставляет никому неудобств и никого не отвлекает от урока. Главное - сделать так, чтобы учитель не заметил постороннюю книгу. Например, ее можно вложить в профильный учебник.

Также можно заняться творчеством, например, соорудить открытку маме и папе, написать стихи или небольшое повествование о себе и близких людях.

Помимо этого, можно рисовать на уроках. Когда скучно, что угодно подойдет для нанесения на тетрадный лист: абстрактные рисунки, спирали, лабиринты, изображение животных, кукол, романтического пейзажа, леса. Варианты рисунка ограничиваются только воображением заскучавшего ученика.

Старый как мир совет: поиграйте с соседом по парте в морской бой, слова и прочие всевозможные игры. Главное - никого не отвлекать и не мешать учителю вести урок.

Телефон, Интернет или радио (в наушниках) спасут от скуки любого. Но нужно быть аккуратным: преподаватель, заметив такую игрушку, несомненно, ее заберет.

Для умельцев приятным времяпровождением на уроке может стать поделка оригами. Для этого достаточно всего одного тетрадного листа, умений и немного терпения.

В заключение...

Все вышеперечисленные советы подойдут только в том случае, если предмет очень легко поддается усвоению. Если же конкретная дисциплина вызывает трудности, то не стоит отвлекаться и не слушать учителя.

Уроки в школе, как правило, все взаимосвязаны, и пропустив или не освоив один предмет, вы можете получить серьезные трудности с другим. Поэтому лучшим советом будет такой - не отвлекайтесь и полностью погружайтесь в изучаемую на уроке тему.

Скука может значительно повлиять на твою учебу в школе и на твое желание учиться. Есть множество причин для скуки, начиная с безуспешных попыток разобраться в предмете и ощущения, что это выше твоих интеллектуальных способностей, и заканчивая обычной временной скукой. В любом случае важно определить источник проблемы и найти конструктивный веселый способ справиться с ним.

Шаги

Почему тебе скучно?

    Выясни, что именно вызывает у тебя скуку. Это важно, поскольку как только ты осознаешь, что именно стоит за этой скукой, ты сможешь найти решение, которое наверняка сработает.

    Подумай, скучаешь ли ты на всех уроках или только на каких-то определенных. Возможно, существует причина, по которой тебе не нравятся одни занятия, зато ты обожаешь другие. И в результате ты можешь заскучать во время скучных уроков, но почувствуешь, как энергия в тебе бьет ключом на других занятиях, где тема тебе интересна.

  • Возможно, предмет для тебя слишком трудный? Иногда причиной скуки бывает то, что тебе не нравится работать усердно над заданием или ты не хочешь просить о помощи.
  • Возможно, предмет для тебя слишком легкий? Если у тебя возникает ощущение, что ты уже был здесь, делал это и хочешь сделать больше, значит, ты можешь очень быстро заскучать.
  • Возможно, на занятиях методы преподавателя тебя совсем не вдохновляют? Например, постоянная работа на раздаточных материалах может привести к тому, что ты заскучаешь, поскольку в занятиях нет никакого разнообразия.
  • Выясни, когда ты понял, что скучаешь. Бывают случаи, когда тебе просто скучно чем-то заниматься на занятиях. Если все так просто, тебе нужно спросить себя: хороший ли это подход к учебе и своему будущему.

    Борьба с надвигающейся скукой

    1. Слушай очень внимательно. Если ты на занятиях, то первое, что тебе нужно делать, - быть внимательным. Попытайся еще раз повторить то, что ты выучил, задавая себе вопросы по главе или пройденному занятию, старайся понять больше.

      Попроси о помощи. Если твоя скука результат того, что ты не понимаешь материал занятия, попроси помощи. Главная цель образования – учиться, а не делать вид, что все понимаешь, когда на самом деле все совсем не так. Если ты попросишь о помощи, учителя увидят, что у тебя есть мотивация и желание учиться, а не решат, что ты глупый. Ты можешь также попросить, чтобы родители нашли тебе репетитора, если у тебя серьезные пробелы в знаниях. Репетитор будет заниматься с тобой один на одни, и скорее всего ты поймешь в результате, что так ты учишься быстрее и понимаешь легче, а значит - скоро догонишь своих одноклассников.

      • Если кто-то из учителей считает, что ты глупый, тогда стоит винить в этом подход учителя к работе, а не самого себя. У каждого человека, который догадался попросить о помощи, есть право эту помощь получить.
      • Найди более эффективный подход к учебе. Существует огромное количество онлайн-справочников, где можно найти методы обучения, которые помогут лучше понять предмет и улучшить свои результаты.
    2. Попроси сменить тебе класс или уровень сложности. Если ты чувствуешь, что уровень занятий для тебя слишком прост, попроси, чтобы тебя перевели в более трудный класс или дали больший уровень сложности. Это потребует вмешательства твоих родителей, а потом тебе нужно будет доказать, что тебе действительно требуется уровень повыше. Начните с того, что поговоришь со своими родителями, а после этого они договорятся о встрече в школе.

      Попроси, чтобы вам поменяли на занятиях подачу нового материала. Например, если вы все время работаете в тетрадях, спроси учителя: можно ли учиться по-другому? Например, читать в классе, смотреть видео, ставить эксперименты, посещать какие-либо места и т.д. Может быть, учитель и не осознает, что дает слишком много одинаковых заданий и, если ты привлечешь внимание к отсутствующим результатам, все может стать лучше.

    Быстрые способы избавиться от временной скуки

      Факты таковы, что периодически любому становится скучно. Ничего страшного, это неотъемлемая часть человека, которая помогает тебе научиться креативности, чтобы не заскучать. В этом разделе указано несколько способов, как быстро избавиться от временной скуки, пока не наступит следующее занятие. Только постарайся не стать источником беспокойства для остальных!

      Сделай что-то полезное. Например, открытку для своей мамы или отца, где ты скажешь, как сильно их любишь. Можешь написать стих, хайку или лимерик. Попробуй написать историю о себе или о чем-то, что тебе нравится делать.

      Подумай о чем-нибудь конкретном. Подумай о семье и своих друзьях. У тебя есть что-то, что тебе стоит помнить? Кто-нибудь вел себя странно? Ты закончил все домашние обязанности? Думай о настоящем, прошлом, будущем. Может, тебе захочется подумать о том, кем ты хочешь быть.

      Рисуй. Попробуй нарисовать свой любимый закат. Или может ты хочешь нарисовать свой лучший удар? Выражай свои чувства на рисунках, поскольку это сделает их более интересными.

      Познакомься с кем-то новым. Найди кого-то, сидящего поблизости. Шепни «Привет, как дела?» или что-то в качестве первой фразы. Не говори этого громко, потому что учитель может разозлиться.

  • Виктория Пруд — магистр в области профессиональной терапии в Медицинской школе Торонтского университета и бакалавр в области кинезиологии и здравоохранения Йоркского университета. Она основатель и директор многопрофильной клиники в Торонто для детей с поведенческими, социальными, эмоциональными и академическими проблемами.

    Виктория вместе с ее командой помогает сотням семей по всей Канаде и во всем мире и часто выступает с лекциями для преподавателей, родителей и профессионалов.

    Она считает, что современные школьники эмоционально не способны учиться, и этому способствует множество факторов.

    «Новая украинская школа» публикует главные тезисы из колонки Виктории на сайте deeprootsathome.com.

    Я — физиотерапевт с годами опыта работы с детьми, родителями и учителями. Я полностью согласна с утверждением, что наши дети портятся во многих аспектах. Я слышу то же самое от каждого учителя, которого встречаю. Понятно, что благодаря своей профессии я вижу снижение социальной активности детей, академического и эмоционального функционирования, а также резкое увеличение трудностей в обучении и другие диагнозы.

    Самыми добрыми намерениями, мы, к сожалению, меняем мозг детей в неправильном направлении. Вот почему.

    технологии

    Технологии, как и бесплатные услуги няни — на самом деле совсем не бесплатны. Мы платим нервной системой детей, их вниманием и способностью откладывать удовольствие. По сравнению с виртуальной реальностью повседневная жизнь — скучна. После часов виртуальной реальности обработка информации в классах становится все большим вызовом для наших детей, потому что их мозг привык к высоким уровням стимуляции, которые дают видеоигры. Это делает их уязвимыми к академических проблем.

    Технологии также эмоционально разъединяют нас с детьми. А эмоциональная чувствительность родителей является главным питательным элементом для детского мозга.

    Дети получают все немедленно

    «Я голоден!» — «Сейчас остановимся, поедим», «Мне скучно» — «Вот мой телефон».

    Способность отложить удовольствие — один из ключевых факторов будущего успеха.

    Наши лучшие намерения — сделать ребенка счастливым, но, к сожалению, делаем его счастливым сразу и несчастным в долгосрочной перспективе. Уметь отложить удовольствие значит уметь работать в стрессовых условиях. Наши дети постепенно становятся менее способными иметь дело с незначительными раздражителями, в итоге это становится большим препятствием их успеха в жизни.

    Дети управляют миром

    «Мой сын не любит овощи», «Она не любит ложиться спать рано», «Он не любит есть завтраки» … Я слышу это от родителей все время. С каких пор дети говорят нам, как их воспитывать? Если мы отдадим всю инициативу им — все, что они будут делать — будут есть макароны с сыром, играть на планшетах и ​​никогда не ложиться спать.

    Без необходимых питательных веществ и хорошего сна наши дети будут приходить в школу раздраженными, истощенными и невнимательными.

    Кроме того, из-за вседозволенности у современных детей отсутствует концепт «нужно сделать». К сожалению, чтобы достичь целей в жизни, мы должны делать то, что необходимо, а это не всегда совпадает с тем, что мы хотим.

    Например, если ребенок хочет быть студентом, он должен учиться. Чтобы быть успешным футболистом — нужно ежедневно тренироваться. Наши дети очень хорошо знают, что они хотят. Но тяжелые периоды работы, которую «нужно сделать», — необходимы для достижения цели. Если ребенок этого не умеет — цели становятся недостижимыми, а ребенок разочарованным.

    бесконечные веселье

    Мы создали для детей искусственный веселый мир, в котором нет скучных моментов. Когда становится тихо, мы бежим развлекать их снова и снова, иначе чувствуем, что не выполняем родительский долг. Мы живем в разных мирах. У них — веселый, у нас — рабочий.

    Почему дети не помогают нам на кухне или со стиркой? Это монотонная работа, которая тренирует мозг работать . Это та самая мышца, которая необходима, чтобы быть способным к .

    Когда на уроке дают задание писать от руки, ответ ученика обычно такой: «Я не могу, это слишком трудно, слишком скучно». Почему? Потому что рабочая мышца не тренируется бесконечным весельем, она тренируется трудом.

    Ограниченное социальное взаимодействие

    Мы все заняты, поэтому даем детям гаджеты, чтобы они становились занятыми. Раньше дети играли на улице, где в естественном пространстве учились и практиковали социальные навыки. К сожалению, технологии забрали это время на улице. А наиболее успешные люди обладают превосходными социальными навыками. Это приоритет.

    Тренируй мозг

    Вы можете сделать ребенка успешным на социальном эмоциональном и академическом уровнях, тренируя его мозг.

    1. Ограничьте технологии и найдите заново эмоциональную связь с ребенком : удивите его цветами, улыбнитесь, пощекочите, подбросьте милую записку в рюкзак или под подушку, танцуйте вместе, устройте бои подушками. Делайте родственные обеды, вечера настольных игр, ходите на прогулки.

    2. Тренируйте отсроченное удовольствие :

    • заставьте ребенка ждать. Это нормально иметь периоды времени, когда «мне скучно» — это первый шаг к креативу.
    • постепенно повышайте время ожидания между «я хочу» и «я получаю».
    • избегайте использования гаджетов в машинах и ресторанах. Зато учите ждать во время разговоров и игр.
    • ограничьте постоянные перекусы.

    3. Не бойтесь устанавливать ограничения . Дети нуждаются в ограничениях, чтобы расти счастливыми и здоровыми:

    • сделайте расписание питания, сна и времени на использование технологий.
    • думайте, что для них хорошо, а не что они хотят или не хотят. Они поблагодарят за это позже. Отцовство — сложное дело. Вы должны быть креативными, чтобы поощрить детей делать то, что для них полезно, большую часть времени, потому что это противоположное тому, что они хотят делать.
    • детям нужны завтраки и полезная еда, быть на воздухе и ложиться спать в одно время, чтобы приходить в школу способными к обучению.
    • превратите вещи, которые они не любят делать или пробовать, в веселье, эмоционально стимулирующие игры.

    4. Приучайте своего ребенка к монотонной работе с детства , потому что это основа их будущей работоспособности: приучайте складывать белье, убирать игрушки, застилать кровать. Будьте креативными. Делайте это весело. Так, чтобы мозг ассоциировал работу с чем-то положительным.

    5. Учите социальным навыкам : научите их делиться, терять / выигрывать, идти на компромиссы, используя «пожалуйста» и «спасибо».

    Дети меняются с того момента, когда родители меняют свой способ воспитания.

    Дмитрий Быков — Апология учителя – аналитический портал ПОЛИТ.РУ

    Дмитрий Быков — писатель, поэт и публицист, литературный критик, радио- и телеведущий, журналист, а также преподаватель литературы.

    Вот уже несколько десятков лет Дмитрий Быков работает учителем в школе и считает эту работу более осмысленной и насыщенной пользой, чем многие другие виды деятельности.

    В этой лекции Дмитрий Быков рассказывает об образе учителя и о том, какую роль учитель играет в России.

    Дискуссию вели Виталий Лейбин и Дмитрий Ицкович.

    Быков: Я прежде всего хочу сказать, что это никакая не лекция. Это разговор. И я думаю, что, как и в современном школьном уроке, вводная часть, то есть часть собственно урочная, лекционная, пояснительная и так далее, будет возможно короче. Именно потому что современный ребенок — а я думаю, что большинство здесь присутствующих не глупее, — очень быстро усваивает предмет. Именно поэтому мы, как правило, две трети урока посвящаем разговорам, а не монологу учителя. 

