Post Icon



Порхающий самолетик


Как собрать машущий крыльями бумажный самолётик

Тиктокер показал, как собрать бумажный самолётик, который летает не так, как остальные. Он использует взмахи крыльев и внешне напоминает летучую мышь. Medialeaks решил провести свой эксперимент, чтобы выяснить, действительно ли бумажная поделка такой конструкции способна к полёту. С полной уверенностью можем сказать, что всё зависит от степени кривизны рук экспериментатора.

Русскоязычный пользователь TikTok под ником Lead Pencil (Графитовый карандаш) 7 июля опубликовал видео, в котором рассказал, как собрать бумажный самолётик. Казалось бы, что в этом удивительного? Но удивляться действительно есть чему, ведь такая конструкция летательного аппарата позволяет ему выполнять трюки, впечатляющие не меньше, чем самолётик-бумеранг.

Самолётик Lead Pencil

Особенность такого самолётика заключается в том, что во время полёта он не просто парит, а ещё и машет крыльями. Выглядит это следующим образом.

Так как же собрать машущий крыльями бумажный самолётик? Для начала вам понадобится обычный прямоугольный листок бумаги, который нужно сложить пополам и перевернуть на обратную сторону. Концы листа следует сложить к линии центрального сгиба.

Затем из каждой стороны получившейся гармошки нужно сформировать основу крыльев, сложив их по диагонали.

Следующий шаг — сложить передние оставшиеся части гармошки под прямым углом к основанию.

Далее самолёт нужно развернуть и согнуть его переднюю часть вверх, чтобы нос коснулся прямой линии края листа.

Края у основания носа летательного аппарата подгибаются внутрь.

Нос отгибается.

И перекидывается на противоположную сторону.

Далее остаётся сложить корпус пополам.

И сформировать крылья, отступив от сгиба около сантиметра. Самолётик готов.

Более точно все шаги показаны в видео Lead Pencil.

Но не спешите приступать к самостоятельному конструированию, прежде давайте выясним, стоит ли вообще летающая модель затраченного на неё времени. Для этого Medialeaks пошёл на э-э-эксперименты. Опыт по соображениям секретности было решено провести на том же засекреченном полигоне, где мы научили куриные яйца нарушать гравитацию.

К сожалению, с идеальной бумагой в локации была напряжёнка, поэтому старшие научные сотрудники приняли решение использовать подручные средства — блочные листы для тетради, обыкновенную тетрадь с пружинным соединением и рукопись романа «Альянс».

Первый образец самолётика-летучей мыши было решено сделать из розового листка блочной тетради, правда, в самый ответственный момент всё пошло наперекосяк.

Федералы вычислили нашу локацию и похитили плёнки создания этого чуда инженерной мысли, но сами образцы нам удалось спасти. Можем заверить, что во всех трёх случаях мы строго придерживались инструкции Lead Pencil.

Первый самолётик из блока получил название «Ликс-1 (D)», он же Demo, поскольку на нём мы оттачивали свои навыки самолётостроения. Второй, более удачный, образец из белого тетрадного листа — «Ликс-2 (B)», или Beta, ну а третий, из самой лучшей бумаги, мы нарекли «Ликс-3 (A)», что означает Apollo, потому что хочется.

Эскадрилья бравых «Ликсов»

Правда, в небе Demo и Beta проявили себя очень плохо. Их родная стихия — земля, к которой они потянулись сразу же после запуска, так и не пошевелив крыльями.

А вот Apollo зарекомендовал себя лучше всех. Он не только улетел дальше, но, как вы можете заметить в конце видео, даже немного взмахнул крыльями. К сожалению, заставить его повторить трюк нам так и не удалось, видимо, фюзеляж был серьёзно повреждён после жёсткой посадки.

Таким образом, можем рекомендовать использовать принтерную бумагу и стараться делать все сгибы максимально ровными, криворукость же нашего экспериментатора будет расценена как халатность.

Наверняка именно так результаты своего эксперимента оценил и австралийский астрофизик. Он хотел спасти человечество от пандемии, а закончил на больничной койке с двумя магнитами в носу.

А вот опыт немецкой студентки увенчался успехом. Она разработала вставную челюсть, которой захотят обзавестись даже школьники, ведь устройство даёт сверхспособности Профессора Икс управлять компьютером без рук.

Захватывающие леталки в браузерных онлайн играх про небо и полеты на Zarium

Онлайн игры леталки

С незапамятных времен человека тянет в небо. Желание летать и покорять новые высоты можно безопасно осуществить с помощью различных приложений и симуляторов полета. Они позволяют почувствовать себя птицей и воспарить над облаками.

Классификация игр леталок

Есть несколько категорий в этой серии игр, где есть возможность покорять небо самыми разными способами:

  • Полеты животных. Почувствуйте себя птицей, фениксом или даже летающим пасхальным кроликом! Ведь в мире компьютерных игр взлететь может кто угодно! Ловите порывы ветра, планируйте или впадайте в пике, параллельно выполняя разные задания.
  • Управление самолетом. Пассажирский лайнер, военные самолет или простой бумажный самолетик — всем понадобится опытный пилот для прохождения миссий.
  • Воздушные шары и шарики. Их полет имеет совершенно другие особенности и траекторию, поэтому придется приловчиться чтобы без проблем взлететь и приземлится в заданной точке.
  • Машины и мотоциклы. Даже транспортные средства, которые передвигаются преимущественно по земле могут воспарить в небо при определенных условиях. Помогите им не упасть!
  • Выполнение трюков. Это тоже своеобразный вид полета. А исполнителем могут быть не только машины и мотоциклы, но и люди, птицы и животные. И вам придется проявить всю свою ловкость чтобы выполнить задание технически правильно.

Для чего нужны игры леталки

Взмывая ввысь в очередном приложении вы можете не просто исполнить свою мечту и покорить небо, но и развивать в себе множество полезных качеств — скорость реакции, внимание к деталям, умение разрабатывать стратегию поведения. Без всех этих пунктов будет достаточно сложно выполнить все задания и пройти игру до конца. А ведь каждая новая игра, это не только чувство полета, но и множество интересных и разнообразных заданий.

Лучшие игры леталки

Игра в леталки – лучший способ провести время с пользой

Открыв наш сайт с разделом «Игры леталки», можно убедиться в широком разнообразии игр на разный вкус. Играть в леталки будет интересно и мальчикам, и девочкам. Начать можно с самых простых, постепенно увеличивая степень сложности. Наш сайт постоянно пополняется новинками, поэтому можно не переживать, что игры закончатся.

В этом разделе, возможно, понадобится помощь взрослых, которые смогут подсказать и помочь в трудном моменте. А можно вместе с ребенком продумывать стратегию, обсуждать спорные моменты. В таком случае процесс выполнения заданий будет еще более интересным, захватывающим и запоминающимся. Благодаря музыкальному сопровождению, яркой, качественной графике, к этим играм захочется возвращаться снова и снова.

Современные детские онлайн игры всегда будут удобным сборником необходимых знаний, которые всегда доступны для изучения. Для этого понадобится лишь компьютер и подключение к интернету.

Полк. 1000 ночных вылетов

Полк

Полк стоит под Москвой. Полк — это самолеты и люди. Боевая единица действующей армии.

Самолеты — У-2. Небесные тихоходы, простейшие учебные самолеты, собранные по военным училищам и сибирским аэроклубам.

И вот эта техника, предназначенная только для учебных полетов начинающих летчиков, теперь составляет основу нашего авиационного полка. Смотрю на зеленые двукрылые аппараты, открывшие не одному поколению летчиков дорогу в небо, и ощущаю в душе двойственное чувство. С одной стороны, уважение к старому самолету, с другой — сомнение: неужели на нем можно воевать?!

Самолет из учебника истории. Каких-либо три десятка лет отделяют его от братьев Райт! Его технико-тактические данные весьма определенны: скорость — сто километров в час, потолок — две тысячи метров, броня — фанера вперемежку с перкалью, вооружение — дерзость… И это против современных скоростей, против самолетов из дюраля и брони, против скорострельных пушек и пулеметов! И все же мы должны воевать на этом самолете. Должны… А как воевать? Кто бы мог научить нас этому?

Через год, когда полк, преклонив колени перед боевым знаменем, даст клятву гвардейцев «Ни шагу назад!», новичкам не придется ломать голову в поисках ответа на этот элементарный вопрос: как?

Тогда о подвигах гвардейцев будет знать вся страна. А пока наши самолетики стоят на подмосковном аэродроме рядом с грозными истребителями и бомбардировщиками, и такой у них вид, что не приходится обижаться на кличку «кукурузник», которая прочно пристала к нашему У-2.

У-2 — учебный самолет Поликарпова. Позже, за исключительные заслуги на фронтах Великой Отечественной войны, он будет переименован в По-2, по фамилии конструктора Поликарпова. И кому сейчас может прийти в голову, что скоро, очень скоро этот маленький воздушный труженик будет хлопотливо порхать во фронтовом небе, пренебрегая огнем вражеских зениток, ловко уходя от «мессеров», будет вывозить раненых с переднего края и снабжать боеприпасами рейдовые соединения регулярной армии и партизан, будет поддерживать пулеметным огнем атакующие цепи пехоты и подавлять бомбовыми ударами исключительной точности наступающие танки врага! А ведь так оно и случится, и первой оценит возможности «кукурузника» пехота, по чьему требованию в ночь, за полночь, в любое время года, когда «серьезная авиация» не сможет подняться в воздух из-за распутицы или плохой погоды, этот маленький самолет будет взмывать в небо. И сколько добрых слов будет сказано в адрес этих тихоходных, фактически беззащитных и не оснащенных почти никакими пилотажными приборами самолетов!

Как-то незадолго до окончания войны я оказался по долгу службы на командном пункте наступающей армии, где собрались для координации совместных действии представители многих родов войск, в том числе истребительной, бомбардировочной и штурмовой авиации.

Не помню, как уж это произошло, но кто-то из офицеров затянул незамысловатую песенку, которую тут же подхватили все остальные. И это тронуло меня до слез. Перед нами на пыльных холмах рвались снаряды, готовились к атаке наши танки, а в это время видавшие виды офицеры всех родов войск, которые оказались на КП армии, пели невесть кем сочиненную песенку на мотив широко известной «Метелицы»:

Вот как кончится проклятая война,

Мы на выставку отправим-ка тебя.

Ты постой, постой, красавец наш ПО-2,

Пусть американец посмотрит на тебя!

А что? А почему бы и в самом деле не поставить старенький ПО-2 на мраморный постамент перед Музеем Советской Армии, снабдив этот бесценный экспонат короткой надписью: «Да будут признательны люди этому скромному и безотказному труженику Великой Отечественной войны!» И все! Как принято говорить, комментарии излишни.

Через десятилетия я смотрю на прошлое. Вспоминаю полеты друзей, летчиков ночных бомбардировщиков (так именовались официально наши У-2), свои полеты и не устаю восхищаться. Действительно, каждый полет тех лет — подвиг! Даже отбросив многочисленные зенитки и пулеметы, прожектора и истребители, отбросив обыкновенный ружейно-автоматный огонь, для которого наш самолет был уязвим не менее, чем для огня артиллерии, — отбросив все это, с полным основанием можно сказать, что любой полет ночью в ту пору — подвиг. Я не боюсь этого высокого слова.