    Когда появился анонс этой лекции, под ней довольно быстро возникло около пятидесяти комментариев двух видов. Часть комментариев исходила от людей, считающих себя большими профессионалами, чем я. Это было самое оголтелое хамство. А другая часть — от людей, которые просто увидели пучеглазого либерала, как они написали, и решили, что меня надо от детей защищать. А еще больше — детей от меня. Прятать надо нас друг от друга.

    Я не хочу посетовать на этих людей, потому что пусть они огорчают своих родителей, но мне кажется, что как бы сама интонация этого разговора показывает главное: современный россиянин страдает от безделья, а безделье озлобляет его больше всего. Я очень хорошо знаю, что по-настоящему травлей активно занимается тот класс, который не увлечен учебой, которому скучно в школе. Травля — это почти всегда следствие скуки. Когда обществу нечего делать, оно находит объект для травли, когда классу нечем заняться, он отравляет жизнь учителю или мучает какого-то самого чмошного одноклассника, уж простите меня за школьный жаргон. В общем, озлобленность этих людей, особенно озлобленность профессионалов, которые ревнуют, говорят, что мне надо за парту филфака, что я несу пургу, и так далее… Они, как правило, как только речь заходит обо мне, забывают всякие приличия, я уж очень сильно на них воздействую, сильнее даже, чем на детей.

    Такая реакция приятна. Приятна прежде всего потому, что она очень показательна, и нашему обществу действительно нужен учитель. Учитель, который мало того что этих людей научил бы себя вести… Этого они совершенно не умеют! Я полагаю, что наедине с собой они едят руками, умываются не очень часто — это, в общем, по их речевой манере совершенно наглядно… Но их надо научить другому: их надо научить элементарно разговаривать — понимать прочитанное, слушать услышанное.

    Если говорить совсем серьезно, то мотором перестройки на 90 % были люди творческие. Это были люди, которые нуждались в свободе для осуществления своих профессиональных обязанностей. Прежде всего, журналисты, которые сделали эту перестройку, называемую гласностью. Это в огромной степени деятели культуры, которые осуществили тут культурную революцию, недобитые, недоуехавшие шестидесятники, и так далее. 

    Сегодня деятелям культуры свобода не нужна. Одним она не нужна, потому что они свободно реализуются в Интернете. Прикрутить этот фитиль окончательно пока не представляется возможным, сколько бы он ни коптил. А другим она не нужна, потому что им комфортно в несвободе, потому что ситуация свободы и вольной конкуренции подорвет их позицию. Ну, какая конкуренция нужна Никите Михалкову, боже упаси! 

    Третьим эта свобода не нужна, потому что они не считают ее важной. Они вообще умудряются реализовываться в профессиональных СМИ, не завися особенно от свободы, потому что табуированы всего какие-то две-три темы: личные финансовые схемы власти, Навальный и так далее. А всё остальное, в общем, свободно, это же не полный тоталитаризм… Поэтому будущая перестройка, если она вообще будет когда-либо, что само по себе проблематично, будет двигаться не за счет свободолюбия, не за счет требований цензуры, потому что цензуру Интернет обходит элементарно. Самое печальное, что единственным возможным мотором будущей перестройки может стать учитель. Вот в этом его роль.

    Главная проблема сегодняшней России — это, увы, проблема образования. Потому что в ситуации отрицательной селекции, в которой страна живет сегодня, где побеждает самый необразованный, самый глупый, самый медленно реагирующий, самый озлобленный, который на какой-нибудь вопрос учителя может просто послать его матом и тем все проблемы снять... В ситуации, когда побеждает шпана, учитель — единственный, кто мало-мальски заинтересован в просвещении этой шпаны. То есть систему поменять можно только с помощью школы, как ни ужасно это звучит. 

    Мне это очень горько, потому что я-то привык рассчитывать на людей творческих профессий, но такого падения творческих профессий, как сегодня, Россия не знала никогда. Нам сегодня конец 70-х представляется райским временем, когда одновременно работали Тарковский, Высоцкий, Стругацкие, Эфрос, Любимов, Авербах... А сегодня, в общем, по пальцам одной руки можно пересчитать людей, чье творчество кому-то будет интересно десять лет спустя. Это деградация полная. 

    Тогда как учителя как раз демонстрируют высокий уровень. И особенно интересно, что высокий уровень демонстрируют ученики! Изменить систему сегодняшней России, политическую систему, вывести наверх лучших можно только с помощью реформы образования. Вот это самая болезненная проблема.

    Я, собственно, почему вообще об этом заговорил… Когда мне Дмитрий Ицкович предложил делать разговор об учителе и об апологии учителя, я, честно говоря, обиделся поначалу. Потому что огромное количество моих коллег пожелали бы меня видеть или учителем, или лектором, или политическим фельетонистом, или журналистом, или, на худой конец, водителем машины, или мужем молодой жены… только чтобы не называть меня писателем! Вот это никак они не могут перенести. А потом я подумал, что, наверное, это и правильно. Потому что, в конце концов, кому нужен сегодня писатель, кого он интересует? Писатель сегодня играет в какой-то песочнице, получает какие-то никому не нужные премии, пишет большей частью ерунду. 

    А учитель находится все-таки на передовой борьбы за качество жизни. Потому что именно от учителя, а не от писателя зависит сегодня то, какими будут дети, каким станет будущее, если оно наступит вообще. Вот то, что на эту тему с абсолютно разных сторон выходят абсолютно разные люди, — очень важный симптом. 

    Вот Акунин. Человек, который наделен фантастической интуицией. Помимо эрудиции исторической, помимо способности увлекательно рассказывать, он прежде всего интуит, очень яркий. И вот он занимается проблемой просвещения и пишет «Трезориум» — роман, в котором идеи педагогики Стругацких впервые более или менее на массовом и серьезном уровне освещены, а кроме того, актуализирован опыт Корчака. 

    Вот Греф, который вкладывает огромные деньги и силы в строительство «Новой школы», и я не могу сказать, что политическая и человеческая интуиция Грефа меня как-то не удовлетворяет. Наоборот, меня восхищает именно его чутье очень часто. Именно поэтому я все свои небольшие сбережения храню именно в Сбербанке, а не где-либо еще. Мне хочется надеяться, по крайней мере, что какое-то чутье у него в этой части имеется. 

    Наиболее интересные писатели, наиболее интересные журналисты, такие как Андрей Колесников, создают журналистские академии при «Коммерсанте» и занимаются обучением. Наиболее интересные критики, такие как Эдельштейн, Кучерская или, допустим, Осипова, Иваницкая, работают в Creative Writing School, потому что это обучение писательскому ремеслу.

    Видимо, приходится признать, что главная проблема нашего времени — это образование. И образование — как раз тема единственной книги за последнее время, которая меня серьезно встряхнула. Книга Дмитрия Чернышева «Вертикальный прогресс». Чернышев мне ее прислал, спасибо ему большое. Вы, может быть, знаете его по «Живому журналу» — mi3ch. Чернышев и до этого писал замечательные книжки, посвященные методологии науки, методологии преподавания… И вот эта книга его — об истории преподавания, о прусской системе, о системе Яна Амоса Коменского и о том, как она сегодня меняется. Она меня, в общем, глубоко перепахала, по-ленински говоря. Прежде всего потому, что попала в нерв моих собственных размышлений. 

    На трех вещах я бы, пожалуй, предложил сосредоточиться. Во-первых, учитель должен сегодня заниматься не столько преподаванием, сколько мотивацией. Потому что получить любую информацию любой современный школьник может в два клика — Википедия к его услугам. Хотя информация в Википедии далеко не всегда надежна (надежна примерно в двух случаях из трех), но тем не менее, если покопаться, в три клика можно найти верификацию любых сведений. Значит, учитель должен заниматься не распространением данных, не лекционным пересказом учебника и тем более не затверживанием. Учитель должен сделать так, чтобы стало интересно. 

    Есть упоминаемый Чернышевым «синдром седьмого сентября». Седьмого сентября большинство детей, которые раньше ходили в школу с колоссальным энтузиазмом, говорят: «Спасибо, хватит, что же вы меня не предупредили, что эта бодяга — на 11 лет?» Действительно, первая неделя школьного преподавания заставляет всякого современного ребенка жестоко разочароваться в том, что его ждет. И если только в классе не появляется банда, в которую ему интересно входить или кого-то мучить, или поджигать бомбы магниевые, то тогда я совершенно не понимаю, зачем ему вообще ходить в школу… Только для того, чтобы тыкать пальцем гаджет, пока учитель что-то бубнит у доски, — довольно скучное занятие. 

    Значит, современный учитель прежде всего должен заниматься даже не столько мотивацией, сколько проблематизацией. Вот это важный термин культуролога Андрея Шемякина — проблематизация. Мы должны найти в современной культуре, математике, истории то, что является предметом спора. Это может быть разрешение каких-то тайн, в истории прежде всего. Кто такая Жанна д'Армуаз, была ли сожжена Жанна д'Арк в действительности? Случай Мартена Герра: Мартен Герр действительно существовал или за него выдавал себя другой? Случай Железной Маски, «человека из Сомертона», «женщины из Исдален», история «Марии Целесты»... Великие исторические тайны, раскрываемые с помощью науки, свода нескольких предваряющих свидетельств анализа источников.

    Может быть, попытка разрешить какую-либо проблему, как, например, проблему расизма в Америке. Мы видим, как она сейчас вдруг ударила неожиданно. И для ребенка вполне по силам решить проблему: Гражданская война — это победа Линкольна на самом деле или это отсроченная победа конфедератов? Мы же до сих пор не знаем, что это было. Да, Линкольн победил, заплатив за это жизнью, потому что Джона Уилкса Бута никто не отменял. А между тем Пиотровский совершенно справедливо говорит, что если рассматривать это как конфликт культур, то победил, простите, Юг. Потому что культурная победа, литературная победа была за архаикой, а не за прагматикой, за Югом, а не за Севером, великую литературу выиграл Юг, а не Север. Вот как закончилась Гражданская война? Что такое Гражданская война в Америке или Гражданская война в России? Не пожинаем ли мы сегодня плоды Гражданской войны? Потому что у нас рабство точно так же не было отменено, мы его отменили официально, но на самом деле ни сословная система общества, ни рабство, ни система захвата низов верхами по большому счету не изменились, и мы живем сегодня в условиях эха этой войны. 

    Еще одна проблема — проблема беженцев. Может ли Европа справиться сегодня с проблемой беженцев? Очень многие люди, серьезные мыслители, полагают, что это эхо Крестовых походов. Тогда Европа пошла на Ближний Восток, сегодня Ближний Восток идет на Европу. Это тысячелетнее эхо. Может ли Европа противостоять этому? Я полагаю, что нет. Миллионы людей полагают, что да. Это для школьников проблема. 

    То есть преподавание должно стать ответом, поиском ответа на вопросы, а не затверживанием каких-то истин, потому что мы живем в эпоху релевантности. Даже, я бы сказал, не релевантности, а релятивизма. Потому что релевантность этих истин под вопросом, их важность для жизни школьника. А вот то, что мы живем в эпоху относительности, в эпоху недоказуемости, — это, наверное, требует серьезного просвещения и серьезной переподготовки учителя.

    Вторая проблема, с которой мы сегодня сталкиваемся, обычно называется СДВГ — синдром дефицита внимания и гиперактивности. Я хорошо помню времена, когда этот диагноз ставился практически любому школьнику, которому скучно на уроке. Вот я на своей шкуре это хорошо понял, потому что этот диагноз был поставлен моей дочери. А Женя — просто очень быстроумный ребенок (ну, сейчас она далеко не ребенок, ей 30 лет). Тогда она действительно понимала всё гораздо быстрее. Когда мы с ней занимались дома, у меня никогда не было проблем (и у жены тем более) объяснить ей сложнейшую тему. Да, она понимает быстро, ей становится скучно. Сейчас она сама детский психолог, работающий с СДВГшниками или с аутистами, и поэтому, в общем, она понимает более-менее, как их занять. 

    Такой ребенок усваивает материал за пять минут, а остальные сорок он должен либо говорить с учителем о жизни, либо бегать по классу, свободно обсуждая проблему с другими, либо решать какой-то трудный вопрос. Вот я, например, в «Новой школе» два года вел семинар под названием «Baker Street». Я брал неразрешимую или неразрешенную проблему (ну, например, тайну Марии Лэмб) и с детьми ее обсуждал, то есть пытался найти, как сыщик, ключи к решению проблемы. Это сделать можно. Или, скажем, тайна Фёдора Кузьмича. У меня двенадцатилетний ребенок делал доклад о мистических увлечениях Александра I, из которых было абсолютно ясно, что он мог уйти и хотел уйти, но эта тайна до сих пор не разрешена. 

    Следовательно, ребенка с СДВГ следует, во-первых, не считать больным — его следует считать результатом эволюции. Мы действительно получили поколение детей, которые несколько быстрее всё понимают. Я не беру сейчас клинические случаи поражения лобных долей: такое бывает, такой ребенок действительно не способен сосредоточиться, его надо лечить или риталином, или внушением, или чем хотите, я не специалист, это с Женькой надо разговаривать… Но если ему ставят СДВГ на том основании, что ему скучно в школе, — простите, он реагирует адекватно, потому что в школе-таки действительно скучно! 

    Значит, мы должны сегодня отказаться от преподавания медленного, рассчитанного на многочисленные повторы, на механическое затверживание. Мы должны создать все-таки систему преподавания, которая требовала бы от детей больше активности. 