В пятидесятых годах, когда я успел налетать в полярной авиации не одну тысячу часов на разных современных для той поры самолетах, довелось мне как-то встретиться с транспортным вариантом моего старого знакомого ПО-2, который в Аэрофлоте носил имя С-2. Помнится, шел я каким-то дальним рейсом на восток и остановился на отдых в аэропорту «Дудинка». Было это в пору выборной кампании, и, так как летчик, постоянно летавший на С- 2, заболел, начальник порта обратился ко мне:

— Константин Фомич! Надо собрать результаты голосования. Слетай!.. Я понимал его тревогу.

— Добро. Готовь «стрекозу».

Я облетал все деревни, побывал во всех поселках, где мне вручали выборные документы. Я страшно спешил, не задумывался о технике пилотирования, о размерах посадочных площадок. Просто сработал инстинкт, давняя привычка к этому самолету. И только возвращаясь в Дудинку, я успокоился и стал думать о технике пилотирования этого самолета. Итак, какая у него посадочная скорость? Вот черт! Неужели забыл? Стоп! Если на моем Иле сто пятьдесят километров, на ЛИ-2 примерно сто десять, то на С-2 что-то около ста? Допустим.

Захожу на посадку, держу по прибору скорость сто километров. Полторы тысячи метров полосы проносятся в считаные секунды. Повторяю заход — та же картина. Самолет упорно не желает садиться. Еще заход. Другой, третий…

Была бы рация на этом самолете, я бы мог спросить, какая у него посадочная скорость, но рации нет, и это исключается. Пытаюсь представить, как собравшиеся в эти минуты на командной вышке начальник порта, диспетчер и ребята из моего экипажа смотрят на порхающий в небе самолет и переживают. Только бы не смеялись! Подвожу самолет низко-низко. Тяну на одном метре от земли. В начале полосы полностью убираю газ. Или он сядет сам, или… Самолет садится, и я заруливаю на стоянку. Вытираю взмокший лоб и выключаю двигатель.

— Что случилось?! Мы все уж…

— Ничего. Просто забыл посадочную скорость.

— Не в свои сани не садись, — резюмирует штурман Алексей Сорокин.

Я грожу ему кулаком. А в общем, он прав: прежде чем сесть в самолет, надо обо всем подумать. И нельзя терять голову — это главный прибор на любом самолете!

Люди в полку разные. И по возрасту, и вообще. Мне думается, всех нас можно разделить на две категории — военных и штатских. Неважно, что на всех одинаковая форма, она не делает нас одинаковыми. Если не считать нас, недавних выпускников военного училища, подчеркнуто блистающих воинской выправкой, — школа Клюева! — да еще десятка кадровых офицеров, остальные призваны из запаса и являют собой представителей самых мирных профессий. Начхим полка младший лейтенант Иванов в прошлом преподаватель химии и директор школы, начальник шифровальной службы Семенов — преподаватель истории, летчик Скворцов — шофер такси. Остальные: агрономы, путейцы, бухгалтеры, токари — какими только профессиями не владели прежде люди нашего полка!

Старший по званию офицер в полку — майор Соловьев. Много лет он возглавлял кафедру тактики в нашем военном училище, а сейчас начальник штаба полка. Мягкий, в меру добрый и очень добропорядочный, он больше напоминает нашего старого добряка-физика, случайно надевшего военный мундир, чем кадрового офицера.

Командир и комиссар полка — старшие лейтенанты. Оба под стать друг другу — высокие, стройные. И тот и другой кадровые офицеры с боевым опытом: участники войны с белофиннами, воевали и на Халхин-Голе. Если командир полка Меняев несколько горяч и порою несдержан, то комиссар Терещенко, наоборот, слегка флегматичен и уж очень рассудителен. И эта его спокойная рассудительность надежно уравновешивает горячность командира. Наверно, зная их характеры, и назначили обоих в один полк, так сказать, для дополнения друг друга. В общем, достойная пара. Пройдет совсем немного времени, и каждый из нас, молодых летчиков и штурманов, незаметно для себя начнет в чем-то подражать любимым командирам — походкой Меняеву, выправкой Терещенко. Меняев слегка сутулится и ходит, переваливаясь, будто ощущает за своей спиной невидимый груз парашюта. Комиссар ходит прямо, высоко подняв голову, и при разговоре всегда старается заглянуть в глаза собеседнику. Говорит он медленно, тщательно обдумывая каждое слово.

…Что-то удивительно располагающее, внушающее уважение было в облике командира полка А. А. Меняева.

Штурман полка Александр Белонучкин — тоже лейтенант и тоже участник боев с белофиннами. У него приземистая фигура, некрасивое лицо, которое тем не менее кажется исключительно обаятельным. Шутник, весельчак, Белонучкин способен острить в любой, самой неподходящей ситуации. Как-то он летел на бомбежку с командиром эскадрильи Афанасием Борщевым. Условия полета были исключительно плохими: облачность высотой сто — сто пятьдесят метров, видимость около двух километров и ночь. Перед линией фронта Борщев вошел в облака. Стал набирать высоту и не справился с техникой пилотирования. Самолет стал беспорядочно падать. Штурман видел напряженную спину летчика, видел все его старания выйти из создавшейся ситуации, но помочь не мог. Когда самолет пробил облака и Борщев смог восстановить его положение, Белонучкин спокойненько, будто они только что не смотрели в глаза смерти, сказал:

— Ну, ты и шутишь, Афоня.

От злости Борщев даже потерял дар речи. Только выполнив задание и произведя посадку на своем аэродроме, он дал волю гневу:

— Ну, знаешь, Саша! Больше с тобой летать не буду!

Но они летали вместе еще много раз.

Командир эскадрильи лейтенант Борщев мал ростом и неказист на вид. Его ничем не выразительное в общем-то лицо украшает уникальный нос. Независимо от времени года, будь на улице летняя жара или зимняя стужа, борщевский нос всегда напоминает молодую облупленную картофелину.

Я служу в эскадрилье Борщева и поэтому знаю, что командир он хороший. В меру требовательный, в меру строгий, исключительно честный и справедливый. О нас, молодых, печется как о собственных детях. В любую минуту готов поделиться своими немалыми знаниями и опытом летчика.

Другой командир эскадрильи, младший лейтенант Уразовский, высок ростом, правда, мешковато сидящая на нем форма скрадывает этот рост. Говорят, что он никогда не повышает голоса и не любит попусту тратить слова. Каждое слово, как и движение, — к делу.

И, наконец, кумир и объект постоянного подражания молодежи командир эскадрильи лейтенант Брешко. Я давно присматриваюсь и во многом тоже подражаю ему. Мне нравится его умение овладевать вниманием окружающих, когда он начинает рассказывать что-либо из своей многолетней авиационной практики. Если действующим лицом в рассказе является он сам, то налицо легкий юморок. Все его истории обычно начинаются словами: «Был у нас в части один лейтенант», — и мы понимаем, что за этим безымянным лейтенантом скрывается сам комэск Брешко.

Нравится мне его обычная аккуратность, подтянутость и, я бы сказал, удаль, сквозящая во всем. И в том, как он носит пилотку, чуть сдвинув ее к уху, и в том, как туго затягивает ремень, не оставляя ни одной складки на гимнастерке, и в его сапогах, всегда надраенных до зеркального блеска, и в умении быть всегда свежим, будто минуту назад он принял душ. Да что там говорить, кадровый военный так и сквозит во всем его облике и выгодно отличает от лейтенантов запаса, недавно надевших военный мундир.

Большая часть личного состава полка — молодежь. Почти все летчики и техники призваны из запаса, из аэроклубов, только некоторые из них — бывшие школьные инструкторы.

Штурманы — все как один из нашего военного училища. Одни преподавали, другие были курсантами. Мы, недавние курсанты, занимаем какую-то неопределенную позицию. От офицеров вроде далеки (по приказу Тимошенко всему нашему выпуску были присвоены не офицерские, а сержантские звания), но так же далеки и от солдат (как же — штурман самолета!). У нас еще нет боевого опыта, но за плечами солидный запас знаний, приобретенных в училище, и отличная строевая выправка, о которой так заботился наш Клюев. Но… солдатами не рождаются. Солдатами становятся по необходимости. Стал солдатом и мой непосредственный командир — младший лейтенант Федя Маслов. Был он летчиком-инструктором в аэроклубе, а теперь мы стоим с ним в строю эскадрильи Борщева. Экипаж.

Прямоугольник. Ось симметрии фигуры

Давайте представим себе такую историю.

– Саша, чем ты занимаешься? – поинтересовался у друга Паша.

– Папа научил меня делать самолётик оригами! – восхищался Саша. – Посмотри, как круто летает такой самолётик!

– Да… его полёт завораживает! – наблюдал за самолётиком Паша. – Только вот я бы уточнил, что искусство создания бумажных самолётиков называется аэрогами или бумажная авиация. Это одна из техник оригами, при которой необходимо не только сложить красивую фигурку, похожую на оригинал, но и предусмотреть её лётные характеристики. Самолёты из бумаги были известны более 2000 лет назад. Однако тогда это были не самолётики, а птички.

Датой создания бумажного самолётика считается 1909 год, но более популярной датой является 1930 год. Тогда основатель известной компании по аэродинамике Lockheed Corporation Джек Нортроп заинтересовался, как из бумаги сделать самолёт.

– А зачем этому человеку нужны были бумажные самолётики? – поинтересовался Паша.

– Изобретатель хотел протестировать на бумажных самолётах свои новые идеи, – продолжил Паша. – Использование бумажной подделки в воздухе помогало правильно подбирать форму для будущих летательных аппаратов.

– Как же это интересно! – с восторгом сказал Саша.

– И это ещё не всё! – продолжил Паша. – В наши дни бумажная авиация, или аэрогами, получила мировую известность. Каждый человек знает, как сложить элементарный самолётик и запустить его. Но на сегодняшний день это уже не просто забава, а серьёзное увлечение, по которому проводят соревнования по всему миру.

– Вот бы мне побывать на таких соревнованиях, – сказал Саша.

– Обязательно побываешь! – подбодрил друга Паша. – Главное верить в свою мечту! Ну и, конечно же, тебе ещё будет полезным познакомиться с условиями создания и схемами бумажных самолётиков. Одними из главных условий создания самолётика являются использование бумаги прямоугольной или квадратной формы и чёткое соблюдение симметрии.

– Ого! – задумался Саша. – Вот про прямоугольные и квадратные формы я всё знаю, а про симметрию совсем ничего, – расстроился он.

– А давай спросим у Электроши, – предложил Паша. – Он точно всё знает!

– Ребята, прежде чем я вам расскажу о прямоугольниках и симметрии, давайте немного разомнёмся и выполним устные задания, – предложил Электроша.

– Давайте сверимся! Посмотрите, что у вас должно было получиться!

– А теперь поговорим о прямоугольниках, – предложил Электроша. – И сразу начнём с вопроса: как вы понимаете, что такое прямоугольник?

Прямоугольник – это четырёхугольник, у которого все углы прямые, – ответил Паша.

– Молодец! – похвалил Пашу Электроша. – Посмотрите: на листе изображён прямоугольник ABCD. Вы уже знакомы с элементами многоугольников. Назовите элементы нашего прямоугольника.

– Прямоугольник ABCD имеет 4 вершины: А, B, C и D, 4 одноимённых угла и 4 стороны: AB, BC, CD и DA – ответил Саша.