    Вот сейчас, когда я примерно год читал в РАНХиГС курс зарубежной литературы, я обнаружил, что дети не только не читали никогда Петрарку — они и Марка Твена не читали. Они, увидев у меня на майке портрет Хемингуэя, решили, что это Байрон, поскольку я говорил с ними о романтизме. Значит, их невежество чудовищно, как пресловутое невежество американца, в свое время подробно расписанное Татьяной Толстой. Но система Дьюи учит нас тому, что школьник должен знать не факты, а то, где взять факты. Вот это самое главное. Поэтому, боюсь, сегодняшнего ребенка надо учить не тому, что такое сонет, а как написать сонет. И когда я, например, в классе преподаю Шекспира, я даю детям задание написать шекспировский монолог на конкретную тему. Этот монолог должен сочетать в себе гнев, ярость, скорбь, площадную шутку и быть прописан нерифмованным пятистопным ямбом. Белый стих может написать любой. А у меня дети и сонеты писали очень недурные. А ребенка надо, видимо, вовлекать не в изучение, а в упражнение, в какую-то практику, потому что этого он в Интернете не добудет. Он должен пробовать всё. Я не знаю, как это с математикой или физикой, но как это с литературой — это, в общем, как бы тотальная лабораторная работа. 

    И третья часть, которая мне кажется, пожалуй, самой важной. Было время, когда считалось на полном серьезе, что с развитием прогресса и развитием образования мы будем получать поколения универсалов. Я хорошо помню, как покойная Ксения Пономарёва говорила мне, что идеальный человек будущего — это менеджер, который сегодня рулит нефтянкой, завтра — мобильной связью, а послезавтра — образованием. Он имеет некоторые навыки менеджмента, а где их применять — ему неважно. И тщетно я ей доказывал, что менеджмент журналистики отличается от менеджмента нефтянки. Менеджерская культура благополучно лопнула, она доказала свою полную несостоятельность, и сегодня на наших глазах осуществляется удивительный парадокс. Чем дальше развивается прогресс, тем глубже специализация. Объяснение этой проблемы, видимо, в том, что все вещи, для которых не требуется специализация… Вот здесь мой инстинкт учителя уже подсказывает мне: чтобы класс не заснул, я должен обратиться к нему с вопросом. Все вещи, для которых не требуется специализация, — кем они будут проделываться? Гастарбайтеров не предлагать! Конечно, они будут проделываться роботами, это совершенно очевидно. Уже водитель — вымирающая профессия, продавец — вымирающая профессия, гид-экскурсовод, да даже и учитель — уже профессия, которая подвергается сильному риску вымирания. 

    Все вещи, не требующие специализации, будут механизированы, роботизированы, они не требуют человеческого участия. Следовательно, главная задача — это выбрать то, к чему у ребенка лежит душа, построить пусть не акунинскую (у него она довольно относительная), но хорошо выверенную, хорошо темперированную программу выявления настоящих способностей ребенка. Удивительное дело, но именно выявление того, к чему у ребенка лежит душа, Борис Стругацкий, человек с потрясающей интуицией, считал главной задачей учителя. Роман «Бессильные мира сего» весь посвящен этой проблеме. Главный талант сэнсея (вот этого таинственного героя, о чьем происхождении мы ничего не знаем, Стэна Агре) заключается в том, что он сразу видит изюминку каждого ребенка. Вот этот мальчик лучше всего умеет отвечать на вопросы и говорить именно то, что я хочу услышать. Эта девочка можно уничтожить мир. Этот мальчик может коллекционировать чужие тайны. А этот мальчик больше всего боится насекомых и чувствует присутствие опасных насекомых. То есть, иными словами, нужно найти то, в чем ребенок сильнее всего, и развивать только это. 

    С универсальным образованием придется закончить. Мы не должны больше мечтать о гармоническом человеке, который с равной легкостью решает задачки, ловит рыбу, поднимает штангу и читает Джойса. Нет, это кончилось. По-настоящему мы должны растить людей, которые виртуозно знают литературу или прекрасно разбираются в математике, потому что это невозможно делать одновременно, или гениально понимают музыку. То есть нарастание специализации — это главная задача эпохи. 

    Но параллельно с этим для мотивации этих будущих гениев мы должны очень тесно увязывать обучение с практикой. 

    Я должен признать, сегодня настало время реанимировать опыт Макаренко. Когда-то именно питомцы Макаренко делали лучший в России, лучший в СССР, а может быть, и один из из лучших в мире фотоаппарат ФЭД. Пусть он был основан на немецких образцах, пусть он назывался аббревиатурой от имени Феликса Эдмундовича Дзержинского, к которому мы относимся без восторга. Но ничего не поделаешь: если современный ребенок не будет заточен (простите, опять-таки, за жаргон) с самого начала на решение масштабных и великих проблем, у него просто не будет повода ходить в школу. 

    Вот я, например, знаю: именно современный ребенок, если поставить ему трудную задачу (и чем она труднее, тем лучше он мотивирован), ее решит. Потому что он так устроен. Если же развлекать его легкотней, он вас запрезирает. Поставьте современному классу задачу. Любому — например, шестому. Скажите, что в Сиднее проводится фестиваль детских фильмов (он действительно проводится), снятых детьми. России нечего туда представить. Надо за месяц написать и снять картину. Они ее напишут и снимут. И она будет хорошая. Проблема-то будет. Сценарная группа, операторская, актерская… Я это делал в киношколе, где учился мой младший сын. Наблюдал за этим процессом. Это было гениально. 

    Я считаю, что чем сложнее, чем амбициознее, чем, если угодно, неразрешимее задача, тем она быстрее будет решена. Иногда у меня есть такая надежда, что если бы хорошему математическому классу в хорошим лицее дать расшифровать манускрипт Войнича, через год он будет расшифрован. Может быть, неправильно. Но они будут этим жить. Вот этого ежа им нужно запустить под череп. А преподавать сегодня в самом общем виде математику или физику — без криптографии, без строительства ракет, без чего-либо такого  — это самый верный способ ребенка усыпить. 

    У России есть собственная педагогическая утопия. Педагогическая утопия, скажем, английская наиболее наглядно выражена в Хогвартсе. Это элитная школа-интернат, которая восходит к множеству описанных, начиная с Диккенса и кончая Стивеном Фраем, закрытых элитных школ в Англии. У нас есть педагогическая утопия — пушкинский Царскосельский лицей. Откуда вышел, между прочим, не только Пушкин, но и несколько поколений спустя Салтыков-Щедрин, но и целые поколения лицеистов в начале XX века («Дело лицеистов» мы все помним). Это хорошая элитная подготовка. 

    У них было пять правил, которые они железно соблюдали. Во-первых, это интернат. Потому что, как объяснял Пушкин, русская семья — это школа рабства. Не только потому, что там есть прислуга, а потому что там жена в функции прислуги. Русская патриархальная семья растит раба. Это очень грубо и жестоко звучит, но это так. Об этом и Чернышевский писал, и Тургенев. Если мы хотим вырастить свободного гражданина, он должен расти в интернате. Или, если это подчеркнуто домашний ребенок, каким я был когда-то, он может ночевать дома, но проводить в школе он должен как можно больше времени: в кружке, в лабораторной или практической работе. Вообще дети страшно не загружены. Они занимаются черт-те чем, а делом они не занимаются. Я помню, что из киношколы я сына забирал в два, в три часа ночи, потому что они снимали, это было интересно.

    Кстати говоря, именно Стругацкие говорили: если мы свое здоровье доверяем профессионалу, почему мы образование не доверяем профессионалам? Неужели родитель считает себя большим профессионалом, чем настоящий педагог? Конечно, родитель — дилетант, родитель ничего не может сделать с учащимся. Следовательно, надо этого родителя или заменять, или ограничивать его во времени. Он должен получать ребенка, допустим, с восьми вечера и до утра, но остальное время ребенок должен проводить в интернате. Интернат Колмогорова, интернат Пушкина доказывают нам это с полной ясностью. Пушкинская записка о народном воспитании говорит нам об этом, опять-таки, исчерпывающе. 

    Второй принцип: это должно существовать под эгидой власти. Потому что власть в России — единственный бренд. И, к сожалению, это так. Понимаете, я сам это ненавижу, но это так. «Кремлевская таблетка», «Кремлевские конфеты», «Кремлевская колбаса», «Рублевская», всё, что имеет отношение к власти, — это бренд. Поэтому если власть (как она сделала с «Сириусом» довольно успешно) не будет активно вкладываться в лицей, этот лицей не будет привлекателен для элиты — интеллектуальной, подчеркиваю, элиты. 

    Третье: преподавать должны не профессионалы-педагоги, а профессионалы во всех областях, которые они представляют детям. Куницын должен учить праву. Энгельгардт должен быть администратором — и только. Потому что учить должен человек пишущий или математику знающий всерьез, как тот же Колмогоров, или имеющий опыт работы в госструктурах. Но в школу должен прийти профессионал. И это не должен быть только профессионал-педагог, не только методолог.

    Четвертое: я подозреваю, что это должны быть определенные приемы невротизации детей, которые достигаются либо строгой изоляцией, либо разделением полов, как это было в пушкинском лицее, либо разным экстремальным опытом — туристическим, например. Но без невротизации ребенок ничего не усваивает, это очень горько.

    И последнее. Вот здесь и Чернышев, и Акунин, и покорный ваш слуга абсолютно солидарны. В школе могут быть попы, которые преподают, например, историю религий. Ради бога. Я даже не против того, чтобы они преподавали Закон Божий, потому что богословие — мать философии. Но идеологическому воспитанию в школе места быть не должно. Пушкинский лицей был самым свободным местом в России. Иностранные журналы, запрещенные везде, там лежали в библиотеке на столе. Это должно быть абсолютно свободное место. Идеологического диктата там быть не должно. Пусть это будет лакуна, пузырь, надутый воздухом свободы. Пусть вокруг не будет этой свободы — а мы знаем, что в России ее практически всегда не бывает, — но внутри это должен быть Симпозион. Это должно быть место, где идут политические дискуссии. Парламент — бог с ним — не место для дискуссий: посмотрите, кого мы туда выбираем! Там дискуссию страшно себе представить между этими людьми. Но парламент — это не школа. Школа должна быть местом для дискуссий. В школе должна быть абсолютная политическая свобода. Воспитание в школе идеологические преданных людей — это преступление. Более того, совершенно прав Чернышев — это феодализм. 

    Вот если эти пять условий будут соблюдены, мы получим несколько сращенных с вузами, а в идеале сращенных с производством передовых школ. И, конечно, нам абсолютно необходим институт экстремальной педагогики, который бы решал, как учитель (если сам учитель не справляется) может справиться с ситуацией буллинга в классе, ситуацией насилия, ситуацией поголовного сектантского увлечения какого-либо. В общем, институт педагогики, которая приучена быстро, таким педагогическим десантом, реагировать на проблему. Иначе мы не справимся ни с «синими китами», ни с сектами, ни с деструктивными культами. 

    Институт экстремальной педагогики надо создавать сейчас. Потому что очень часто, когда у меня в классе, например, появляется явный антилидер, срывающий уроки, заточенный профессионально на ненависть ко мне, у меня обычно один вариант — его сломать. Но я не всегда могу это сделать. Иногда его надо просто побить, а это неправильно. Следовательно, единственный возможный вариант — это вызвать в школу специалиста, который бы, замаскировавшись, проникнув на урок как инспектор или как коллега, быстро разобрался в ситуации. Современные школьники — более трудный педагогический материал, чем десять лет назад. И без института экстремальной педагогики, созданном при Академии педнаук, мы никуда не двинемся.  

    Вот это то, что я вам хотел сказать. У вас, разумеется, есть вопросы и возражения. Давайте это обсудим.

    Лейбин: Спасибо большое. По роли я должен что-то острое сказать, но со многим очень с болью приходится согласиться: у меня и у самого старшие дети были в школе-интернате «Интеллектуал», где вы тоже преподавали. Но где-то у меня есть то ли неясности, то ли что-то, что мне кажется парадоксом. Две вещи пока я нашел для того, чтобы как-то поострее зайти.

    Первая: рамочная цель — это перестройка, далее — это ближний к концу тезис о политической свободе. А с другой стороны, тезис об отсутствии идеологического давления и воспитания. Мне кажется, что это парадокс. В том смысле, что если разрешить политическую полемику (не учеников, а учителей) или иметь такую цель — сделать перестройку через десять лет или через двадцать, или обсуждать свои политические воззрения с учениками, то это страшная боль для учеников, и это вещи противоречивые: мы отменяем государственную пропаганду в школе и вводим негосударственную. Чаще всего, если это передовые школы, конечно, она во многом критичная. Но нельзя же ломать людей актуальной «фейсбучиной». Людей маленьких.

    Быков: Видите ли, свобода дискуссий не обозначает либерализма в качестве догмы, навязываемой детям. Просто ИФЛИ, который был еще одной русской педагогической утопией, был, безусловно, марксистским учебным заведением. Но свобода дискуссии внутри него существовала. И я полагаю, что как раз свобода обсуждения разных политических программ и политической ситуации никак не противоречит детской же свободе выбора идеологии. То есть, иными словами, свобода дискуссии — это не идеологическое требование. Это требование, которое не вытекает ни из какой конкретной идеи: ни из марксистской, ни из либеральной. Это абсолютно необходимое условие свободного интеллектуального развития.

    Понимаете, вот ФЭП: большинство современных политических журналистов или обозревателей вышли из ФЭПа, так или иначе. А это есть место для дискуссий. Павловский (а до этого времени — собственный его учитель, мы все его знаем, кстати говоря, он из ИФЛИ, что очень важно) именно на это его и мотивировал. Потому что, как мне представляется, та школа ИФЛИ — это и есть школа, с одной стороны, элиты, а с другой стороны, школа идеологически довольно жесткая. 

    Вот Гефтер — он же был верным ленинцем. Но Гефтер при этом отнюдь не исключал возможности с ним поспорить. Я вам больше скажу: и Ленин был большим любителем дискуссий, хотя они всегда сопровождались ярлыками и руганью.