– Всё верно! – подтвердил Электроша. – Посмотрите: стороны AB и BC имеют общую вершину B. Такие стороны называют соседними сторонами прямоугольника ABCD. Также соседними сторонами будут стороны BC и CD с общей вершиной C, CD и DA с общей вершиной D, DA и AB с общей вершиной А.

Соседние стороны прямоугольника являются его измерениями, и их называют длиной и шириной.

– А что вы можете сказать о сторонах, например, AB и CD нашего прямоугольника ABCD? – спросил у ребят Электроша.

– Стороны AB и CD не имеют общих вершин, – ответили мальчишки.

– Молодцы! – похвалил ребят Электроша. – Такие стороны называют противолежащими сторонами прямоугольника ABCD. Также противолежащими будут стороны BC и AD. Запомните! Противолежащие стороны прямоугольника равны.

– А теперь посмотрите: на листке изображён прямоугольник ABCD, его противолежащие стороны равны. Если длину прямоугольника обозначить буквой а, а ширину – буквой b, то его периметр можно вычислить по формуле: P = 2a + 2b.

– Среди прямоугольников есть особые, – продолжил Электроша, – у которых все стороны имеют одну и ту же длину. Вы, конечно, помните, что такие прямоугольники называют квадратами. Если длину стороны квадрата обозначить буквой а, то его периметр можно вычислить по формуле: P = 4a.

– А теперь давайте проведём небольшой эксперимент. Возьмите лист бумаги прямоугольной формы и сложите его пополам так, чтобы противолежащие стороны совпали. Затем разверните этот лист. Что вы можете сказать о двух частях, получившихся в результате сгиба листа? – спросил у ребят Электроша.

– Видно, что две части нашего прямоугольного листа, лежащие по разные стороны от линии сгиба, совпадают.

– Молодцы! – похвалил ребят Электроша. – Прямую, которую мы получили в результате сгибания листа, называют осью симметрии.

Запомните! Ось симметрии – это прямая (или воображаемая линия), которая делит геометрическую фигуру на две зеркально одинаковые фигуры. Фигуру, которая имеет ось симметрии, называют симметричной относительно прямой.

– Скажите, сколько осей симметрии имеет прямоугольник? – спросил Электроша.

– Так как у прямоугольника 2 пары противолежащих сторон, то через их середины можно провести 2 оси симметрии, – сказал Паша.

– Правильно! А, может, вы ещё сможете привести примеры симметричных фигур в геометрии?

– Например, квадрат, – начал Саша. – У квадрата тоже 2 пары противолежащих сторон, значит, через их середины можно провести 2 оси симметрии.

– Саша, ты чуть-чуть не досчитался! – сказал Электроша. – Вы уже знакомы с таким понятием, как диагональ. Напомню, что диагональ – это отрезок, соединяющий любые две несоседние вершины.

Если лист квадратной формы сложить пополам по диагоналям, то заметим, что и эти пары частей совпадут относительно линий сгиба.

– Значит, у квадрата 4 оси симметрии? – уточнил Саша.

– Верно! – ответил Электроша – Квадрат имеет 4 оси симметрии: 2 оси симметрии проходят через середины противолежащих сторон и 2 – через диагонали квадрата.

Также осями симметрии обладают и некоторые треугольники. Так, например, в равнобедренном треугольнике можно провести 1 ось симметрии, а в равностороннем – 3.

– С симметрией вы очень часто встречаетесь и в жизни. Люди с давних времён используют симметрию в рисунках, орнаментах, предметах быта, архитектуре, искусстве.

Даже многие буквы нашего алфавита обладают симметрией.

Однако больше всего восхищает симметрия в природе, где не было вмешательства человеческой руки. Её можно наблюдать в форме листьев и цветов растений, окраске и расположении различных органов животных, в форме кристаллических тел.

В порхающей бабочке и сказочной зимней снежинке.

Объекты, которые обладают осью симметрии, всегда легко воспринимаются и приятны для глаза. Недаром в Древней Греции слово «симметрия» служило синонимом слов «гармония», «красота». Симметрия означает соразмерность, наличие определённого порядка в расположении частей.

– А теперь, ребята, давайте посмотрим, как вы всё поняли, и выполним несколько заданий.

Задание первое: боксёрский ринг – это площадка квадратной формы со стороной 7 м. Ринг огорожен тройным канатом. Сколько метров каната нужно для одного ринга?

Решение: чтобы узнать, сколько понадобится метров каната для ринга, нужно знать периметр ринга. Мы знаем, что ринг имеет форму квадрата со стороной 7 м. Применяя формулу для вычисления периметра квадрата, получаем, что наш ринг имеет периметр 28 м. Так как ринг огорожен тройным канатом, то для одного ринга понадобится 84 метра каната.

Следующее задание: сколько осей симметрии имеет шестиугольник с равными сторонами?

Решение: так как, по условию, шестиугольник имеет равные стороны, а их 6, значит, можно провести 3 оси симметрии через середины противолежащих сторон. Также можно провести ещё 3 оси симметрии через диагонали шестиугольника. Тогда всего получим 6 осей симметрии.

Ось симметрии – это прямая (или воображаемая линия), которая делит геометрическую фигуру на две зеркально одинаковые фигуры.

Фигуру, которая имеет ось симметрии, называют симметричной относительно прямой.

У прямоугольника 2 оси симметрии, у квадрата – 4, у равнобедренного треугольника – 1, а у равностороннего – 3.

 

Интервью с ветераном ВОВ Старухин Николай Андреевич - Летно-технический состав

Часть I

-«С-смир-р-р-но!» 

Мы задираем головы, напряженно тянем руки по швам и каждый из нас, ручаюсь, думает об одном: -«Ну кому, зачем нужна вся эта муштра, когда фронт ждет солдат, умеющих стрелять, а не стоять, деревенея, навытяжку?» Нам бы винтовки, да по сотне патронов к ним. Можно и с колена, и лежа, и стоя - только скомандуй, не подведем! Но винтовки, говорят, получите, когда будем отправляться на фронт, а пока...

-«Старухин, куда смотришь? Ворон считаешь?». Это ко мне. Я действительно Смотрю не на взводного, как положено, а в сторону. Туда, где стоят штабеля тщательно уложенных дров. Пред мартовское погодие пригрело шапки снега на штабелях. Снег враз осел, посерел и шапки стали похожи на подгоревшие и оплывшие оладьи. Посередине бревен - толстые сосульки. Даже отсюда видно порхающие в сосульках солнечные блестки. И, конечно, вовсю звенит капель. Но мы ее не слышим. Слух наш настроен на зычный голос взводного. И, кроме этого голоса, уши никаких посторонних звуков не воспринимают.

Уже скоро два года как идет война, пустеет причал, не отгружают лес по реке Вятке сплавом, а может его отсюда вывозят машинами. Некому стало заниматься лесом. Все брошено на фронт. Словно не капель, а слезы роняют седеющие штабеля. Я перевожу с них взгляд на взводного и смотрю на него, не моргая. Взводный удовлетворен.

-«На-апра-а-во ш-шагом а-арш!».

Земля утрамбована так, что идешь по утоптанному плацу, словно по Гранитной мостовой, и только звуки шагов не отдаются, а глухо скрадываются почвой, на которой плохо растет даже неприхотливая сорная трава.

Сейчас больше всего каждого из нас беспокоят обмотки. Они вот-вот сползут с отощавших икр и распластаются следом. И тогда придется выходить из строя и под пристальным насмешливым взором взводного торопливо обматывать голени широкой серо-зеленой лентой, то и дело грозящей выскользнуть из непослушных рук.

-«Бегом!»

Пока все идет нормально. Мы кружим по плацу и, довольно сноровисто для новичка выполняем команды взводного, хотя усталость начинает сковывать движения, а глаза молят о пощаде. 

В петлицах у взводного по кубику. Погоны ввели месяца три назад, на всех их пока не хватало, но ротный художник, младший сержант Смирнов А.Н., уже всех офицеров и сержантов рисовал с погонами, в том числе и нашего взводного с одним просветом и одной звездочкой.. Потертая шинель сидела на коренастой фигуре взводного ладно и пригнано. Под шинелью, на гимнастерке, желтая полоска - знак тяжелого ранения - и медаль «За отвагу». Не будь этой полоски и медали, мы вряд ли так старательно выполняли бы его команды. Взводный тоже видать приморился. Да и время - пора бы объявить десяти минутный перекур.

-«С-смир-р-но!»

Мы вытягиваемся в струнку, лишь бы взводный остался доволен, Ведь ему ничего не стоит начать все сызнова.

-«Вольно!»

Ну, давай же давай, не мотай душу.

-«Пе-рекур!»

Эта команда словно звонок на перемену. И мы, по не успевшей забыться еще привычке, с шумом и гоготом срываемся с места и - куда только девалась усталость - разметаемся по плацу, схватываемся в дружной потасовке. Особенно часто мы устраивали борьбу со старшим сержантом пом.комвзвода, а затем, запыхавшись, расхаживали где попало, начиная неумело скручивать цигарки.

Нам по семнадцать с махоньким, и курить по настоящему почти никто не умеет. Но теперь мы не школьники, вчера получили по пачке махорки - как тут ударишь лицом в грязь! Курить по настоящему я так и не научился.

Взводный сидит чуть в стороне, со вкусом затягивается «Беломорканалом», искоса поглядывает на нас, и взгляд его, теплый сейчас и не по возрасту отеческий, будто говорит:-«Эх, мальчишки, мальчишки! Ну что мне с вами делать?»

Проходят дни и ночи, однообразные как гороховый суп в обед или селедка в ужин. Все расписано, учтено, размеренно. Не знаешь только: заработаешь ты сегодня внеочередной наряд или нет, тут уж как сам постараешься.

-«Второе отделение третьего взвода, выходи строиться!» - раздается команда дежурного по роте. Это касается и меня. Быстро выбегаю из землянки и занимаю место в строю. Выходит старшина роты и говорит: -«Вашему отделению возложена задача : в двух километрах отсюда, в лесу построить хим.площадку, где будут проходить занятия по химической подготовке.». Прибыв на место, мы начинаем строительство: роем котлован под землянку, делаем срубы и другие работы. Старший у нас был Манаков А.И., хорошо владеющий топором, сразу видно, что он где-то работал плотником. Жили в землянке, за водой ходили к ручью, метров за 300.

Однажды в баке с водой мы принесли лягушку и чуть было не сварили суп. Чтобы вода не плескалась, мы сверху положили в бак ветки, под ними и сидела лягушка. Принеся воду к стоянке, мы сразу же бачок повесили над огнем. И только когда стали в бачок бросать картошку, заметили лягушку. Вода уже нагрелась и лягушка всплыла наверх, высунув свою морду из воды, и смотрела на нас, как бы прося о помощи, мол выньте меня из бачка. За обедом ребята долго смеялись над этим, а на нас с Василием показывали и с усмешкой говорили: - «А здорово у них получилось! Как у деда Щукаря. Чуть нас устрицами не накормили».

Химическая площадка построена. Проводим первое занятие. Наш взвод выстроился около землянки. Командир роты подает команду:-«Первому отделению одеть противогазы! В землянку шагом марш!». В землянке командир взвода командует:-«Снять противогазы!». И, делая небольшую выдержку, командует:-« Одеть противогазы!». По этой команде надо сразу набрать в легкие больше воздуху, снять противогаз и сразу глубокий выдох. Но некоторые не справлялись с этой задачей или же плохо одевали противогаз и, надышавшись газами, быстро выскакивали из землянки. Там их встречал ротный. -«Ну-ка, голубчик, в шеренгу становись!». Командир роты, невысокий, худощавый, с быстротой окидывал каждого из нас язвительным взглядом:-«Ну-ка, прямо- таки красавцы, хоть фотографа зови, да девкам на память... А если враг газы применит, тогда что? Сразу задохнетесь? Позор! Для всей роты позор! По три наряда каждому! Привести себя в порядок!».

Так шли дни за днями: сегодня химическая подготовка, завтра на стрельбище, послезавтра тактические занятия. А в двадцать три ноль-ноль - отбой.Эта команда выполнялась особенно четко. Мигом скручиваются обмотки, ложатся на полочку, под головой гимнастерка с брюками, и через минуту в казарме воцаряется тишина. О крепости молодого солдатского сна говорить не приходится, но сон этот схож со сном кормящей матери. Как та просыпается, услышав хотя бы слабый плач ребенка, так и солдат тот час вскакивает даже при негромком оклике командира. -«Подъем! Боевая тревога!». Вместе со мной, отпружинив от матрацев, взметываются сорок два тела. Ну, тут раздумывать некогда. Через три минуты надо стоять в строю. Надеваю гимнастерку, брюки и ботинки. Это все несложно, но вот труднее с обмотками. Кидаемся к стойке, разбираем сумки с противогазами. Пока обходится все хорошо. Остается выхватить винтовку из пирамиды, пробежать метров двадцать по коридору, преодолеть пять ступенек при выходе из землянки и занять свое место в строю.

-«Смирно! Направо, равняйсь!...У кого там винтовка прыгает? Ш-шагом арш! Правое плечо-вперед!».

Гулко топаем по городку, а там дальше - вольным шагом по местной наезженной дороге. Сначала идем бодро, разгонисто, с шуточками и подковырками. Потом ноги начинают тяжелеть, винтовка непомерно давит на плечо, скатанная шинель стягивает грудь и спину, и все меньше разговоров, все норовистее шаг. -«Ро-ота, стой! Перекур десять минут! С дремотой? Отставить шуточки!».

Мы ложимся на обочину, стараясь повыше задрать ноги. Трава сухая, еще не рослая. Ротный расхаживает себе, будто и не оставил позади десятки километров. Пятеро из ребят отходят подальше от всех, разуваются, похихикивая. Торопясь, они по чьему-то неразумному научению надели ботинки на босу ногу, а портянки сунули в карманы. Теперь у них вздулись волдыри и портянки вряд ли помогут.

-«Сжевать бы сейчас горбушку грамчиков на восемьсот...«-мечтательно произносит кто-то за моей спиной. Мне лень повернуть голову.

-«С сальцем или с маслицем ?» 

-«С парным молоком...»

-«А может с вареньем земляничным?»

-«Встать! Строиться!» Неужели десять минут прошло? Ох, как не хочется

подниматься с потеплевшей под спиной земли!

-«Ш-шагом марш!» . Мы отлично знаем, что на фронте нам придется делать и не такие переходы и, возможно, без всяких перекуров да еще рискуя нарваться на вражескую засаду или попасть под бомбежку. Но тренажи кажутся нам зряшными, потому что фронт далеко, и куда полезнее на наш взгляд, было бы дать нам хорошенько выспаться.

Нас гложет зависть на Колю Цепелева, полному добродушному парню из г.Кирова. Он великолепно спит на ходу, ни сапоги не собьются, ни в сторону не свернет. А глаза закрыты и на лице разлито сонное блаженство.

После третьего привала - поворот на сто восемьдесят градусов. Силы на исходе.Злополучная пятерка - та, что переобувалась на том привале - стеная и охая, плетется где-После третьего привала - поворот на сто восемьдесят градусов. Силы на исходе. Злополучная пятерка - та, что переобувалась на том привале - стеная и охая, плетется где-то в хвосте. Даже ротный заметно приустал, начинает сдавать. Солнце встает из-за спины. Мы догоняем собственные тени, смешные и необыкновенно длинные. Тянет ветерком - свежим, настоянным на запахах проснувшегося хвойного леса. 

-«Запевай!»

Что поделаешь? Дисциплина есть дисциплина. Запевала, недалеко идущий от меня,захватывает полную грудь воздуха и и во всю силу легких начинает горланить:

-«До свиданья, города и хаты,

Нас дорога дальняя зовет.

Молодые смелые ребята

На заре уходим мы в поход...»

Колонна сначала несмело а потом все бойчее и громче подхватывает. И словно не было позади нелегкого похода, словно вышли мы на парад и проходим мимо трибуны, с которой приветствует нас большое начальство. Дорога круто повертывает к поселку. Строевым шагом, под восторженными взглядами бегущих рядом ребятишек, мы проходим в свое расположение, и только тогда, когда ротный командует: -«Разойдись!», чувствуем, как на плечи ложится валящая с ног усталость. 

-«Старухин! На выход!»

Я никого не ждал, но голос дневального почему-то заставляет встрепенуться и подумать о родных.

-«К тебе приехал отец, иди к ротному. Он тебя вызывает.»

Командир роты дает мне отлучку на выход из части. -«Придешь завтра утром, к построению полка».

Отец привез мне разных пряностей и небольшой мешочек табаку, впервые признав таким образом мое право на курение. Где он достал все это, что у него было в мешке, я не знаю. Наверное купил на рынке за большие деньги. В последнее время, когда я остался у них один ( средний брат Алексей был призван в армию и где-то в районе Старой Руссы пропал без вести. Видели как его везли на санях раненого, но известий пока от него нет никаких), отец купил мне ружье, часы, которые немного походив, встали. А вот с ружьем я много раз ходил в ближайший лес на охоту, но так и не подстрелил никого.

В одном из домов, около проходной части, мы с отцом и переночевали. Говорили о многом, хотя отец и неразговорчив был. Он рассказывал мне: как они живут с мамой и у меня интересовался: как идет служба и скоро ли отправят на фронт. Оставшуюся часть ночи я так хорошо и не уснул, что-то никак не мог уснуть, да и клопы одолели. Уж больно много их было у хозяйки дома. И только под утро немного призадумался. Отец очевидно тоже не спал, так как всю ночь ворочался как и я.

Прощание становилось тягостным. У меня самого сдавливает горло противный комок. Встретимся ли мы с ним еще раз, мы не знали этого. А ведь это была действительно последняя встреча, больше я с ним не виделся. Осенью он упал и стукнулся головой об лед и умер. А я в это время находился на фронте.

Уходя от отца в часть, мне вспомнились и глаза матери, заволакивающие трепетной пленкой. Уронив скупую слезу, она сказала: -«Ты уж побереги себя, сынок!». Она, проводив меня до леса, стояла долго на одном месте и махала мне рукой. А я , один, с мешком за плечами, уходил от нее все дальше и дальше. Она не повернулась и не пошла домой до тех пор, пока я не скрылся за лесом.

В детстве мы смотрели на людей, воевавших в гражданскую и наконец в финскую войну, как на богов. Завидев человека с боевым орденом на груди, мы бежали за ним, обгоняя, останавливались, пропускали мимо себя и, когда он проходил, не скрывая добродушной улыбки, снова устремлялись за ним. Нам думалось, что на нашу долю никогда не выпадет ничего подобного и жизнь пролетит, как бумажный кораблик в тихой заводи, накормит досыта конфетами, обернутыми с изображением красных командиров в длинных, до пят, шинелях и все. А вышло по иному. Мы, восемнадцатилетние, уходили на фронт бить фашистов. И это здорово, не надо плакать, мама!

Двери вагона раздвинуты настежь, поперек. На высоте пояса - толстая перекладина. Без этой перекладины кто-нибудь обязательно вывалился бы, потому что каждому хочется, может быть, в последний раз взглянуть на родных, на вокзал, на все, что окружало нас в тот момент. Ведь никто не может сказать твердо: вернется ли живым, увидит ли это небо снова.

Состав мчит с востока на запад, хищно проглатывая разъезды и полустанки.»Давай жми! Жми давай на все лопатки!». Мы не знали, где завершит он свой бег, но нам хочется, чтобы это произошло скорее. Под полом вагона особенно громко бормотали колеса, изредка взвизгивая на крутых поворотах. В теплушке ребята хорошие, из разных взводов. До позавчерашнего дня почти незнакомые, а сейчас, словно век не расставались.

Колеса вагона продолжали мерно постукивать, под потолком вагона покачивался тускло горевший фонарь «летучая мышь». В вагоне было тепло и тихо, один из бойцов рассказывал сказку и только тогда раздавался дружеский смех, когда он рассказывал что- то интересное. Около печки Индельман греет кипяток, нет-нет да и подкладывая дрова в Буржуйку. Интересный еврей: что-то у него ничего не получалось. Пошлют ли за водой или дровами, никогда ничего не принесет.

Вечера зимние длинные и поэтому, когда надоедало слушать анекдоты, мы пели русские песни и, наговорившись вдоволь, засыпали.

Погода стояла хорошая, настроение тоже, двери теплушки полузакрыты, только на ночь двери закрывались совсем. Стоявшие на станциях и переездах женщины и, особенно девушки и дети, махали нам платками или просто рукой. Горький паровозный дым не может отогнать от прикрытой двери.

-«Смотрите! Ребята, танк... «. Танк со свастикой стоял посреди поля, чуть-чуть занесенный снегом, с покосившейся башней и распластанной гусеницей. Как смертельно раненый, припавший на крыло стервятник, он безобиден и безопасен теперь, но все равно заключено в нем что-то непотухающее зловещее, мрачное, и потому наверное мы провожали его лишь молчаливыми взглядами.

С того утра, как мы выехали из части, земля меняется... Больная, истерзанная, излохмаченная, с открытыми ранами недавних боев, она пробегает перед нами, усеянная могильными крестами, подбитыми танками и орудиями. Как-то само собой прекращаются шутки и никто уже не подтрунивает над Индельманом. Ребята все чаще сворачивают цигарки, дымят последними папиросами. То, что казалось далеким, по своему романтичным и влекущим, сейчас становится суровой грозной реальностью. Настоящая война не где-то за горами, она здесь, вот тут, стоит лишь протянуть руку, чтобы почувствовать ее горячие, обжигающее дыхание.

Равномерно стучат колеса вагонов. Стук этот наводит на размышления. Прожитое встает перед глазами: школа, товарищи, любимые книги, лес, куда ходил за грибами и ягодами. А колеса все стучат, стучат. Поезд проходит вблизи какой-то деревни.