    Второй момент, тоже принципиально важный: видимо, будущее — это такой квантовый компьютер, где не будет конкретных ответов, где множественность ответов на вопросы будет, наверное, условием развития. Не «да» и не «нет», а «и да, и нет». Я не скажу, что это постмодернизм. Потому что постмодернизм — это, в общем, трэшевая культура. Но снятие бинарных оппозиций — наверное, это все-таки некоторое веление времени, и я серьезно боюсь, что современная практика «Есть два мнения: одно мое, второе неверное» — это и есть главный тормоз.

    Потом, понимаете, я напоследок хочу уточнить понятие перестройки. Когда я говорю «перестройка», я не говорю «политическая свобода». Я говорю «модернизация». А модернизация российского общества при Путине невозможна, потому что главная задача путинизма — это консервация. Он понимает, что если этот автобус поедет на 10 км/ч быстрее, он просто развалится. Значит, нужен другой автобус, с другим водителем. Это именно модернизация страны, а вовсе не обязательно ее либерализация. Пусть это будет даже модернизация петровского плана, абсолютно диктаторская. Но пусть это будет все-таки модернизация, когда определенные преференции получают профессионалы, а не вернейшие. Когда я говорю о перестройке, я совершенно не призываю к бардаку и распродаже страны. Давайте назовем вещи своими именами: это была не перестройка, а энтропия. Но нам нужна не энтропия, нам нужна модернизация. А эту модернизацию будут делать профессионалы. Путин — профессионал в одном: в имитации, Имитации хватит, пора сделать «выметацию», как мне кажется.

    Лейбин: Я бы хотел уточнить в этом вопросе, чтобы до ясности дойти: учитель имеет право говорить, что при Путине модернизация невозможна, или наоборот?

    Быков: Учитель имеет право говорить что угодно. Он не имеет права только говорить, что его мнение — единственно верное. Он может говорить: «Если вы считаете иначе, вы можете аргументированно меня оспорить. Но для этого вы должны как минимум прочитать не меньше, чем я. Не прожить столько же, а хотя бы прочитать что-то. Давайте поговорим». Вот петровская эпоха: она до сих пор вызывает полярное отношение. Одни считают, что это была модернизация насильственная, «вытягивание риса за макушку», другие считают, что это была единственно возможная модернизация. Вот, пожалуйста, на уроке истории имеет смысл поспорить об этом.

    Лейбин: И теперь еще вторая сложная линия — для меня сложная: меня напрягло в интеллектуальном и мировоззренческом смысле про релятивизм, и, мне кажется, связана с этим история, о которой вроде бы все говорят — про то, что знания-то можно добыть легко, нужно учить методам… Похоже, и то, и другое во мне вызывает какую-то боль. Первая боль связана с тем, что все-таки я естественнонаучник и понимаю, что игра в исследование, в расследование, допустим, в математике все-таки приводит к истине. Не к релятивизму. Или, например, Зализняк о любительской лингвистике — все-таки есть метод и в гуманитарных науках.

    Быков: Да, конечно.

    Лейбин: А если дать необученному, не имеющему методов ребенку Википедию и всё остальное, то, конечно же, он найдет только то, к чему он эмоционально привык. Мы же знаем, что когда в Кемерове была ужасная трагедия, доктора исторических наук, критически мыслящие люди решили не включать свое знание и поверили в 300 погибших, хотя могли легко проверить первоисточники. Или вот с этой же историей, которую вы упомянули, — про «синих китов». Ведь всё это началось с известной статьи в «Новой газете», источники у которой были очень и очень сомнительные. И как мы во всё это — ребенка? Наверное, какой-то должен быть базис или метод, нельзя в этот Интернет незащищенного человека, даже доктора исторических наук.

    Быков: Нет, я боюсь, что метод он может освоить только на практике. К сожалению, дедукции нельзя научить, к дедукции можно только прийти. И, кстати говоря, у меня есть серьезное подозрение, что статья в «Новой газете» не была первым, стартовым событием. Стартовым событием была волна суицидов. И вот в этой волне следовало бы разобраться по-серьезному. Именно детям, которые в это вовлечены, сыщицкие игры интереснее всего. Нам, взрослым, в этом разбираться тошно и трудно, а вот инцидент в Стругах Красных, когда застрелились два подростка, должны расследовать подростки. Потому что взрослому это неинтересно и непонятно. То есть я за то, чтобы им доверять — да — самостоятельный поиск истины. Потому что истина, которую мы им передаем, существует с поправкой на наш возраст и опыт. Следовательно, она уже, к сожалению, для них не актуальна. Мы готовим их к прошлым войнам.

    Лейбин: Но все-таки она существует, эта истина? Или релятивистская…

    Быков: Ну, в математике она существует, безусловно. А вот существует ли она в литературе — для меня большой вопрос. Потому что, с точки зрения поэтики Лонгфелло, Уитмен — чистая графомания. Тут надо как-то детям объяснять, что единственная система отсчета, видимо, в гуманитарной области невозможна; видимо, невозможна она и в истории, потому что единая последовательная версия событий недоступна даже очевидцу. И, может быть, очевидцу доступна менее всего. Так что релятивистский взгляд на историю — знаете, это очень хорошая и, я думаю, долгая проблема. Нам надо построить релятивистскую механику в истории. Что сделать критерием успешности государства? Количество просвещенных людей? Валовый доход на душу населения? Степень экономического развития? Оборонную мощь? Демократию? Мы этого не знаем, и это довольно забавный вопрос. Детям имеет смысл над этим подумать. По некоторым критериям путинское государство более успешно, чем ельцинское. По другим оно провально абсолютно. Тут есть о чем поговорить.

    Лейбин: Здесь тоже мне хочется уточнения. Ваши примеры расследовательских тем из актуальной и политической повестки... Вы правда считаете, что это важно в педагогической практике? Я понимаю, что такое расследование. Что такое, когда человек, пятиклассник, доказывает сам теорему Пифагора. Или даже какой-то исторический детектив решает. Но нужно ли ему решать актуальный детектив, и тем более в актуальной повестке? Не унесет его? Взрослых же уносит. Унесет его эмоционально, он перестанет думать!

    Быков: У меня есть серьезное убеждение, что дети умнее взрослых и в каком-то смысле гуманнее. Взрослые больше всего озабочены проблемой денег и здоровья. А дети озабочены проблемой любви и смысла жизни. Потому что подросток первым сталкивается с самыми серьезными вызовами. В этом смысле я доверяю расследованию ребенка гораздо больше. Я не предлагаю ему, как ВГИКовцу, монтировать свой фильм из старых чужих срезов. Я бы современному старшекласснику доверил расследовать, скажем, историю Артёма Астахова, который убил возлюбленную и повесился. Вот это интересная история: почему с ним это случилось. А у него были к тому, в общем, явные предпосылки, потому что он был аутистом, компьютерным гиком. Другая история, пожалуйста: действительно ли Запад сегодня участвует в расшатывании России снаружи? Это же очень увлекательно. И среди детей есть сторонники Навального: посмотреть, как на самом деле работает Навальный. Просто опровергать государственную ложь и находить собственную правду, иначе мы не воспитаем критическое мышление.

    Лейбин: А антигосударственную ложь можно опровергать?

    Быков: Разумеется да! Если ребенок увидел, что государство на самом деле белое и пушистое, а Навальный подтасовывает факты, — конечно, он должен быть критичен. Более того, он и по отношению ко мне должен быть критичен. Я авторитетен для него не потому, что я учитель, а потому, что немножко больше прочитал и немножко гуманнее отношусь к людям.

    Ицкович: Дима, спасибо, очень плотные интересные рассказы, и ужасно мне нравится основная утопическая посылка, потому что все взрослые находятся внутри административного рынка и делают всё с какой-то выгодой и каким-то дополнительным смыслом. У ребенка действительно есть чистота действия. И учить через действие, учить через заинтересованность — и не то что учить, а жить. Просто это же не про учебу. Это человек, который живет полноценной жизнью и решает полноценные задачи. Это очень круто. Но у меня два коротких вопроса. Все-таки про учителя, потому что здесь он, скорее, был описан как функция, и не был до конца понятен его образ. А второе: то, что, Дима, ты рисуешь — это такая совсем элитарная система, или ты видишь, как она может быть транслирована более широко? Как угодно это может быть, вопрос — как?

    Быков: Вот это печальный вопрос, второй. Потому что в России всё всегда было либо хорошо и элитарно, либо плохо и массово. Видимо, здесь мы имеем дело с какой-то матрицей, которую не так легко разрушить. Я боюсь, что начинаться это должно как элитарное действие, а потом постепенно становиться более массовым. Но я бы легко превратил самую отсталую школу, если бы мне ее дали, за три месяца в передовую. Для этого мне нужно несколько единомышленников-коллег. В принципе, это не проблема элитарности финансовой. Ведь в чем беда: главная проблема современной школы — что детям устраивают дорогие поездки, покупают дорогие покрытия на пол, устраивают какие-то наглядные пособия вместо того, чтобы изменить способ преподавания. А детям деньги совершенно не нужны, детям нужно интерес какой-то формировать. Так что в данном случае элитность — понятие только интеллектуальное. Но если детям не внушить, что они – элита, они ничего не будут делать. Надо внушить им: «Вы — особенные, вы — лучшие, вы — новое прекрасное поколение. Поэтому вы должны быть милосердны к остальным и не слишком задаваться». Но понимать, что они лучшие, им надо. Надо постоянно внушать ребенку, что он лучше всех, и тогда он будет лучше всех. В этом основа его психики.

    Что касается образа учителя: я абсолютно убежден, что учитель должен стать такой же элитой общества, какой были лицейские преподаватели. Для этого нужно предоставить учителю небывалые преференции, заграничные поездки, ранний выход на пенсию, высокие зарплаты. Потому что учитель, получающий на уровне дворника, — это неправильно. Учитель, как в Москве, сегодня должен получать на уровне элитного врача. И я уверен, что так оно и будет. Потому что учитель — основная профессия в обществе. Пока общество не будет этого понимать, это будет общество неучей, к сожалению. 

    Мы должны получить элитного учителя. Как мы его сделаем? Для начала — поставить хорошую частую гребенку на входе в педагогический вуз. Сегодня туда принимают всех и каждого, заманивают, берут по остаточному принципу — кто никуда не поступил. Мы получаем абсолютно беспомощных преподавателей, которым дети просто хамят. Если учитель не может заставить себя слушать, он не профессионал. Преподавание в школе — это экстремальный спорт, вроде горных лыж. Это не для всех. Есть люди, которые в принципе не способны это делать. Я бы, например, переломал себе все ноги на первой же трассе. Следовательно, этим можно заниматься только по любви к этому делу. 

    И, кстати, у нас очень долго как врача, так и учителя компрометировали. Получалось, что идут в школу либо те, кому нравится власть, либо сектанты, которые растят из детей некритичных адептов, либо просто педофилы. Надо понять, что в учителя должны идти люди, которые любят и умеют вести заинтересованный диалог с аудиторией. Таких людей надо воспитывать, безусловно. Учителя надо поднять невероятно высоко: это главный человек в России, более важный, чем водитель танка.

    Лейбин: «Если поголовно воспитывать гениев, не упускаем ли мы функцию естественного отбора? Подросток подростку рознь, и способности отродясь у всех разные. Если одним интересно и под силу, то из других сделать гениев не получится никогда. Это разделение нормально, потому что процент гениев всегда был весьма мал. Если мы получим поголовное воспитание гениев, то гениальность просто обесценится. Дворники, электрики, работники сферы обслуживания всегда нужны, и потребны они современному государству куда больше, чем человек, критически мыслящий».

    Быков: Современному государству дворники и электрики не будут нужны уже через пять лет. Просто потому, что уже сегодня огромную часть этой работы берут на себя именно машины. И это будет так во всяком современном государстве. Когда-нибудь это будет так и в России. Потому что не вечно же она будет государством XVII века. Путин — это не навсегда. После Путина придется что-то делать, иначе — вот как сегодня Володин сказал: «После Путина опять будет Путин». Если это сказал Володин — значит, это наверняка неверно. Мы же понимаем, что это за человек. Следовательно, государству нужны сейчас не работники некоторой бытовой квалификации. 

    Государству нужны гении. Проблема в том, что этот гений действительно не обязательно будет гуманитарным или физическим. Это может быть гений военный, это может быть гений ручной работы, гений — часовых дел мастер, неважно. Механик. Ну, а то, что каждый человек к чему-нибудь да предназначен, совершенно очевидно. У меня не было в классе ни одного ребенка, который бы ничем не интересовался. Даже если он интересуется только варварством и вандализмом городским, то им он интересуется гениально. Это будет такой варвар, такой вандал, что Атилла отдохнет. Надо в нем развить эти способности, и всё. Просто нужно прекратить учить пушкиных физике, эйнштейнов — рисованию. Нужно дать школьнику заниматься тем, что он любит. Любит жрать — пусть готовится в кулинары.

    Лейбин: Я с этим согласен, но, по-моему, в следующем вопросе есть дельное возражение, которое имеет, кажется, смысл: «Все-таки современное постиндустриальное общество в основном, на 90 %, занято в сфере обслуживания. Не в интеллектуальной сфере». Ну, то есть не гениев 90 % оно у вас требует.

    Ицкович: Сильное снижение вопроса.

    Лейбин: Да? Ну, окей. Поскольку вопросов мало, то каждый ценен.

    Быков: Разрушить любую утопию очень просто. Сказать: «Э, батенька, всё это — утопии. А современному государству нужен гастарбайтер!» Ну, нужен так нужен. Если вам больше нравится жить в государстве, в котором востребована сфера обслуживания, — ради бога, живите в нем. Это и есть релятивизм. Мне интересно жить среди гениев. Кому-то интересно жить среди работников сферы обслуживания. Я не буду на это концептуально возражать, потому что мне совершенно очевидно, что сфера обслуживания в ближайшее время превратится в целиком механизированную и, во всяком случае, не очень значительную сферу. Но если кому-то нравится сфера обслуживания — ради бога. Кстати говоря, в этой сфере тоже возможны в ближайшее время великие прорывы. Одна из главных профессий нашего времени — отельер, аниматор, мастер досуга. Этого же полно. Правильно сказал Марат Гельман, что сегодня главная задача государства — это заполнить досуг. Потому что количество человекочасов, затраченных на труд, сокращается неуклонно. А что делать в свободное время — с этой проблемой мы все столкнулись на карантине. Хорошо, я романы пишу. А что делать остальным?