Деревенские ребята выстроились вдоль полотна и машут бойцам шапками. Ночью поезд прибыл в прифронтовой район. Кажется, приехали. Мы выгружаемся на станции Рудня, забитой составами, солдатами, ранеными. Шумел паровоз, поворачивая ленты контркривошипов и отдувался белым паром. Слышались приказы командиров. Здесь не нужно было лишних слов и рассуждений. Здесь начиналась война, и все понимали друг друга с полуслова. В стороне видно разрушенное кирпичное здание. Прямо перед нами груда искореженных рельсов. Переночевали остаток ночи в не отопленной бане. На следующий день мы колоннами, повзводно, пошли к фронту. День был ясный, солнечный. Прошли мы довольно далеко. Время было где-то за полдень, когда услышали сзади пулеметную очередь . -«. Воздух!., «-раздалась команда и все бросились врассыпную. Отбежав немного в сторону, я упал в снег. Посмотрев в обратную сторону, я увидел высоко в небе улетающий немецкий истребитель и быстро снижающийся к земле наш самолет По-2. На беззащитный По-2 обрушился фашистский истребитель «Мессершмидт-109». Исход боя сомнений не вызывал. Разве может фанерный тихоходный самолетик справиться со скоростным 2Мессером», вооруженным пулеметом и пушкой. В этих условиях летчик принял единственное правильное решение: снизился до бреющего полета и, посадив самолет, выбежал из самолета и плюхнулся а снег. Очевидно, летчик ожидал повторного захода, но немецкий истребитель улетел.

-«Становись! Ш-шагом марш!»

Оставшуюся часть дня мы шли усталые, и где-то поздним вечером в одной из деревень была команда:-«Разойдись по домам!». Ночевали мы с Юркой из Ярославля и Николаем из Киева в одном полуразрушенном доме, потому что крыши почти совсем не было.

Рано утром нас подняли. Быстро позавтракали и сразу на построение. Утро было ясное солнечное. Издали глухо, но ясно доносился чугунный гул артиллерийской стрельбы. Там был фронт. Перед строем появился полковник в папахе. Он выступил с речью:-«Родина оказала вам большую честь защищать свою землю от фашистских захватчиков. Поэтому воевать надо так, как говорили раньше в старину: или грудь в крестах или голова в кустах. Я вам желаю первого. За Родину, товарищи!!!». Заиграла музыка и мы строем двинулись к линии фронта. День был на исходе, темнело. Впереди слыхивали яркие зарницы, доносился гу, похожий на раскаты весеннего грома. С каждой минутой фронт приближался.

Слово «война» для меня и моих сверстников всегда было где-то рядом. Мы, мальчишки, слышали это слово по радио, в кино, дома так часто, что просто не могли жить без него. С утра до позднего вечера мы находились в лесу. Этот лес мы превратили в поле сражений. Нашими снарядами были еловые шишки, а зимой - снежки. Зимой я рыл в лесу траншеи, изготовил станковый пулемет. Теперь я вспоминаю все это с улыбкой. Я слышу как грохочут настоящие пушки и от грохота содрогается земля.

Мы вошли в лес, получили боеприпасы, патроны и гранаты. Я пошел искать место, где бы можно было провести ночь. Сквозь ветви деревьев проглядывали звезды. Звезды не имели привычного голубого цвета, потому что по ту сторону фронта алел горизонт. Они поблекли и в этом новом цвете выглядели грустно.

-«Николай!»- кто-то позвал меня. Я оглянулся и увидел своего товарища, с которым мы познакомились в походе. -«Пойдем ко мне, у меня хороший шалаш есть. Вот, смотри.». И быстро скрылся в норе. Это был обыкновенный шалаш, какие мы делали на сенокосе, изготовленный из хвороста и заваленный снегом. Мы набросали на снег еловых сучьев и легли, прижавшись друг к другу. Приятно пахло свежей хвоей. В тиши ночи был слышен гул войны. Он доносился до нас не только по воздуху, от него содрогалась земля, на которой мы лежали. Это уже почти передовая. Не то второй, не то третий эшелон. Нет-нет, да и шлепнется неподалеку шальной снаряд, просвистит жалобно потерявшая силу пуля. Пахнет порохом по-настоящему.

Ранним утром я проснулся и вылез из шалаша. В небе уже светало. Звезды почти исчезли. Даже гром войны, казалось, поутих в эту прекрасную минуту рассвета. Но что это? Над лесом разнесся рев т снаряда и воздух полоснуло резким взрывом. Посыпались сучки с деревьев. Люди вскакивали со своих мест и не сразу понимали, что происходит. Над нами пролетел снаряд. Какой сумасшедший звук! Рев урагана, сирены, вой шакала - все слышалось в нем. Оглушительный взрыв раздался неподалеку от меня. Затем послышался крик и стоны. Оказывается, одному из танкистов осколок попал в ногу, двое танкистов его положили на танк и увезли в мед.самбат.

Позавтракав, мы стали готовиться к бою, заряжать винтовки и автоматы, готовить грнаты к бою. Один из бойцов, зарядив винтовку, стал готовить гранату. Вывернув пробку из гранаты, вставил запал и ... нечаянно выдернул чеку. Стоит, держит гранату, не зная что делать, так как вокруг него везде были товарищи. Видя растерянность своего товарища один из пожилых солдат крикнул:-«Бросай гранату! Ложись!». Граната была брошена, но двое пострадали. Не дойдя до линии фронта, один из бойцов был ранен в ногу, другой в живот.

Цепочкой, один за другим, по лесу мы стали приближаться к передовой. Тишина, лишь кое-где раздавались одиночные выстрелы. Лес кончился . Впереди была видна высота. Она простреливалась немцами из минометов, нас предупредили заранее. Высоту надо было перейти, за ней и был передний край обороны. По сторонам всюду виднелись торчавшие из-под снега трупы немецких солдат в различных позах. Лес остался позади, мы подходили к вершине высоты. Немцы нас заметили и открыли минометный и артиллерийский огонь.Мины и снаряды разрывались со всех сторон -«. Ложись!»-крикнул сзади идущий Юрков и бросился в воронку. Я последовал его примеру и упал в снег. Немного полежав, я приподнял голову. Мои товарищи перебежками выходили из зоны обстрела. В этот момент подбежал и лег со мной рядом пожилой солдат:-«Ну, что лежим? Ранен, браток?» -«Нет,»-ответил я ему. -«Первый день на фронте?». -«Да.» -«Тогда понятно, не привык еще, растерялся. Ничего, скоро освоишься. А сейчас надо сделать бросок вперед и выйти из-под обстрела». Весь этот разговор и действия были спокойны. Видно было, что человек этот привык к такой обстановке.

В течение месяца много было боев и все они, как тогда говорили, были боями местного значения, и в каждом из них погибали или выходили из строя, показывая героизм и стойкость, мои товарищи.

Наверное тому, кто не был на войне, она кажется полной тайной романтики и загадочности, а на самом деле к войне привыкаешь. Бегут дни за днями, и в них есть свой порядок и даже обыденные привычки. Ну что из того, что над головой летит снаряд? Очень скоро я научился по звуку определять, где этот снаряд разорвется и, конечно, уже не пригибался без нужды и не плюхался в снег с закрытыми глазами.

Я вскочил и, пригибаясь, быстро побежал вперед. Через некоторое время я был в безопасном месте. Разрывы мин становились все реже и реже, а затем прекратились..

Деревню, а по-военному населенный пункт, разделял на две части большой овраг. Недалеко от нас он поворачивал в нашу сторону.. По ту сторону оврага были немцы. Мы заняли оборону в ранее подготовленных окопах. Слева от меня виднелась голова Индельмана, справа Юрков Юра и Николай Щорс. Юра из Ярославля, а Николай - изКиева, племянник легендарного героя Гражданской войны Николая Щорса. Мечтой его было то, что как только кончится война, поедет он в свой родной Киев и обязательно будет работать машинистом. Он спал и видел во сне, что едет на паровозе. Иногда он клал руку на окно какого-нибудь сарая, как это делают машинисты или дергал себя за правое ухо, говоря при этом:-«Ту-ту-ту! Поехали!». Высоко над головой пролетел снаряд и разорвался где-то далеко сзади. За ним - второй, третий. Снаряды ложились уже близко к траншее то с одной, то с другой стороны. -«Немецкий танк!»-крикнул Николай. Действительно, из-за мрачневшего вдали леса и последнего дома деревни, зловеще выползал «Тигр». Доносился злобный рокот мотора. Королевский «Тигр» медленно, стреляя на ходу, шел вдоль изгороди деревни в направлении на наши окопы. Где же артиллеристы? Ну давайте, родные, выручайте! Но напрасна была наша мольба. По «Тигру» никто не стрелял. Грохот танка все усиливался. Он шел, стреляя на ходу из пушки и пулемета, тяжело переваливаясь с боку на бок, кланяясь буграм и ямам, встречавшимся на его пути, передней частью. Танк двигался прямо на окоп, от его гула и лязга, казалось, распухла голова. Приближаясь, танк становился все больше и больше. Огромный, грохочущий, бьющий из орудийного и пулеметного стволов, как из отдушин, струйками огня, он двигался теперь на фоне неба и снега. Беспокойно стали вести себя бойцы в окопе. Два наших танка, вместо того, чтобы стрелять по «Тигру», уехали в тыл. Когда танк подошел близко к окопам, не выдержали наши солдаты и стали отступать по оврагу в тыл. Мы с Юркой, а за нами и Николай, тоже бросились к оврагу. Немецкие танкисты заметили, что мы отступаем по оврагу, и стали стрелять по нему из пушки. С каждым разрывом снаряда в овраге падали замертво сраженные наши товарищи. Чуть повыше, на откосе рва, я увидел убитого Индельмана, с которым мы ехали на фронт в одном вагоне. Овраг кончился, за ним, на ровном месте, находились мелкие кустарники, которые простреливались. Я вскочил и, петляя между кустарниками, сделал пробежку. Добежав до воронки, плюхнулся в нее, за мной Николай, а потом Юра. Нам оставалось немного, чтобы выйти из-под огня противника, когда снаряд угодил точно в воронку, в которой был Юрков. Мы с Николаем вернулись обратно, может быть ему нужна была какая-нибудь помощь, но, увы, от нашего товарища ничего не осталось. Только что был наш Юра: смеялся, рассказывал, переживал с нами все невзгоды, а сейчас его нет и даже хоронить нечего. Это был его первый и последний бой. Он выполнил свой долг. Он не прятался за чужие спины, не искал где легче. Страна приказала и он стал солдатом без колебания и без страха. Да и я боец-то был юный, страху натерпелся, но себя переборол, страх свой тоже. Потом уже мне легче стало воевать.

Мы сидели в окопах и ждали сигнала к атаке. Наша задача была: взять половину деревни, где находились немцы. Пока все спокойно. Один из бойцов вел наблюдение, остальные, присев на дно окопа, закурили. О чем только не говорили солдаты во время таких перекуров: о доме, о детях, о невестах. Только о предстоящем бое, буд-то по уговору, ни слова. Слышался смех. Только песен не хватает, думал я, вроде бы и нет войны. Каждый солдат на фронте жил минутой жизни. Ведь каждую минуту солдата поджидала опасность: пуля, мина, снаряд, бомбы. Слушаю я их, а в голову лезет всякая мура. Мне восемнадцать лет и я ничего не успел сделать в жизни. А сейчас идти в бой. Первый бой. А вдруг?.. Рука невольно ощущала в кармане небольшую коробочку цилиндрической формы, куда была вложена небольшая бумажка, где было написано: солдат Старухин Николай Андреевич, год рождения 1925 и домашний адрес. Если погибну и никаких документов у меня не будет, то по этому адресу вышлют домой письмо, что ваш сын, храбро сражаясь, погиб в бою за Советскую Родину.

-«Тебя как зовут?»-спросил один из солдат, слегка под нагнувшись подходя ко мне. - «Коля.» . -«Николай, значит. А по отчеству?» -«Андреевич». -«Ты еще в атаку не ходил?» - «Нет». -«Николай Андреевич... Ты, Николай, адресок свой скажи, дело солдатское, а я тебе свой. Если что, ты моей хозяйке черкнешь, или я твоим . Спасибо.».-«Да не за что пока.» -«Девушка есть?» -«Нет.» -«Мама, значит, ждет. Как мамашу-то величать?» - «Любовь Устиновна». -«Красиво звучит. Тебе сколько годков набежало, солдат?» - «Восемнадцать. Я из-под Кирова.» -«Гляди ты, вся жизнь ждет.» Солдат был очень разговорчив. Поправив каску, он стал рассказывать: вон там гляди, паря, у него дот, а левей еще один.»

Выскочив из окопа и пробежав несколько шагов вдоль окопа, лейтенант, подняв руку с пистолетом вверх, крикнул: -«Вперед, за Родину! За мной!».

Этот призыв не мог не подействовать на солдат, они присоединились к лейтенанту. Бойцы вылезали из окопа и, взяв винтовку наперевес, с криком «Ура!» бросились за командиром. -«Ну, брат, не поминай лихом, если что...»-сказал он соседу и выскочил из окопа. Я - за ним.

Но до деревни мы так и не дошли, немцы нас встретили свинцовым ливнем пуль. Вокруг меня падали солдаты, сраженные пулеметным огнем, а некоторые, не выдержав, падали в снег. Приподняв немного голову, я посмотрел вокруг и увидел, что по всему полю лежали наши солдаты. Кто был живой и пытался подняться или ползти, тут же были сражены пулеметным огнем. Над головой свистели немецкие пули, нельзя было поднять голову. Мы лежали на открытой местности. Впереди меня, недалеко, стоял подбитый танк. Медленно, еле заметно, я ползу к танку. Под танком оказался вырыт небольшой окопчик и там уже сидели четыре наших солдата, и тот солдат, что давал мне адресок. Двое из них были ранены. К танку ползли и другие бойцы, но были убиты. Рассказали об этом те, кто там находился. Вскоре я сам стал очевидцем, как один из солдат нашей роты полз к танку, но до танка он так и не добрался. Оставалось совсем немного, когда в него попала зажигательная пуля и он сгорел у нас на глазах. Помочь мы ему ничем не могли. Под танком мы просидели весь остаток дня , и почти всю ночь немцы освещали поле ракетами. То и дело раздавались пулеметные очереди, никому не давая подняться. Только под утро все стихло. Все спали или просто дремали, привалившись к стенкам окопа. Была моя очередь вести наблюдение. Было раннее утро и сон брал свое. То и дело закрывались глаза. Вот какая-то тень мелькнула далеко от нас. Я стал присматриваться. Один немец, перебегая от одного трупа к другому, что-то искал в карманах убитых солдат. Мародер! Обшаривал трупы наших солдат. Немецкий солдат приближался к нашему окопу. Щелкнув затвором, я стал прицеливаться в него. Но мой старый знакомый подошел ко мне и сказал:-«Если он нас не заметит, то в него не стреляй: пропадем все пятеро. Если заметит, то стреляй. Тогда все равно». Не дойдя до нас метров пятьдесят, немец повернул обратно, к своим окопам.

Под танком мы просидели еще день и только под утро второй ночи поползли к своим окопам. -«Ты помоложе, ползи первый, и предупреди наших, чтобы по нам не стреляли». Вылез из окопа и медленно, чтобы не заметили немцы, пополз. Ползу и думаю, заметят наши, что кто-то ползет, они ведь не знают про нас и вдарят из пулемета, будешь кричать немцы добавят. Дело - дрянь. До наших окопов осталось совсем немного, за мной цепочкой, один за другим, ползут остальные, Присмотревшись внимательно, я увидел ствол ручного пулемета, который торчал из-за бруствера окопа. Вот и окоп рядом и пулемет, готовый к стрельбе, стоял на бруствере окопа. В этот момент пулеметчики услышали шорох, вскочили и сразу к пулемету.-«Не стреляйте, ребята, это наши ползут. Мы двое суток сидели под танком». -«А нам сказали, что почти все погибли. Лишь несколько человек осталось, которым удалось вернуться из этого боя». -«Поесть бы чего- нибудь, мы давно не ели. Угости нас чем-нибудь». Они нам дали полбуханки черного хлеба. Немного подкрепившись, устроились вместе с пулеметчиками в окопе. А утром явились в штаб батальона , где нас направили в другую роту.

Вечер выдался тихий и светлый. На западе желтое солнце медленно скатывалось в бездымную синь, предвещая хорошую погоду на завтрашний день. Неясно было, кто доживет до завтрашнего дня И будет ли он, завтрашний день?

В какой-то книге, толстой и умной, случилось читать, что юность не верит в смерть, что восемнадцать лет, как ни поверни, а по самой своей природе человек верит в чудо, в свое бессмертие и кажется, что жизнь ему дана навечно. До бесконца. Может это и так, но только мысль эта была. А если? А если вдруг?

Лежим мы в окопе и ждем зеленой ракеты, а впереди был холм, поросший разнолесьем: березками, елками. Вполне мирный такой холм, а по-военному-высота. Высота, господствующая над местностью. А вокруг было поле, изрытое войной, и окопавшаяся наша рота. Били сверху из всех видов германского оружия. Ни патронов, ни снарядов не жалели. Задача же нашей роты, а значит и моя задача состояла в том, чтобы взять эту высоту, принудить врага оставить эту высоту и этим обеспечить успех на нашем участке фронта.

Это был седьмой день на фронте. Еще познакомиться как следует не успели с теми ребятами, которые сжавшись рядом со мной в окопе, тоже ждали зеленую ракету.

В армию меня призвали в январе 1943 года, сразу же после Нового года. Был я физически развит и направили меня в Гороховецкие лагеря в г.Котельнич Кировской области на реке Вятка, а моего товарища из соседней деревни на Дальний Восток, так как он был очень маленького роста. Учили стрелять из винтовки. -«Что такое винтовка? - объяснял старшина - Винтовка есть мощное оружие в руках Советского воина для уничтожения фашистского зверя огнем, штыком и прикладом.». Учили стрелять из автомата, показывали как поджигать немецкие танки бутылками с горючей смесью. Многому научили нас, а затем дали новое обмундирование и вот седьмой день на фронте.

Семь дней на фронте - это срок. Хочешь день за три считай, хочешь день за год. Как хочешь, у войны своя арифметика... Многие пали в предыдущих боях. Поэтому роты и взводы быстро пополнялись.

-«Товарищ лейтенант,- говорил один из пожилых солдат, - вон из-за куста строчит! Только бы огоньком поддержали как надо артиллерия и танки.». Солдат был тот рассудительный, весь обожженный жаркими ветрами, пропитавшийся окопным потом, смотрел ласково и фронтовым своим опытом не хвастал. До боли всматривался я туда, куда указывал солдат прокуренным пальцем и конечно ничего не видел. Ждем сигнала к атаке. Зеленую ту ракету ждем и тишина стояла абсолютная, как буд-то кончилась война, пока вдруг сухой треск не распорол небо. Прочертив дымовой след, зажглась над головой зеленая ракета. Два танка Т-34 устремились вперед, на высоту

-«Ура! Вперед! Ура! Ура! Ура!» - неслось вдоль окопа и маленькие фигурки слева и справа поднимались в полный рост с винтовками на первые «Ура!». Сколько раз в учебном полку поднимали нас в атаку. Это совсем просто: левую руку на бруствер, в правой - оружие, ногой уперся в скат траншеи и одним рывком выбрасывай тело вверх. Но тут было иначе. Высота встречала нас свинцом. Хорошо стреляли артиллеристы, да видимо крепко укрепился враг, и средства у него были и время. Сколько заводов на фашистов работало, сколько поездов денно и нощно несли к фронту ящики со снарядами и патронами, чтобы убить нас, чтобы свалить всех нас, наступающих, замертво, только бы мы высунули головы из окопа, только бы поднялись.

Но мы поднялись. Не могли не подняться. Прямо навстречу бил длинными очередями немецкий пулемет и желтые трассы веером резали воздух. Вечер наполнился грохотом, гулом и слышалось тяжелое дыхание рядом. Шли в атаку ребята нашей роты и лейтенант размахивая автоматом, бежал впереди всех по склону высоты.

-«Вперед!»

Справа, стреляя на ходу, бежал тот пожилой солдат, который показывал на дот. Его каска съехала набок. Слева, впереди, бежал Николай. Давай, Коля, давай! Вот и настал наш с тобой час. Или зря мы с тобой хлеб ели, песни пели «Если завтра война...». До чего высоким показался тот холм! Одним словом, высота. Эверест, так его... Вперед! Или зря ты родился в России, Николай или зря мать плакала, провожая на фронт.

-«Коси их, ребята! Так, еще, молодцы!» - подбадривал солдат молодых бойцов  

Бой занялся сразу, как пожар, расплеснулся, охватывая всю высоту. Винтовочные, автоматные и пулеметные выстрелы, стучавшие неумолчно, глушились взрывами гранат. Их кидали беспорядочно, не жалели.

А тот пулемет наверху все стегал и стегал длинными желтыми очередями. «Трассирующими бьет»- определил я и метнулся в сторону, чтобы не мог тот пулеметчик прицелиться. Был момент, грохнуться за бугорком, пару раз выстрелить и опять - «Вперед!».

Вот добрались и до самого верха высоты. Гитлеровцы, охваченные паникой, выскакивали из траншей и сразу же падали под прицельным огнем. Бой уже стихал, когда я подбежал к одному блиндажу и хотел было вбежать туда, но меня остановил один из бойцов и сказал: -«Надо делать так. Не торопись и метни туда гранату РГ-42». Проделал это и затем быстро вбегает в блиндаж. На полу блиндажа валялись двое убитых гитлеровцев. Немцы, не приняв рукопашного боя, отступили. Наступила тишина. - «Старухин,- позвал меня командир роты,- сейчас пойдешь в разведку. Готовься.». Немного подумал, сказал:-«Отставить.» и ушел. Я направился к блиндажу, нащупал в темноте свободное место, сел и задремал.

Разбудил меня крик «Немцы наступают!». Мне стало тошновато: сердце забилось под самым горлом часто часто, лицу сделалось жарко. Взрывы на высоте, автоматные и пулеметные очереди, шевелящиеся всюду люди и тени, а главное - ночь кругом - все это слилось для меня в страшное слово «немцы». Немцы под прикрытием танков шли, пригнувшись, цепью, стреляя на ходу из автоматов. Свистели над головой немецкие пули. Наши бойцы, отстреливаясь, спускались с высоты. Долго не раздумывая я бросился бежать за своими товарищами. Вдогонку мне длинной очередью вдарил немецкий танк из пулемета. Сноп трассирующих пуль пролетел около меня с обеих сторон. Я плюхнулся за груду кирпичей. Удар со стороны немцев очевидно был внезапный, наши растерялись и начали отступать. Но потом успокоились и, сконцентрировав силы, снова с криком «Ура!» стали штурмовать высоту. Не выдержав, немцы и на этот раз оставили высоту. Больше в эту ночь штурмовать высоту они не пытались.

Утро занималось ясное тихое. Время шло. Старшина, стоявший неподалеку, прислал сказать, чтобы отправили людей за завтраком. Мне показалось это странным : а успеем ли мы поесть? Но солдаты все охотнее доставали котелки, протирали их снегом и заметно оживели. Ели без обычных разговоров и шуток, настороженно выглядывали из окопа.