    Лейбин: Ну да, мы обсуждаем, как сделать великую или хорошую образовательную систему, и, конечно, глупо делать ее на низких целях.

    Быков: Образование же не относится к сфере обслуживания. Образование — это именно сфера быстрого прогресса, ничего не поделать.

    Лейбин: «Классно-урочная система изжила себя. Согласны ли вы с этим?»

    Быков: Это сказал не я, это говорил ещё Сухомлинский, и говорил это Соловейчик. Она давно изжила себя. Урок должен проходить в формате либо докладов, такого симпозиона, либо диалога напряженного. Когда я обсуждаю в классе трудную тему, я устраиваю дискуссию. Когда я даю какую-то новую тему, требующую фундаментального изучения, я даю двум-трем людям доклады, они их делают, потом остальные их обсуждают. Я вообще считаю, что современный учитель должен говорить на уроке меньше, чем учащиеся.

    Лейбин: По поводу буллинга. Мы затронули частично эту тему в лекции, и мне точно очень понравилась та часть, которая про «команду экстренного реагирования», но я читал сам (возможно, буду настаивать, возможно, нет, но не моя мысль) о том, что все-таки буллинг и такое «звериное» поведение в школьных системах довольно сильно изучалось, например в американской системе. Там в государственных школах это довольно большая беда, а в частных — довольно маленькая. И утверждалось, что разница в том, что частные школы действительно либеральные, в том смысле, что каждый отвечает за собственное образование, и функция воспитания там отсутствует. А в государственных школах действительно есть разные общества, практически пионерские организации, сложная система поколенческих отношений, есть воспитательные структуры. Вы к этому как-то можете отнестись?

    Быков: Я думаю, что воспитательных структур в школе быть не должно, но в школе должен быть… Понимаете, вот идея школьного психолога себя, к сожалению, не оправдала. Он как школьный стоматолог — и не морская, и не свинка, и не учитель, и не психолог. Он, в общем, что-то промежуточное. Нужна система экстремальной педагогики, которая может с буллингом справиться. Если называть вещи своими именами, у буллинга есть одна главная проблема: жертвами буллинга с равной вероятностью становятся либо слабак, ничего не умеющий, либо потенциальный лидер, которого ломают. Буллинг — это участь либо гения, либо абсолютного лоха. Задача учителя — либо адаптировать гения к школьному общению, либо поднять лоха, найти, чем лох может быть прекрасен. То есть каким-то образом поставить его в центр школьного внимания. Как в фильме «Белая свадьба», когда девочка, которую все травили, оказалась потенциально гениальным психологом. Такое бывает. Решать эту проблему должен либо очень опытный учитель, либо профессионал. Напрасно говорят, что если кого-то в школе травят, то это обязательно умница, гений и его надо спасать. Иногда это действительно, как в армии, солдат, у которого ничего не получается. Но тогда надо этого солдата либо изымать из этой части и помещать его туда, где им будут заниматься, либо он просто не годен для армии. Ну, бывают такие люди. Значит, надо этого школьника, если он не ладит с коллективом, изымать из школы. Когда возникает буллинг, школу надо в любом случае менять. Это хирургическая операция, ничто другое здесь не поможет. Поэтому я думаю, что с этой задачей может справиться только профессионал, как это ни больно.

    Ицкович: То есть задача такой взаимной социализации: с одной стороны — человек из школы…

    Быков: Или взаимная социализация, или изъятие, если ситуация никак не…

    Ицкович: Это тоже социализация.

    Быков: …Или, уж простите, единственная возможность — это показать, в чем он хорош. Иначе об него так и будут вытирать ноги.

    Лейбин: «Я учусь на историческом факультете МГУ, наблюдаю среди однокурсников, задумывающихся о преподавательской деятельности, настроения вроде "всю жизнь сидеть на одном месте очень грустно, твой ученик растет, а ты сидишь всё там же, где начинал". Согласны ли вы, что такие настроения уместны в отношении профессии учителя? Каково ваше мнение как профессионала?» Это вопрос, кажется, мощный, потому что от личной боли.

    Быков: Нет, у нас же есть институт усовершенствования учителей. Как раз он работает очень недурно, я там три года преподавал, и у меня есть ощущение, что люди, которые туда идут, как раз мотивированы. Учитель нуждается в том, чтобы его постоянно совершенствовали. Я вообще считаю, что после 35 лет в школе работать могут только отдельные фанаты. Это профессия очень молодых, очень здоровых людей. И, конечно, после 35, после 40 лет такой педагог должен идти преподавать или в пед, или в ИУУ, ну, как, в общем, танцовщик. Это такая профессия для физически крепких. Хотя бы потому, что надо вести урок стоя. Иначе вы не контролируете класс. Если вы не ходите по рядам, вы не дирижируете. 

    А то, что учителя надо переподготавливать каждые три года, для меня совершенно очевидно просто потому, что филологическая наука (я уж не говорю про математику) уходит вперед очень быстро. И, конечно, учитель должен сам находиться на переднем крае и детей туда же тащить.

    Лейбин: У нас поднял руку слушатель, который задавал вопрос про сферу обслуживания.

    Слушатель (Янур): Добрый день, Дмитрий Львович! Очень рад вас слышать. Естественно, что среди гениев жить интереснее, чем среди сферы обслуживания. И утопия тем и хороша, что только «вскрытие покажет», узнаем только в будущем. Я моложе вас, и поживу подольше, и мне действительно интересно посмотреть, что в итоге выйдет. И я еще надеюсь, что помяну вас добрым словом…

    Быков: Вы не зарекайтесь, еще, может быть, я вас переживу!

    Слушатель (Янур): Возможно. Но я, в любом случае, еще надеюсь помянуть вас как пророка, который был прав, и все-таки в будущем гениев окажется побольше. Но всё же учить пушкиных именно быть пушкиными — это, конечно, хорошо, но с учетом того, как сильно растет количество профессионалов, как сильно вообще растет количество людей, мы в итоге получим, что востребованы будут как раз-таки именно пушкины, которые в довесок знают еще и математику. Поэтому тут такая дилемма: учить пушкиных быть глубже, или быть все-таки масштабнее, более широко распространенными?

    Быков: Есть профессии, которые требуют универсализма. Журналист, например, должен знать немного обо всем, а специалист — всё о немногом. Но я настаиваю на том, что человека надо, по крайней мере, профилировать, и профилировать очень рано. Нужно следить, к чему у него лежит душа: либо к гуманитарным наукам, либо к естественным, либо к абстрактным, точным. Все-таки от этой специализации мы никуда не денемся. Я уж не говорю о том, что есть аутисты (не в смысле диагноза, а в смысле ненависти к общению), есть мизантропы, есть одиночки, есть прирожденные лидеры, есть люди более активные. Соционика наклеивает ярлыки, но то, что надо как-то определять тип личности — это, по-моему, совершенно очевидно. Что мы будем, в самом деле, из трибуна растить кабинетного ученого?

    Лейбин: Я бы на эту тему чуть-чуть еще порассуждал, потому что она, может быть, имеет существенную глубину. Из опытов тех школ, которые я видел, хороших, все-таки довольно продолжительное время ученику дают широкий спектр возможностей проявить любопытство в разных сферах. Вот, например, как мои дети старшие, которыми я очень горжусь: сын поступал в школу с докладом про утопии, то есть гуманитарным — «Является ли сказка утопией?», а поступил потом на химфак. А дочка долго-долго изучала биологию — и тут внезапно в последних классах стала рисовать и стремится стать мультипликатором. Но в этой школе было это возможно, как и в некоторых других. Потому что не нужно было обязательно везде успевать на сто процентов. Но был большой выбор того, где можно преуспеть.

    Быков: Вот с этим я абсолютно согласен. И более того, наша задача — растить человека, который бы интересовался как можно большим количеством вещей, но четко различать профессионализм и хобби мы, к сожалению, должны. Есть масса математиков, пишущих стихи, масса художников, мультипликаторов, занимающихся на досуге литературой (как, например, Мариам Петросян), есть масса учителей, которые на досуге, опять-таки, занимаются туризмом очень профессионально. Но человек широких интересов, понимаете, не всегда универсальный специалист. Я за то, чтобы человек интересовался всем, а хорошо делал одно. В некотором смысле я за узость. Потому что мне всегда приятно иметь дело с профи. А человек, знающий всё о немногом и немного обо всём, — это довольно поверхностный собеседник. 

    И, разумеется, никуда не денется мечта о гармоничном человеке, который бегает любые дистанции, выжимает любые тяжести и при этом читает Дэвида Фостера Уоллеса, и при этом физик. Мы мечтаем об этом типе. Но я видел их в жизни так мало, и потом, они всегда чем-то за эту универсальность расплачивались очень жестоко. Я — за узкого спеца. Но это потому, что я сам такой, понимаете, сугубый гуманитарий. Конечно, у меня была золотая медаль, и если бы я захотел математикой заниматься, рано или поздно я бы гипотезу Римана понял. Пока мне достаточно того, что я знаю, в чем она состоит. Но рано или поздно я бы, конечно, в этом преуспел. Другое дело, что мне это не очень важно. я все-таки за то, чтобы у человека было дело его жизни, за которое он всех порвет, и то, чем он интересуется для души в свободное время.

    Ицкович: Короткий вопрос про возраст. У нас проблематика как-то расположилась вне возрастных рамок, при том что явно она как-то там расположена.

    Быков: Очень горькая вещь, что главные открытия в математике и главные успехи в шахматах достигаются людьми до 25 лет. Педагогика — дело молодых, подчеркиваю я. Физически стойких, азартных. Это я говорю при том, что моя мать, человек, в общем, немолодой, продолжает преподавать и делает это лучше, чем я. Но это все-таки достаточно редкий случай. Обычно у учителя эмоциональное выгорание к 50 годам наступает неизбежно. Я уверен, что педагогика — дело молодых. Как и математика. Как и великая литература. Лучший возраст прозаика, конечно, с 35 до 50, но лучший возраст поэта — до 35. То есть я бы за то, чтобы педагог до 35 преподавал, а потом шел на методическую работу или достигал каких-то высот в другой специальности. Сейчас же вообще, я думаю, мир будет меняться в том смысле, что людей одной профессии будет становиться меньше. Человек будет менять профессии. Я бы не возражал до 35 преподавать, а потом уйти, например, в лесники.

    Ицкович: Я про детей даже больше, не про педагогов. У детей разный возраст, и, например, в этих вызовах деятельностных прямо ощущение, что это дети разного возраста, которые объединяются для решения задачи. По какому-то другому принципу, чем просто по возрастному, классному принципу.

    Быков: У меня тоже есть стойкое ощущение, что, например, от феномена начальной школы мы должны будем отказаться. Мне кажется, что сегодня между среднешкольником и дошкольником уже такого неразрешимого барьера нет. Более того, скажу: мне кажется, что в 8–10 лет (вот я своего сына наблюдал) он уже вполне мог бы осваивать задачи для восьмого-девятого класса, языковые, в частности. Я вообще за то, чтобы вундеркиндов стало больше. Потому что, к сожалению, когнитивные способности ребенка достигают пика в четыре года. За первые четыре года мы узнаем 90 % того, что знаем о мире. Я за то, чтобы первые три года в школе были годами самого интенсивного обучения. Потом уже — применение на практике. 

    Лейбин: Это немножко жалко, потому что какое-то количество хороших педагогических и экспериментальных систем как раз наиболее успешны на начальном этапе. Например, вальдорфская, или гуманистические направления. А со средней школой у нас больше проблем всегда было. В мире, я имею в виду.

    Быков: Насчет вальдорфской педагогики и насчет штейнерианского в целом... Вы знаете, у меня очень скептические мнения, и со мной про вальдорфскую педагогику лучше не говорить. Но это просто мое персональное отношение к Штейнеру. А что касается младших школьников, я абсолютно уверен, что человек будет раздвигать свои границы в обе стороны. Мы знаем, что феномен старости отодвигается к 100 годам, но и феномен профессионализма отодвигается к десяти-двенадцати. Мы начинаем раньше водить машину, мы начинаем раньше рулить процессами… Сегодня человек в двадцать лет — это человек зрелый, как мне кажется.

    Лейбин: А в чем-то — наоборот.

    Быков: Понимаете, незрелый он в одном отношении, это Кушнер очень верно сформулировал, потому что овладеть всем багажом культуры к двадцати годам нельзя. В восемнадцать лет Лермонтов уже прочел всё, что ему было надо. Сегодня он бы читал до тридцати. Потому что этого набралось очень много. Но в остальных отношениях сегодня, конечно, молодому человеку предсияют, так сказать, более серьезные вызовы. И обратите внимание, что молодой поэт сегодня уже в пятнадцать лет, как правило, как-то заявил о себе. Быстрое развитие для этого поколения — норма. Не знаю, почему. Может быть, из-за айфона. Может быть, в силу других причин. Но, конечно, они раньше мужают и быстрее думают. Не говоря уже о том, что я видел давеча в Одессе на пляже. Девочка четырнадцати лет говорила юноше лет шестнадцати: «Ну ты же видишь, наши отношения зашли в тупик!» Это не только раннее начало секса — это раннее начало вообще взрослой жизни, ничего не поделаешь.

    Лейбин: Я вернусь к начальной школе, чтобы зафиксировать тезис, который мне кажется мощным, я не знаю, правда или нет, но он сильный точно совершенно, потому что меняет многие представления. Наше поколение еще думало… оно очень нервно вкладывалось в начальное образование детей, очень-очень беспокойное было. А потом все-таки общественные настроения сменились: «Может быть, давайте оставим детей в покое? Может быть, просто их будем любить? Не надо, чтобы они учили в первых классах много». Все-таки тогда были правы, что надо прямо сходу учить?

    Быков: Идея оставить детей в покое всегда была модной и востребованной. Это такая утеха ленивых родителей: дадим им развиваться самим. Нет. Развитие ребенка, педагогика — это дело профессионалов, и это дело страшно напряженное. Я, может быть, плохой родитель, но я вкладывал огромные усилия в это. Я мучил детей своих, я понимаю. Но зато теперь я не жалею. Понимаете, нельзя их предоставлять себе. Мы должны сделать так, чтобы… Знаете, Ицкович не даст соврать, как по мысли, по-моему, Кандинского должен быть записан каждый квадратный сантиметр полотна, делом должен быть заполнен каждый день ребенка, каждый час его должен быть занят делом. Когда мне было четырнадцать лет, я до сих пор помню свое деловое расписание: у меня каждый день недели был занят вплотную. Понедельник — один репетитор, вторник — другой репетитор, в среду — детская редакция радиовещания, в четверг — семинары в школе юного журналиста, в пятницу — клуб юного историка, суббота — относительная свобода, воскресенье — лекции Орлова по истории в МГУ. У меня не было свободного времени. Да, а в субботу — кружок ЦДРИ. Я постоянно был занят какими-то делами. И мне было жутко интересно. Это было лучшее время моей жизни. В армии мне было страшно скучно, и эта скука меня мучила. Ребенок не должен скучать ни дня.

    Лейбин: Слушайте, вы и сейчас феноменально выдающийся, работоспособный человек. Больше, чем…

    Быков: Это потому что все остальное время я думаю об ужасном. Я таким образом занимаюсь самогипнозом. Я же не могу всё время думать о том, что живу в захваченной стране и что я обречен. У меня должны быть и отвлечения. И вам того же желаю.

    Лейбин: Я понимаю, что это видимое противоречие, но хочется его проговорить: противоречие между тем, что вы сказали в лекции, про игровой и детективный характер самого процесса, — и ваши слова, которые эмоционально описывают как педагогическое насилие, культурное насилие: «мучил детей». Как это совместить?

    Быков: Этот игровой процесс не означает безделья, не означает халявы, разумеется. Посмотрите на геймеров! Они сутками напролет просиживают, проходя сложную игру. Но они заняты. Так и ребенок. Я вообще не настаиваю на том, чтобы ребенок всё время был занят чем-то скучным, как вышивание, например. Хотя это тоже кому-то интересно. Он должен быть занят поиском ответов. Жизнь — это же детектив. Искать Бога, искать ответы, искать в себе зерно таланта. Конечно, надо быть всё время занятым! Я это понял, понимаете… Грех говорить «на своем опыте», но в третьем браке я имею дело именно с такой девочкой, которая «драмкружок, кружок по фото, а мне еще и петь охота», то есть человеком каких-то фантастически универсальных умений. Я никогда с этим не сталкивался в своем поколении. Чтобы человек был золотой медалисткой, победительницей совершенно разных олимпиад, умел то, сё, пятое, десятое, плюс готовить, плюс физика — вот этого я не видел никогда. Боюсь, что это будущее наших детей. Это идеальное поколение. Но у нее действительно в детстве не было ни секунды свободы. И это хорошо, вообще-то.

    Слушатель (Инна Науман): Дмитрий Львович, во-первых, я хочу сказать, что я всегда очень рада вас видеть и очень счастлива слышать.

    Быков: Спасибо, я рад!

    Слушатель (Инна Науман): Я сама педагог. Но вот, например, я не смогла выдержать той системы, которая сейчас повсеместно царит в нашей школе. В последнее время я перестала заниматься непосредственно своим делом, а только и делала, что писала всякие отчеты, заполняла какие-то формы, и всё это настолько обрыдло, что… У меня была такая возможность, муж сказал: «Ну, занимайся, предположим, репетиторством».

    Быков: Прекрасно!

    Слушатель (Инна Науман): Я живу недалеко от Москвы, в Жуковском. И, казалось бы, это очень близко к столице. Но то, что я сейчас наблюдаю, когда мой ребенок учится, меня абсолютно не радует. Потому что учителя — это, как правило, люди, которым 50+. И свежей крови нет. И та хроническая усталость, которую они испытывают, и то количество часов, которое они набирают, чтобы заработать, — это преступление против наших детей.

    Помимо этого, я еще связана с провинцией очень тесно, поскольку оттуда родом. И то, что там творится, — это какое-то средневековье. Я разделяю все ваши взгляды, ваши убеждения о том, что должно меняться наше образование, так просто невозможно! Но всё дело в кадрах. По-моему, должно даже не одно поколение смениться, а несколько, чтобы зародились эти педагоги, о которых вы говорите. Во всяком случае, сейчас, в своем огромном педагогическом окружении (а я работала и в провинции, и в столичных обычных школах, и в элитных школах) я таких не вижу. 

    Быков: Инна, эта проблема будет снята в первые послепутинские годы. И школа будет дебюрократизирована, и учителей перестанут заставлять писать беспрерывные отчеты, и учитель перестанет быть слепым орудием при голосовании (что мы видим сейчас), и пятидесятилетний учитель будет редкостью, и реформа образования начнется немедленно. Это произойдет, как произошла свобода печати в 1986 году: напечатали стихи Гумилева — и один камень стронул лавину. Весь этот абсурд кончится. Тот сюр, который мы сегодня наблюдаем, — истерические телешоу, идиотская пропаганда, ненависть, война, полное отсутствие свободы, постоянные придирки к каждому слову, все эти «страх и ненависть в Лас-Вегасе» — это всё уползет, как слизень уползает, довольно быстро. Но сейчас, при Путине, конечно, это будет так.

    Лейбин: Что ж вам так Путин-то? А там Трамп, например, у нас. Ну что же, нельзя же всё время…

    Быков: Трамп не такое сокрушительное влияние оказывает, хотя, конечно, он тоже Америке сильно вредит.

    Ицкович: Так что, дети не смогут решить? Вообще, самая утопическая и самая мечтательная здесь история — она немножко пересекается, правда, с такими страшными идеями людей типа Ткачёва в XIX веке: всех поубивать до 20 лет. Но в каком-то смысле гуманистически оно очень точное: предложить решение проблемы людям без плохого опыта. Значит, они и будут решать, какая будет школа, как бороться с «синими китами»?

    Быков: Нет. Самоуправление в школе — я не думаю. А то, что резко омолодится управление во всей стране — это совершенно очевидно. Я против того, чтобы дети в школе принимали решения о педагогах, потому что дети жестоки и самонадеянны. Но то, что дети могут для себя как-то определять собственную идеологию и собственные взгляды — это безусловно. А то, что на производстве будут работать более молодые, и кино снимать будут более молодые, и предприятиями руководить будут более молодые — мы же это уже наблюдали, простите, в 1990-е годы. И это далеко не всегда было плохо.

    Ицкович: Ну, не только в 1990-е, но и в 1920-е.

    Быков: В 1920-е вообще образование было делом молодых. Сорока-Росинский был тридцатилетним, Макаренко — двадцати-с-чем-то-летним. Самым старшим был Пистрак в МОПШК, но и ему было едва за тридцать. Нормально. Дело молодых.

    Лейбин: Меня взволновала та часть вопроса Инны, которая связана с отсутствием педагогов. Но вы же сами говорили, что себе набрали бы команду из пяти. Меня интересует даже более широкий вопрос: а какие школы вы считаете актуальными? Вы упоминали Симона Соловейчика, а что еще, какие направления кажутся вам живыми?

    Быков: Я очень критически всегда относился к педагогике Евгения Ильина, но, в общем, я считаю, что его подход к преподаванию литературы сейчас был правилен: увязывать литературу с современностью. Конечно, Шаталов с его конспектами — это замечательная идея. Мне не нравится школа Щетинина, школа в Текосе, которая занимается воспитанием, лженаукой и вообще проповедью. Но, безусловно, из всех педагогов-новаторов мне нравятся профессионалы. И, конечно, мне нравится очень школа Сухомлинского, потому что это школа, основанная именно на привлечении к преподаванию людей, которые чего-то в своей профессии достигли. Кроме того, у Сухомлинского всегда был в его павлышской школе замечательный климат. Он к детям относился с доверием, и как-то невротизация происходила без криков, без насилия. Они невротизировались честолюбием, скажем так. Он внушал им, что они хорошие. Сухомлинский — замечательный педагог. 

    А больше всех я люблю Корчака. Хотя у Корчака была серьезная педагогическая неудача: дав детям управлять школой, он добился того, что они первым выгнали его. Но потом они одумались и его вернули. Это оказался полезный опыт. В принципе, мой любимый педагог, конечно, Сорока-Росинский, который не зря назвал свою школу «имени Достоевского», потому что он постоянно ставил перед детьми проблемы сложного морального выбора. Для меня он идеальный учитель, конечно. Вообще педагогика 1920-х годов — это не самая плохая педагогика, ведь через нее получились Александр Шаров и Анатолий Рыбаков, оба — выпускники МОПШК.

    Лейбин: К вопросу о выборе школьников. Я как-то в пятом классе одной школы видел, как голосовали школьники за то, чтобы выбрать команду по шахматам от класса. И выбрали, конечно, не того, кто умеет играть в шахматы.

    Быков: Справедливо. Но они, обжегшись, могли сделать выводы.

    Лейбин: У меня вопрос в продолжение темы возраста. Мы проговорили про первые, а меня еще больше даже волнуют подростковые классы. И на этот вопрос меня навела упомянутая вами Мариам Петросян. В ее замечательной книжке «Дом, в котором…» мне видится (возможно, я неправильно интерпретирую) отчасти та энергетика, которая выносит подростков из нашего мира. В какой-то момент их этот поток выносит в какие-то трансцендентные по отношению к нашим, взрослым, вещи. Невозможно человеку интересоваться всем, но все равно его несет, в какой-то лес загадочный несет, мистический. С этим-то что делать?

    Если проще формулировать, в подростковом возрасте возникают в детях перемены такого типа, что их способ жизни становится настолько другим, что теряется контакт с педагогами и с прошлыми интересами, возникает сильный контакт групповой — ну хорошо, одиночки, они продолжают… А когда возникает динамика подростковых групп, я даже не знаю, какие педагогические системы с этим могут справляться. Их может унести в разные совершенно штуки.

    Быков: Видите, я вообще считаю, что школа — это до 15 лет. А после человек должен начинать взрослую жизнь профессиональную. И тогда уже для него эта проблема не будет актуальной. Он будет сам определять, чем ему заниматься. До этого на него еще влияют взрослые. Мне кажется так. И школа оптимальна.

    Лейбин: Я даже не думал, что будет настолько остроумный ответ: что это проблема не педагогики.

    Быков: Он не остроумный, он просто исходит из моей печальной практики. Я знаю, что если я до 15 лет в ребенка что-то не вложил, после вдалбливать бессмысленно.

    Уроки английского для детей. Почему ученикам на них бывает скучно и что с этим делать

    Вы идете домой из школы и спрашиваете ребенка, что нового он сегодня узнал. Или вечером обыденно интересуетесь, как сегодня прошел английский. И ребенок начинает рассказ со слов «Мне было скууучно».

    Именно так, с тянущейся «ууу» и таким выражением лица, что накрывает черной тоской. Да, уроки в вашем детстве тоже не отличались особым весельем. Но ведь вы потратили кучу денег на новые учебники с красочными глянцевыми картинками. Отдали ребенка в языковую гимназию, где каждый год сдают ЕГЭ по английскому на сто баллов. В интернете малыши бодро шпарят на английском, подпевая популярным песенкам, смотрят мультфильмы в оригинале и играют на телефоне в английские слова, а не в «три в ряд». На каждом баннере «Уроки английского для детей с четырех лет!», и весело подмигивают популярные персонажи. Всего этого в вашем детстве не было и подавно, и вот уже хочется в сердцах воскликнуть: «Да почему тебе скучно! Вечно тебе скучно! Вот мы…»

    Стоп. Выдохнуть.

    Нельзя обвинять ребенка в том, что ему скучно. Взрослым тоже бывает скучно: на нудном совещании, в гостях, где собрались неприятные люди, в длинной очереди, при просмотре неудачно выбранного фильма. Разница в том, что в этом случае мы уходим из гостей и переключаем кино, а ребенок не в силах «выключить» урок английского или выйти из класса и заняться своими делами. А как только он достанет телефон, то тут же получит замечание.

    В человеческих инстинктах заложены две противоположные силы: тяга к новым знаниям, то есть, любопытство, и желание сберечь энергию — то, что мы называем ленью. Искреннее любопытство превозмогает скуку и лень в том случае, если мозг считает, что информация исключительно полезна для выживания. Если же знания распознаются как неважные, то человеку автоматически становится скучно. Ни веселые игры, ни призы, ни даже родительские наказания не сделают ребенка заинтересованным и активным, если мозг говорит ему: «Нам это не нужно».

    [banner_popup]

    Уроки английского языка для детей и четыре причины скуки

    «Мне скучно, потому что я ничего не понимаю»

    Сопровождается двойками и жалобами учителей на то, что ребенок ничего не делает на занятиях. Для того, чтобы понять, как же так вышло, надо разобраться в принципах построения программы. Уроки английского языка для детей планируются так же, как постройка дома. Сначала закладывают фундамент, затем из кирпичиков строят стены, вставляют окна и двери, украшают внутри. Представьте, что случится с домом, если построить только половину фундамента. Или забыть стену, в которой должно быть окно. Именно это происходит, когда ученик пропустил несколько занятий и не смог разобраться в теме самостоятельно. Со временем «дыры» в «фундаменте» английского накапливаются, ведь «здание» школьных уроков строится по четкому плану, и некогда разбираться, у кого там что-то недостроено. И вот уже ребенок не понимает ни слова из того, что говорит учитель. А там, где непонятно, интереса просто нет. Вы же не смотрите фильмы на монгольском без перевода: мало того, что это скучно, так еще и бессмысленная трата времени.