Солнце поднялось высоко, когда со стороны немецких позиций показалась группа немецких самолетов. «Юнкерсы четким, как на параде строем, обошли нашу высоту с юга, а затем развернулись и стали пикировать на наши окопы.

-«В укрытие!»- раздалась команда. Я бросился к своему окопу. Юнкерсы с черными крестами входили в пике. Видно было как от них отрывались бомбы. Они увеличивались в размере и с ревом падали на нашу высоту. Откуда-то строчили пулеметы и воздух был наполнен свистом пуль и разрывами бомб. Загрохотало. Земля заходила ходуном, небо заволокло дымом, солнце померкло, от каждого взрыва содрогалась земля. Разгоряченная кровь стучала в висках.

Небольшая передышка. А потом опять от взрывов бомб содрогаясь, стонала земля; остервенело и жутко с неба на меня падала земля. Вдруг сильный взрыв потряс землю около моего окопа, меня тряхнуло и, потеряв сознание, я упал на дно окопа. Когда я очнулся, звенела голова, тошнило. Почему-то было так тихо и, кроме звона в голове, я ничего не слышал. -«Контужен!»- отдалась в сознании тревожная мысль. « Кончился бой или нет?»- подумал я и стал вылезать из-под кусков снега и мерзлой земли. Взяв винтовку, я выглянул из окопа. Гитлеровцы наступали на нашу высоту, ведя огонь из своих автоматов. Вот один из бойцов стал медленно оседать на дно траншеи. По его лицу стекала струйка крови. Рвутся, гады... Невтерпеж... Очевидно нужна им была высота. Гитлеровцы напирали. Сколько мы их скосили точным огнем, а они все лезут и лезут, а мы словно вросли в этот клочок белорусской земли, хотя и жарко нам было. Немцы подошли так близко, что у нас в окопах стали рваться немецкие гранаты. Одна взорвалась на бруствере около Николая. Он упал, но подойти к нему и оказать помощь пока нет возможности. Темп наступления нарастал, враг лез напролом. Одна за другой полетели в сторону немцев наши гранаты, а снова заработавший ручной пулемет, завершил исход боя. Атака врага захлебнулась, на склоне высоты остались лежать трупы немецких солдат, а кто уцелел, поспешно отходили. Жарко было нам в этом бою и все же высота наша. Немцы отступили. Спешу на помощь Николаю. Оказывается он ранен, а на нем лежал замертво сраженный, стоявший с ним рядом, один из наших товарищей. Николая я отправил в медсанчасть: он был ранен в лицо и руку. Сколько нас было до боя - не знаю, а осталось только четверо. Ручной пулеметчик был убит. Его место занял командир роты, который поможет отбиться нам от гитлеровцев. Нам пришла замена мы уходили в тыл, на отдых меня направили учиться на ручного пулеметчика целую неделю изучал матчасть ручного пулемета, разборка, сборка и стрельба. Занятия окончены. Возвращаюсь в роту, на передний край. Слух восстанавливался слабо, очень плохо слышу, но все же стало значительно лучше. Командир роты в бой не разрешает. Говорит: -«Поработай пока писарем, все равно кого-то надо держать на этой должности. Так что будешь пока у меня ротным писарем.»

Погода была отвратительная: шел дождь со снегом. Шинель, намокшая за день, а затем ночью застывшая, гнулась только в поясе и локтях.

На большом участке готовилось наступление, подтягивались силы  танки, артиллерия, но солдат, да еще восемнадцати лет, не имеет стратегического мышления. У солдата солдатская задача ясная: в масштабе отделения, взвода, роты.

Сидим в блиндаже и ждем наступления. На столе тускло горит лампа, сделанная из гильзы 45-миллиметрового снаряда. Связист сидит около телефона, заметно волнуется, повторяя одно и то же: -«Ольха». «Ольха!» Я - «Роза.!» Как меня слышишь?» . Артиллерия ударила за час до атаки. Шарахнула в полета стволов. Загудела земля, содрогнулась. Вроде как даже подбросило земной шар. Ощущение такое, что небось в Кирове у нас слышно. А впереди все гудело, рвались и рвались снаряды.

Потом наступила тишина. Прочертив длинный след, зажглась ракета –«Ура! Ура!»-Неслось по всей линии окопов. Наша пехота пошла в наступление Внезапно оборвавшийся артналет позволил им пробежать большое расстояние и лишь потом немцы открыли пулеметный огонь.

«Третий! Третий!» донеслось в телефоне «Вас обходят ,будьте осторожны» это было 4 февраля 1944 года. Моя задача была дать точные сведения по личному составу роты : кто убит и кто ранен. Привели пленных немцев стали приходить данные.

Ранним утром когда было еще темно мы со старшиной роты понесли обед для нашей роты.Подошли к небольшой речушке и стали думать как перебраться на ту сторону. Тут я услышал зловещее завывание мины и понял, что одна из них может разорваться близко. Я бросился на мокрую землю. Одна мина разорвалась не далеко в воде, окатив меня брызгами, а вторая справа сзади. Тут ударило по ноге и я почувствовал боль. Старшину не задело, он помог подняться мне и мы в спешке перебрались через реку и добрались в расположение роты на передовой. Старшина направился к командиру, а я отправился к медсестре, осмотрев рану и перевязав, она сказала что мне нужно в госпиталь и спросила «нужна помощь или дойдешь?» – «Дойду сам». Она была еще совсем молоденькой, эта медсестра. Ей бы в самую чудесную пору своей жизни дышать ароматом цветов, а она дышала гарью пожарищ, каждодневно рискуя жизнью. 

Рассвело. Я медленно ковылял от передовой…

Часть II

После обхода врача больных старшая медсестра пришла ко мне и говорит: «Старухин, собирайся выписываться из госпиталя». Вскоре принесли мне обмундирование. Я переоделся и пошел на комиссию. Когда я вошел в комнату, где проходила комиссия, там было много народу. Врач зачитал мои данные:» Рядовой Старухин Н.А. 965 стрелкового полка, образование семь классов, родился в Кировской области в деревне Улановы. Ранен при защите СССР. Имеет легкое осколочное ранение правого бедра. Находился в госпитале с 15.02.44 по 07.06.44 года.

Один из сидящих в комиссии обратился к главному врачу с просьбой, чтобы меня покрутили на стуле. Меня посадили на вращающийся стул и стали быстро крутить вначале в одну сторону, затем в другую. Резко остановили и говорят мне: «Вставай». Я с большим трудом оторвался от стула и немного покачиваясь, пошел. Тот, кто просил покрутить меня на стуле, говорит: « Хочешь летать на самолете..» - обратился он ко мне. Я ответил:« Хочу» - «Тогда запишите его в мою группу. Будешь учиться на воздушного стрелка и будешь летать на боевых самолетах»   

- 7 июня в день открытия второго фронта в Германии американцами, которого мы так долго ждали, я выписался из госпиталя в городе Омске и поехал в город Троицк в Челябинской области где находилась школа воздушных стрелков и механиков по вооружению. 12 июня 1944 года мы приехали в г.Троицк. Поскольку там была школа воздушных стрелков и механиков по вооружению, там опять опрос, опять комиссия: кто на кого хочет учиться. Большинство ушли на воздушного стрелка. Горскому предложили идти на ме-ханика по вооружению, так как он был техник. Но он ни в какую, стоял на своем: только воздушным стрелком. Он членам комиссии сказал: «Я очень упрямый, как козел. Или рога сломаю или стенку проломлю, но буду летать». Так его и направили учиться на воздушного стрелка.  

В течение двух с половиной месяцев мы учились на воздушного стрелка. Изучали силуэты своих самолетов и самолетов противника. Учились точно и быстро определять: под каким ракурсом летит самолет. Ноль четвертей и четвертая четверть давались легко. Зато 2/4 И 3/4 мы часто путали , но вскоре и их стали отличать друг от друга. Изучали мат.часть самолета, т.е. его вооружение. Больше всего времени уходило на изучение своего крупнокалиберного пулемета УБК, калибр которого был 12,4 мм. Подбор ленты, т.е. правильное чередование патрон с различными пулями: простой, бронебойной, зажигательной, прогрессирующей. Учились быстро заряжать и разряжать пулемет вначале в классе, на турели, а затем непосредственно в самолете. Стрельба из пулемета. Устройство кабины. Правила укладки парашюта и его устройство. Техника покидания самолета и техника приземления. Прыжок с трехметровой вышки. Вскоре все это осталось позади и мы выехали в запасной авиационный полк.

28 августа 1944г. мы приехали в г.Чапаевск Куйбышевской области в 12 запасной авиационный полк. В запасном полку нас разделили по эскадрильям, познакомили каждого воздушного стрелка с летчиком, с которым придется лететь на фронт. Меня познакомили с летчиком-лейтенантом Неверовым. Здесь также продолжались занятия что мы изучали в школе воздушных стрелков, но добавилось новое: стрельба из пулемета по конусу. Самолет По-2 тащит на веревке матерчатый мешок длиной до 2 метров, а мы стреляем. Каждый воздушный стрелок свои пули красит в определенный цвет: красный, зеленый, черный и т.д. А когда самолет сбросит конус командир эскадрильи считает попадания. Сколько пробоин, какого цвета. Так определяли кто хорошо стреляет, кто плохо и, конечно, мазиле попадало от командира эскадрильи. Часто ходили в наряд по охране самолетов, складов по вооружению и бензоскладов. Особенно любили ходить охранять самолеты. Стоянки самолетов длинные и поэтому есть где про-гуляться, а второе: недалеко от стоянки самолетов было посажено колхозниками поле дынь. Так что мы делали так, один охраняет самолеты, а другой идет за дынями. Стоянки самолетов были длинные, поэтому часовых было двое. Принесем дыни и едим их, пока стоим на посту. В караульные помещения дыни не носили, ругались офицеры.

Начались полеты на боевых самолетах Ил-2. Никогда я не летал и поэтому с большим нетерпением ждал, когда же они начнутся. Ждали этого и все воздушные стрелки, а как там наверху, смогу ли я лететь. Нам говорили, что многих воздушных стрелков отчисляют и переводят в оружейники. Но как бы там ни было. Хоть один раз, но слетаю на самолете.  

И я вспомнил, когда я увидел первый раз в жизни самолет. Это было в Орачах, где я учился в пятом классе. Когда над школой что-то затарахтело, зажужжало, все бросились к окнам. Черная тень мелькнула в небе. -«Аэроплан!»- в восторге закричали ребята, и кинулись все прочь из класса. Появление над станцией Орачи было исключительным событием для всех ребят. К месту посадки самолета устремились старые и малые. Он сел недалеко от школы. Когда я прибежал к месту посадки, там уже собралось много народу. Я с трудом протисну лея сквозь толпу и очутился возле аэроплана и летчика. Это было огромное счастье видеть вот так близко неведомую машину и ее хозяина. На парне сидело плотно коричневое пальто из блестящей кожи, а голову облегала такая же кожаная очкастая шапка. Летчик нагнулся к носу машины и что-то там делал. От клееного тела машины, от колес и крыльев незнакомо и волнующе пахло резиной, сладким лаком и бензином. А мотор? Еще пять горшков каких-то с рубцами, приложенных к носу крест-накрест и вертушка как-то чудно перекручена.-« Порядочек!». Сообщил, что совершил вынужденную посадку: маслопривод засорился. А теперь починил, можно дальше лететь.-«А ну, хлопцы, разбегайся, кто куда. Под пропеллер не соваться!» Хотя никто не понял,под какой пропеллер не соваться, все же ребятишки на всякий случай отбежали подальше от аэроплана.