    Что делать:

    Для начала — признать, что ребенок не виноват в том, что не понимает новые темы: школьная программа рассчитана на мифического «среднего ученика», и все, кто не успевает, болеет или просто не готов работать в таком темпе, не вписываются в ее стройную систему. Затем найти учителя, чья специализация — уроки английского языка для детей. Это важно, потому что принципы работы со школьниками среднего звена отличаются от методов обучения подростков и взрослых.

    Если вам неудобно возить ребенка, всегда можно попробовать уроки английского для детей онлайн. Например, в нашей школе AllRight.com все преподаватели умеют работать с детьми.

    Попросите преподавателя не делать с ним домашнее задание: сейчас это как заколачивать фанерой дверной проем, через который вы потом планируете входить. Задача учителя — выявить все «дыры» и методично их ликвидировать, работая в темпе ученика. Этот процесс займет не месяц и не два, но в итоге оценки в школе поползут вверх, и ребенок перестанет говорить, что ему скучно, потому что ничего непонятно.

    «Мне скучно, потому что я все это уже знаю»

    В этом случае в дневнике мелькают жалобы на поведение: «смотрел в окно, считал ворон» в сочетании с пятерками по самому предмету. Когда ребенок регулярно посещает дополнительные занятия, он осваивает английский быстрее, чем одноклассники в школе. При этом школьные учебники не рассчитаны на то, чтобы дополнительно заинтересовать ученика. Мы уже говорили об «уравниловке» в школьной программе, она работает в обе стороны. Учитель же просто не ориентируется на самых «сильных» детей в группе, иначе остальные просто не напишут контрольную и не сдадут экзамены. В итоге ребенок скучает, смотрит в окно, тянется за телефоном и закономерно получает замечания за то, что «отвлекается».

    Что делать:

    Ни в коем случае не переставать заниматься: дополнительные уроки английского для детей полезны, потому что дают больше возможностей не только в мифическом будущем, но и в настоящем, ведь большая часть интернет-контента сейчас создается на английском языке.

    Объясните ситуацию учителю в школе и попросите давать более сложные задания, пока остальной класс проходит стандартную программу. Детей с высоким уровнем языка отправляют на олимпиады, и школа заинтересована в их подготовке. Если учитель не хочет идти вам навстречу, то придется объяснить ребенку, что ради хороших оценок стоит проявлять больше внимания к школьным урокам. Или не придавать оценкам большого значения, продолжая посещать уроки английского для детей где-нибудь в другом месте.

    «Мне скучно, потому что мне приходится всех ждать»

    В группе даже из трех детей очень сложно построить занятие так, чтобы его темп подходил всем ученикам одинаково. Когда один уже закончил задание, другой еще не добрался до середины. Тех, кто торопится все сделать побыстрее, учителя даже называют fast finishers. Конечно, они стараются давать дополнительные упражнения тем, кто быстро выполняет задания, но в итоге в группе появляется разрыв: те, кто усваивает информацию быстрее, бегут вперед. К тому же, не всем детям нравится выполнять в два раза больше упражнений, чем одноклассники. Более интенсивный темп урока для них приводит к быстрой усталости и выгоранию. При этом более медлительные ученики получают стресс от того, что их все подгоняют.

    Что делать:

    Если есть возможность — заниматься индивидуально, например, посещать уроки английского языка для детей онлайн. Индивидуальные занятия легко спланировать так, чтобы ребенок не успевал заскучать между заданиями, и успел отдохнуть после особенно сложных упражнений.

    В онлайн-школе AllRight.com учителя чередуют задания на концентрацию с элементами TPR, когда ребенку необходимо двигаться: мы уверены, что так ученик не устанет от сидения за монитором и параллельно даем ему активную передышку.

    «Мне скучно, потому что я не понимаю, зачем мне это надо»

    «Да зачем мне этот ваш английский, Гугл мне все переведет!» — заявляет ребенок. Вы хватаетесь за сердце, вспоминая Митрофанушку из «Недоросля», которого «извозчик довезет». При всей комичности сравнения, это — самая адекватная реакция мозга. Ребенок просто не мыслит категориями «Вот вырасту, будет преимущество при устройстве на работу» или «Закажу еду в путешествии». Работа и общение с иностранцами для него — далекие атрибуты взрослого мира. Для сиюминутного выживания в русскоговорящем обществе ребенку не нужен этот навык, следовательно, мозг блокирует «лишнюю» информацию.

    Что делать:

    Актуализировать уроки английского для детей, конечно же. Например, Гугл-переводчик не справляется с английским сленгом, не переведет игру слов или шутку, мелькнувшую в монологе популярного ютуб-блогера. Русские субтитры к новой серии любимого мультфильма придется ждать несколько дней, потому что машинному переводу далеко до совершенства, а живые люди не работают круглые сутки.

    В конце концов, всегда интересно узнать, а как живут сверстники в других странах — например, пообщавшись с ними в разговорном клубе в AllRight.com.

    Как только английский язык перестанет быть мертвым и получит живое применение, то скуку сразу как ветром сдует.

    ЗАПИСАТЬСЯ НА ПРОБНЫЙ УРОК

    Уроки английского языка для детей онлайн — универсальное средство против скуки

    Психолог Катерина Мурашова провела занятный эксперимент с младенцами и мобильным телефоном. В ходе исследования малыши тянулись к айфонам и айпадам с выключенным экраном, и совсем не обращали внимание на яркие игрушки, лежащие перед ними. Поколение digital natives — детей, рожденных в век смартфонов и высокоскоростного интернета — воспринимает информацию не так, как предыдущие поколения. Им проще работать с экраном, они не чувствуют дискомфорта, общаясь по видеосвязи. Дистанционное обучение для них — необходимость и возможность учиться у лучших преподавателей, не тратя время на дорогу туда и обратно. Для родителей тоже сплошные плюсы: дети наконец-то учатся за компьютером.
    При этом процесс можно контролировать, иногда подглядывая за тем, как ребенок весело скачет у монитора, и становится даже жаль, что в школе AllRight.com обучают только детей.

    Надеемся, что теперь ваши дети не будут отвечать на вопрос «Ну, как сегодня прошел английский» — «Скууучно». Во всяком случае, вы знаете, что делать!

    Что делать, если на уроке скучно...?

    Пройди эту викторину для своих друзей, она возьмет и тебя, и их. вопросы и ответы их удивят...:

    Ум подобен парашюту; лучше работает в открытом состоянии

    Загадай желание перед запуском этого теста

    ВНИМАНИЕ!
    Вы должны отвечать на каждый вопрос шаг за шагом, не читая сначала весь тест.
    Всего 4 вопроса и если вы посмотрите на них до конца теста вы не получите честных результатов.
    Не торопись. И не подглядывай! Найдите карандаш и запишите свои ответы на листе бумаги. Они понадобятся вам в конце теста.

    1. Расположите следующих животных по порядку, начиная с наиболее понравившегося:

    КОРОВА

    ТИГР

    ОВЦА

    ЛОШАДЬ

    СВИНЬЯ

    2. Опишите каждое из следующих слов одним словом: 90:

    ПИРОЖКИ КОТ

    КРЫСА

    КОФЕ

    МОРСКОЕ

    3.Подумайте о 5 людях, которых вы знаете и которые важны для вас, затем назначьте каждому из них один из следующих цветов:

    ОРАНЖЕВЫЙ

    ЖЕЛТЫЙ

    КРАСНЫЙ

    БЕЛЫЙ

    ЗЕЛЕНЫЙ

    4. Наконец, запишите свое любимое число. и день недели.

    Вы закончили?

    Убедитесь, что ваши ответы правильные.

    Подумайте еще раз о желании.

    ОТВЕТЫ НА ВОПРОСЫ:

    1. Вот ваши жизненные приоритеты:
    Корова: означает карьеру
    Тигр: означает гордость
    Овца: означает любовь
    Лошадь: означает семью
    Свинья: означает деньги

    2.Описание собаки определяет вашу личность
    Описание кошки характеризует ваши отношения с кем-то
    Описание крысы описывает вашего врага
    Описание кофе объясняет секс
    Описание моря описывает вашу жизнь

    3. Цвета:
    желтый - это тот, кого вы полюбите никогда не забывай
    оранжевый — это твой лучший друг
    красный — тот, кого ты действительно любишь
    белый — твоя родственная душа
    зеленый — человек, который останется в твоей памяти на всю оставшуюся жизнь

    4.Вы должны отправить это сообщение стольким людям, сколько ваш любимый номер.

    Помните, что вы должны сделать это до того, как наступит ваш любимый день недели, потому что в этот день ваше желание сбудется =)
    Комментировать

    Пожалуйста подождите... .

    "Мне скучно - давай обнимемся"

    В наше время у детей есть огромное количество занятий на выбор, благодаря которым они не должны скучать. Школа занята несколько часов с утра, потом дополнительные занятия, домашние задания, а в комнате тысячи игрушек, плюс одна-единственная мульти-игрушка - компьютер.
    Однако у нас сейчас очень специфическая ситуация, когда из-за пандемии дети часто проводят целые дни дома. А лозунг «Мне скучно» родители слышат очень часто.
    Лучший способ справиться с этим — отреагировать на него необычным образом. Стоит попробовать в следующий раз, когда ваш ребенок скажет вам, что ему скучно, посадите его к себе на колени, обнимите или поговорите с ним о чем-то важном для него. Также можно предложить ребенку понаблюдать за тем, что мы делаем в данный момент. Суть не в том, чтобы придумать для него игру, а в том, чтобы провести с ним минутку в непосредственной близости. Есть большая вероятность, что через несколько-десяток минут малыш сам придумает, во что ему можно играть или что он мог бы сделать сейчас.Способ заскучать — не занимать ребенка чем-то, а предложить ему то, что ему действительно глубоко необходимо в этот момент — близость.

    Заполните пустоту

    Скуку проще всего описать как нехватку жизненной энергии, которая нас обычно наполняет. Это пустота, из которой не рождаются идеи или возможности. У ребенка, когда ему скучно, возникает ощущение, что ничто не может его занять, у него нет ни желания, ни стремления ни к чему. С другой стороны, он испытывает острую потребность чем-то заполнить эту пустоту.Самое главное, однако, что эта пустота не из-за невозможности. Более того, чем больше мы пытаемся заглушить его новыми раздражителями, тем больше мы его углубляем.
    Но разве дети по своей природе не всегда очень радостны, полны энергии и идей? При благоприятных условиях - да. Однако ни один ребенок не наполнен энергией, когда его основные потребности не удовлетворены — когда он устал, очень голоден или болен. Обеспечение ребенка едой и отдыхом очевидно, но также важно быть рядом с родителями.Поэтому благоприятные условия — это не только безопасность и физическое существование, но и забота о связи.
    Чем младше ребенок, тем больше его потребность в общении удовлетворяется посредством физического контакта. Чем старше ребенок, тем больше потребность в честных разговорах и совместных действиях. Безопасная привязанность позволяет ребенку свободно развиваться, спонтанно исследовать окружающий мир, пробовать новое и создавать новые идеи. Его мозгу не приходится иметь дело с такими мыслями, как: «Действительно ли моя мама любит меня? Разве я самое главное на свете для своих родителей?».Такого рода сомнения настолько обременительны для ребенка, что могут поглотить всю его энергию. И пустота после него не исчезнет сама собой, не заполнится куклой или компьютерной игрой. Это пустота, которую можно заполнить только чувством любви. В таких условиях ребенок становится полон инициативы.

    Нет связи с родителем

    Не всегда легко распознать, что ребенок испытывает скуку. Все чаще и чаще дети, жаждущие более близких отношений, находят поведение, которое заполняет их пустоту.Это может быть игра на компьютере, но с таким же успехом это может быть поедание огромной сладости. Такие занятия становятся для ребенка зависимостью, он привязывается к ним, тем самым удовлетворяя потребность в связи. Потребность, с которой рождаются младенцы, одна из самых важных их потребностей, и неудовлетворенную потребность, которую чрезвычайно трудно вынести. Поэтому в отсутствие надлежащей связи ребенок будет привязываться к кому-либо или чему-либо только для того, чтобы избежать пустоты. В ситуации, когда ребенок удовлетворяет свою потребность в близости какой-либо деятельностью, он обычно реагирует бунтом, когда мы предлагаем ему на время прекратить заниматься данным делом.Через непродолжительное время она твердо требует возможности вернуться к «любимому» занятию.Для родителей это должно быть сигналом, что, возможно, их ребенку нужны более глубокие отношения с ними.
    Отсутствие жизненной энергии, инициативы или идей для времяпрепровождения чаще всего является признаком недостаточной связи между ребенком и родителями. Стоит быть чутким к ним. Ведь мы, а не ребенок, отвечаем за создание наилучших условий для его развития.

    Анна Станчак - Маньковская

    .90 000 распространенных причин, по которым детям скучно в школе

    Дети часто жалуются, что в школе скучно. Обычно они говорят вам, что им не нравится тема или навыки, которые они изучают в это время, или что они предпочитают меньше времени за столом.

    Для некоторых детей скука в школе является постоянной жалобой, которая вызывает настоящий стресс и даже может привести к отчислению из школы или отказу от нее.

    Почему некоторым детям скучно в школе

    Некоторые родители считают, что их ребенок одаренный, что работа для него слишком легкая и поэтому ему скучно.Другие родители делают вывод, что это материал, в котором учащиеся не участвуют. Хотя и то, и другое законно, это не единственные причины, по которым детям скучно в школе.

    Детям скучно в школе, потому что они:

    Не выполняется

    Способные ученики, которым не нужно много инструктажа, чтобы овладеть навыком или начать раньше остальных, часто жалуются на скуку в школе. На самом деле они говорят, что их не подрывает классовая работа.

    Учащиеся, которым не бросают вызов, не всегда одарены — для одаренных есть особые требования — но обычно они очень одаренные и очень умные. Удивительно, но эти дети не всегда так себя ведут. На самом деле, многие потенциальные ученики небрежно выполняют свою работу, многому не учатся (хотя и получают хорошие оценки) и стремятся дополнить свою работу без особых проблем с редактированием или перепроверкой.

    Инерционный

    Неумелые ученики тоже жалуются на скуку в школе, но не потому, что уже знают, что изучают.Эта жалоба отличается. Часто «в школе скучно» ассоциируется с «поэтому я не делаю свою работу» или «поэтому я не привлекаю к ​​себе внимание».

    Маломотивированный ребенок — это не то же самое, что ленивый ребенок.

    В некоторых случаях отсутствие мотивации связано с ощущением того, что то, что он изучает, не является лично важным, что процесс обучения не имеет смысла для него и его жизни. В других ситуациях отсутствие мотивации может быть признаком основной проблемы, такой как детская депрессия и СДВГ.

    Не включено

    Детям, которым трудно установить контакт со своими сверстниками и/или учителем, может быть скучно в школе, потому что они чувствуют себя очень изолированными. Если ваш ребенок не построил комфортных отношений ни с кем в классе, он может чувствовать, что ему некуда обратиться, когда ему или ей нужна помощь на работе.

    Это, в свою очередь, может заставить его настроиться, заставляя его чувствовать, что ему "скучно". Что он действительно испытывает, так это потребность в поощрении за то, что он является частью сообщества в классе.

    Неопытный

    Не все учащиеся обладают навыками, необходимыми для успешной учебы в классе. Неважно, связано ли это с тем, что ваш ребенок испытывает трудности в обучении, вызванные инвалидностью, или потому, что его или ее обучали не так, как это наиболее благоприятно для его или ее стиля обучения.

    Слово от Verywell

    Суть в том, что если ваш ребенок говорит, что ему скучно, потому что он не знает, как подготовиться к тестированию, составить долгосрочный план проекта или что это на самом деле означает: «Я не знаю как это сделать, так что даже не хочу пробовать."

    Причины, по которым им скучно в школе, не исключают друг друга. У вас может быть неопытный, неродственный ребенок с плохими навыками тестирования так же легко, как и ребенок, который просто немотивирован. Хитрость заключается в том, чтобы выяснить, что на самом деле говорит ваш ребенок, когда он говорит: «Мне скучно в школе», прежде чем я смогу сделать какие-либо выводы.

    .

    Как вы реагируете, когда ребенок жалуется, что ему скучно?

    - Скука дает вам возможность узнать важную информацию о себе. Пусть дети проснутся, – говорит Магдалена Снегульска, детский психолог из Университета SWPS в Варшаве.

    Скука не славится доброй славой, о чем свидетельствует поговорка: умри от скуки. И неудивительно, скука не приятна.
    Верно. Это состояние дискомфорта, связанное с отсутствием активности, а точнее с отсутствием стимуляции, потому что может быть такое, что мы что-то делаем, например, перекладываем вещи из одного контейнера в другой, но это занятие нам ужасно надоедает.Мы не можем сосредоточиться на какой-либо деятельности, потому что она нас утомляет. Вот почему скуку можно описать как состояние потребности в раздражителях, в ощущениях, в возбуждении.

    Сегодня у детей скорее избыток стимуляции и стимулов, чем их недостаток. Кроме того, родители амбициозны и хотят дать своим детям как можно больше.
    Именно так, потому что многие родители думают, что их задача - максимально воспитать своих детей. Они считают, что правильное развитие ребенка происходит в среде, богатой возможностями и опытом.

    Не так ли?
    В каком-то смысле, так что меня бы не беспокоил такой образ мыслей. Но потребность в разных раздражителях очень различна, во-первых, в зависимости от возраста ребенка, во-вторых, от его нервной системы.

    Чем меньше детей, тем меньше потребность?
    Это можно сказать грубо, но только примерно, потому что в этом отношении дети отличаются друг от друга. Малыши сами регулируют эту потребность, например, просто засыпая, отключая источник стимуляции.Однако сами по себе они мало влияют на его интенсивность и качество. Они могут, конечно, сигнализировать о том, что они перевозбуждены или нет, самыми разными способами: возбуждением, плачем, раздражением, иногда попыткой отделиться от источника этих раздражителей.

    Родители, уже новорожденные, устанавливают над кроватью светящиеся гаджеты, включают музыку, иногда амбициозную, вроде сонат Баха. Они определенно хотят добра, но действительно ли они преуспевают?
    Очень сложный вопрос. Потому что, конечно, ребенку важно расти в среде, в которой он постоянно сталкивается с разного рода задачами, чтобы ставить планку немного выше своих возможностей развития, ведь таким образом они поощряются к выйти за пределы.Но если планка установлена ​​слишком высоко, если стимуляция огромна, ребенок не развивается должным образом. Так же, как он плохо развивается и при отсутствии стимуляции.

    Современные родители чаще перебарщивают со своей стимуляцией, чем совершают грех упущения. Каков может быть результат этого? Ребенок, привыкший к постоянной стимуляции, потребует еще одну?
    Я не знаю исследований, подтверждающих, что дети могут стать зависимыми от количества стимуляций и, следовательно, требовать все больше и больше.К счастью, защитные механизмы есть — их легче перевозбуждать детям с высоким самоконтролем, гибкостью ума и устойчивой самооценкой. Тем не менее, чрезмерно раздражая ребенка, мы не научим его отдыхать или успокаивать возбужденную нервную систему. Это так же опасно для ребенка, как и для опекуна. Каждый взрослый, имевший дело с таким перевозбужденным ребенком, знает, какая это трудная задача и какое невыносимое состояние для ребенка, которому трудно отдыхать.Поэтому необходимо регулировать количество раздражителей и приучать детей к отдыху. Известно, что им нужно больше стимуляции, чем взрослым, но им нужна разнообразная стимуляция.

    Можете ли вы также стимулировать, чтобы успокоиться?
    Конечно. Иногда родители забывают о важности укрепления у ребенка осознанности, восприятия деталей и созерцания момента.

    Как подготовить ребенка к борьбе со скукой?
    Скука может быть хорошим введением в уверенность в себе, чтобы ответить на вопрос: что мне делать, чтобы получить тот вид стимуляции, в котором я действительно нуждаюсь? И это самое классное в скуке.

    Я читал об исследовании студентов, которых попросили заполнить анкету об их склонности к скуке. Выяснилось, что те, кто описывал себя как быстро скучающих, были более сосредоточены на внешнем мире и менее способны распознавать свои эмоции.
    Скука учит быть наедине с собой, наслаждаться собственной компанией, она показывает, что мне не всегда нужен кто-то или что-то постороннее, чтобы чувствовать себя хорошо, потому что быть наедине с собой - это нормально.Однако, если мы не научимся этому в детстве, мы можем стать взрослыми, подверженными хронической скуке, а это опасное состояние для здоровья и жизни. Есть исследования, которые показывают, что взрослые, страдающие от хронической скуки, более склонны к рискованному поведению, например, к быстрой езде. Другие показывают, что такие люди живут короче.

    Большинство родителей волнуются, что их детям скучно.
    Обратите внимание, что мы обычно говорим о скуке с точки зрения свободного времени, ответственность за которое часто берут на себя родители.Именно поэтому они хотят сделать все, чтобы ребенок не скучал. В то же время, это хорошо для того, чтобы проснуться.

    Бо?
    Потому что такое состояние кажущегося ничегонеделания важно на пути развития. Это побуждает ребенка самостоятельно справляться с этой ситуацией. Он должен что-то делать с этой скукой, обеспечивать себя какими-то развлечениями. Конечно, важно не путать скуку с одиночеством.

    Детям в школе тоже скучно, особенно одаренным. Является ли школа хорошим местом для скуки?
    Не обязательно.Но скучающий в классе ребенок может стать важной лакмусовой бумажкой для учителя. Это может дать ему болезненную, но жизненно важную информацию о том, как он учит. Если ребенку предстоит чему-то научиться, то это будет более эффективно, если ему не будет скучно. Если ему скучно - он теряет концентрацию, мотивацию и внимание. Между тем, мы не учим детей сообщать, что им становится скучно. Это осуждается.

    Почему родители так борются со скукой своих детей?
    Иногда потому, что им нужно занять ребенка, чтобы было время для себя.И проще всего их занять, в том числе сказкой, игрой. Между тем, было бы поучительно выяснить, что еще может делать ребенок. А еще она могла интересоваться тем, что вокруг, чесать, читать, играть с сестрой, разговаривать с дедушкой. Дети разные, но в целом они охотно занимаются такой деятельностью и интересуются социальными отношениями. Для них наблюдение за взрослым, слежение за выражением его лица, слушание того, что он говорит, может оказаться занимательным.

    Мы думаем, что дети придумывают глупые идеи от скуки.
    Вот почему мы не оставляем им места для независимости. Мы убеждены, что должны постоянно обеспечивать их аттракционами, заполнять свое время, решать о них, знать ответы на тысячи их вопросов. А у детей огромный потенциал, они очень творческие.

    Именно этого буйного творчества мы чаще всего боимся.
    Иногда дети придумывают идеи, от которых их волосы встают дыбом. Но это свободное время для них важный опыт.Затем они узнают, что их действия имеют последствия, иногда опасные или неприятные для окружающих, что также является важным элементом социализации. Большинство детских садов рекламируются уроками иностранного языка, танцами, театром, встречами с ветеринаром и квантовым физиком. Между тем, хороший детский сад, то есть тот, который стимулирует развитие, много времени уделяет свободной игре, оставляет ребенку пространство для того, чтобы побыть с самим собой и друг с другом.

    Что это дает детям?
    Например, возможность учиться друг у друга, в том числе и у собственного тела.Дети потом экспериментируют, катаются, прыгают, смотрят, как реагирует тело, как другие дети реагируют на их поведение. Взрослый вообще подстраивается под ребенка, а сверстник ему прямо скажет, нравится ему то, что он делает, или нет. Это действительно важная часть процесса социализации. Я часто говорю это, и у меня создается впечатление, что я повторяю одно и то же снова и снова: современные исследования того, что определяет успех в жизни, доказывают, что социальные компетенции имеют все большее значение. Потому что когда ребенок понимает других людей, чувствует себя с ними хорошо, он справится в жизни.В трудных ситуациях он с большей вероятностью получит поддержку от окружающих. Социальные компетенции приобретаются, когда ты умеешь быть с собой, когда ты понимаешь себя. И это возможно, когда я ничего не делаю, то есть когда мне скучно.

    Скучающие дети могут сами придумать игру, нужно только перестать их постоянно чем-то занимать.
    Исследования показывают, что так называемое родитель-вертолет, постоянно реагирующий и откликающийся на потребности ребенка, нормально работает только до трехлетнего возраста.Если у нас по-прежнему действует эта воспитательная схема, то мы приносим ребенку больше вреда, чем пользы. Получается, что самооценка таких детей намного ниже, они не знают, на что способны, не верят в себя, ведь все делают их родители. Часто мои друзья-терапевты говорят, что их родители находчивы, подвижны, полны энергии, а потом оказывается, что их ребенок совершенно беспомощен.

    Почему?
    Потому что они так скачут вперед, что опережают ребенка во всем.Они не оставляют ему областей, в которых он может испытать, что у него все получится.

    Подведем итог: в чем польза скуки?
    Затем ребенок может подумать о том, что ему нужно. Он может видеть, нужны ли ему другие люди или чтение, прыжки или игра. И узнает он не от родителей, которые говорят: «Беги, почеши или съешь что-нибудь», а от самого себя. Скука дает вам возможность узнать важную информацию о себе.

    Как научить ребенка справляться со скукой?
    Очень важно моделирование, то есть показ на практике.Например, мы сидим с ребенком и наблюдаем за миром, называем то, что видим, без необходимости действовать. Хороший родитель - как показывают исследования - это не тот, кто оберегает ребенка от переживания неприятных эмоциональных состояний, а тот, кто сопровождает его в этих неприятных состояниях, что не означает, что он заботится обо всем за них.

    Что делать, если мы слышим: «Мама, мне скучно»?
    Вы можете спросить: "Что бы вы сделали, чтобы не скучать?"

    Ребенок постоянно повторяет: «Я прошу тебя».
    Мама отвечает: «Это не мне скучно, это тебе. Подумайте о том, когда вам хорошо, что доставляет вам удовольствие».

    На что ребенок: "Мне не скучно играть на компьютере".
    Спросим: "А если нет компьютера? Вспомните, что мы делаем, когда, например, вместе едем на машине в отпуск». Мы можем использовать это время для обучения осознанности, например бросаем лозунг: «Побеждает тот, кто первым увидит что-то синее». Или: "Найди что-нибудь, начинающееся на букву "а"".Можно считать деревья, машины. Хорошо спросить ребенка, какую игру он предлагает.

    Подростки редко сообщают о скуке. Чаще родители обвиняют их в том, что они ничего не делают, что зря тратят время.
    Верно. Я часто слышу: «Меня раздражает, что он лежит на диване и ничего не делает». Вопрос в том, действительно ли он ничего не делает или отдыхает. Родители подростков не учитывают тот факт, что у их детей происходят изменения в физическом и психическом функционировании, что им действительно нужно больше сна и отдыха.Однако если мы заранее не показали ребенку важность принятия таких состояний, мы не говорили об этом, и если мы хотим начать обучать этому в подростковом возрасте, то, вероятно, у нас ничего не получится. Я даже думаю, что лучше повременить и вернуться к разговору об этом, когда ребенок вырастет. А лучше всего, конечно, с самого раннего возраста помнить о себе, называть то, что чувствует и хочет ваш ребенок. Так пусть проснется.

    .

    Смотрите также