Летчик проворно ступил ногой на крыло возле кабины, (я заметил, что там устроены специальные ямки для ног), живо перемахнул через борт и уселся в середку, чуть позади верхнего крыла. -«У пропеллера никого нет?»- спросил летчик, указывая рукой в перчатке на нос машины. Вдруг пропеллер повернулся туда-сюда, мотор зачихал раз-другой, затрещал как пулемет, а пропеллер завертелся как бешеный и вместо него на носу у аэроплана как бы выросли два радужных уса. Летчик развел руками над головой, что-то прокричал. Все поняли, велит уйти с дороги. От мощной струи воздуха из-под пропеллера полетели клочки снега. Отвесно поставленная на хвост закругленная доска заворочалась вправо-влево, аэроплан зажужжал оглушительно и тронулся с места. Я заткнул уши пальцами и не отрываясь смотрел, как все быстрее, подпрыгивая кузнечиком, бежит по снежному полю диковинная птица. Вот она перестала подпрыгивать и повисла над снежным полем. И вдруг уже во-он она где, над самым лесом, и взбирается все выше и выше. Долго, пока совсем не исчез в небе черный крестик самолета.

Вот этот час настал. Я кручусь у самолета, лазаю то и дело в кабину, подгоняю лямки парашюта и с нетерпением жду летчика, который сидит на КП и получает задание. Прошло еще немного времени и лейтенант Неверов пришел к самолету, выслушал доклад механика и, проверив самолет, стал одевать парашют и сел в кабину. Я уже давно занял свое место, пока летчик проверял самолет. Неверов запустил мотор, погонял его несколько минут, закрыл фонарь и самолет стал выруливать на старт. Получил разрешение на взлет по рации. Самолет стал взлетать. Из под брюха самолета полетели клочки сухой травы. Самолет, подпрыгивая, быстро покатился по взлетной полосе и отделился от земли, стал набирать высоту. И вот я лечу. Интересно, никогда не думал, что летать буду. Мне стало как-то приятно и я запел песню. Неверов решил спросить у меня, как дела. Выключил рацию и включил СПУ (самолетное переговорное устройство),услышал, что я пою песню и стал мне подпевать. Услышав посторонний голос, я петь перестал. -«Ну как, весело?»- спросил он меня. -«Хорошо»- ответил я -«Весело.» -«Ну,тогда все в порядке. Продолжай петь, а я перехожу на прием земли.». Вначале были полеты по кругу около аэродрома, потом полеты в зону и, наконец, полеты на полигон,где летчик учился бомбить и стрелять. Занятия и полеты все кончились. Мы готовимся улетать на фронт. Куда, нам не говорят. Позади остались тысячи километров, мы делали посадки в Воронеже, Харькове, Киеве, Ровно и 14 ноября 1944г. на полевой аэродром в деревне Мельница Ковельской области. В это время на фронте никаких боевых действий не было, как сказать было затишье. Наступила осень. Небо заволокли темные тучи. Несколько дней уже моросил дождь. Боевая работа полка приостановилась. Враг притих на той стороне полноводной Вислы. Мы отдыхали.

Свой прилет на фронт мы с Николаем Спецовым решили отметить. Так как денег у нас не было, мы хотели брюки и гимнастерку обменять на самогон. В деревне почти в каждом доме квартировали офицеры. Мы решили идти на ближний хутор, который находился недалеко от деревни. Когда пришли на хутор, хозяйка взяла гимнастерку и брюки, а нам сказала: «У меня самогону нет, но я сбегаю за ним на соседний хутор. Вы обождите.», и ушла. Долго мы ее ждали, а ее все нет и нет. Нам показалось что-то тут подозрительно. Мы стали беспокоиться. Спецов Николай зашел в другую комнату, нашел там наше обмундирование и мы пошли домой. Когда отошли от хутора метров на пятьсот и оглянулись, то увидели: к этому хутору бегут какие-то вооруженные люди. - «Бандеровцы»- сказал Николай. Мы прибавили шагу и вскоре были дома. Вот так выпили. Чуть на тот свет не угодили.

С прибытием нового пополнения воздушных стрелков в эскадрилье стало больше, чем положено. Меня и еще одного воздушного стрелка перевели в оружейники. Моему летчику, с которым я прилетел на фронт, дали стрелка более опытного, имеющего боевые вылеты, Виктора Стрельцова. Вскоре наш полк стал перебазироваться на другой аэродром, на территорию Польши. Перебазировался я самым последним поездом. До станции по грязной дороге шли пешком. На развилке дорог я заметил большой черный крест, на кресте - с распятыми руками, ангела. Кругом ни души, только хмурые тучи. Я никогда не видел такого. Поэтому ощущалось что-то неприятное и страшное Первого декабря, в день моего рождения, мы приехали в деревню Радовец-Дюже недалеко от города Люблина.

Пока штабы проводят проигрыш предстоящей операции, мы готовимся к предстоящим боям, готовим и проверяем технику. Отсюда войска фронта должны шагнуть от Вислы до Одера. В большом просторном зале сидят генералы авиации, полковники, инженеры и штабные офицеры. Склонившись над испещренными картами, подсчитывали километры предстоящего боевого пути, грузоподъемность самолетов в килограммах и в тоннах; изучали прогноз погоды. Предстоит пятьсот километровый марш на Запад через Польшу, через укрепленные регионы Варшавы, Познани, Кюстрина. Командующий генерал Руденко С.И. ставит задачу корпусам и авиационным дивизиям: за двое суток артиллерии и авиации прорубить коридоры в обороне противника. Затем армия генерала Чуйкова с плацдарма южнее Варшавы, армия генерала Батова с северного плацдарма, две армии войска молодого Польского государства с центра зажмут Варшавскую группировку немцев. Танковые войска тем временем обойдут польскую столицу с юга и выйдут в тыл врага. По масштабам своим эта операция едва ли найдет равную по себе во всей истории войска. Наше наступление должно быть ошеломляющим. С Мангушевского плацдарма начинается генеральное наступление Первого Белорусского фронта.

Уже середина января, мороз, а река катит свои хмурые волны. В середине января Висла неожиданно вскрылась и начался ледоход. Переправы надежно закреплены и хорошо замаскированы. Кругом зенитки, зенитки, зенитки. В предрассветном тумане Мангушевский плацдарм кажется мертвым. Люди ушли глубоко в землю, живут в землянках, блиндажах, траншеях, кононирах. Кухни, лазареты, склады, штабы, военная техника - все под землей.

На протяжении полугода этот клочок Земли подвергался ожесточенным бомбежкам с воздуха. Его кромсала артиллерия, рвали минометы. Тысячу раз сюда лезли танки, пехота с огнеметами, но он устоял. Об этот островок разбились несколько фашистских дивизий. Гитлер хотел во что бы то ни стало опрокинуть плацдарм, но орешек оказался не по зубам.

Может быть завтра в бой, а сегодня хочется оглянуться назад и посмотреть на Восток, в далекий край родной страны, где я родился, где родились мы, русские люди, где прошло наше детство, жизнь наших отцов и матерей. Чем дальше шагаем и летим на Запад, тем чаще вспоминаем о Родине. Пишем домой и близким письма, делимся различными воспоминаниями.   

И вот наступил решающий миг. Когда 14 января 1944г. в Москве на кремлевских курантах большая стрелка дрогнула и стала на 8ч. 30мин., в хмурое небо взметнулась ракета. И в тот же миг грянул чудовищной силы гром. Многоголосный раскат двадцати пятитысячного залпа пушек слился с рокочущим ревом минометов, свистом ракетных снарядов. Земля застонала, заохала. Закипело море огня, заклубились, загорелись подожженные облака. Огненный вал перешел в глубину вражеской обороны. По этому сигналу пехота атакует разгромленного, но все еще огрызающегося противника. Наступил рассвет, а с ним пришло горькое разочарование авиаторов: снегопад, туман, низкая облачность не позволяли нам летать. Наперекор погоде штурмовики открывают счет. Пока штурмовики парами вылетают на разведку. Истребителей противника не видно, однако «Эрликоны» бьют и бьют, и с ними надо быть осторожными. Один за другим летчики прилетают и привозят воздушных стрелков ранеными или убитыми. Меня вызывает командир эскадрильи, а затем пишется приказ снова перевести в воздушные стрелки. Лётчиком у меня стал лейтенант Хайбибулин X, имеющий уже 5 боевых вылетов.

Погода все портится, небо заволакивается снежными облаками. И, хотя из-за плохой погоды резко ограничивалась боевая деятельность нашей 16 воздушной армии, а,значит и нашего полка, главная полоса обороны на Вислинском рубеже была прорвана и в первые же сутки, танковые соединения, используя успех пехоты, двинулись вперед, на Запад. За первые два дня они продвинулись в глубину обороны врага на 25-40км. и нанесли ему большие потери. 16 января наши войска овладели городом Радом, после чего стремительно продвигались на Лодзь, а 17 января, утром, наши войска ворвались в столицу Польши Варшаву.   

Темпы преследования врага нарастали с каждым днем. Советские воины стремились как можно скорее ворваться в фашистское логово. Расстояние до границ Германии, до Одера, до Берлина, все более и более сокращалось. Все чаще и чаще слышались возгласы:»Вперед. В Германию. К Берлину! Освободим наших братьев и сестер, угнанных в неволю!».

На построении полка нам вручили благодарственные листы за освобождение городов Радом и Варшаву. Наши войска взламывали сильно укрепленные рубежи, уничтожали живую силу и технику противника, продолжали успешное наступление на всем фронте. Штурмовики разведывали и охотились за живой силой противника, уничтожали артиллерийские позиции, разрушали мосты и переправы, бомбили железнодорожные узлы, скопления танков и другой техники, пускали под откос железнодорожные эшелоны, нападали на колонны войск, двигавшихся по дорогам. Ни низкая облачность, ни плохая видимость, ни большие снегопады не отменили полета. На задание вылетали парами и группами.

Вот и сегодня. Поземка, видимость 60м. Летит снег. Илюшины стоят все в снегу, а мы готовимся к вылету. Обещали улучшения погоды. Механик с мотористом расчехляют самолет. Вышли из под крыла оружейники: они закончили подвеску бомб на одной стороне, а на другой стороне под крылом самолета еще лежат грозные чугунные масляные рыбы. Подошел Колька Спецов и пошутил:»Так несправедливо оставаться на земле, когда мой товарищ улетает на задание.» -«Ничего»,- сказал я-«Придет время и ты полетишь, а я останусь на земле.» Наступило долгожданное время, когда мой самолет вместе с другими стал выруливать на старт. Группа штурмовиков, возглавляемая капитаном Лыковым вылетала на штурмовку скопления живой силы и артиллерии противника. Впереди штурмовиков вырастает стена огня, огненные пулеметные трассы, белые шапки разрывов снарядов, колыхаясь, плывут по всему небу. Самолеты проходят над большим скоплением врага, сея панику в рядах противника. И тогда, в минуту опасности, в наушниках слышался озабоченный голос командира:-«Ну, как там у тебя дела?». Я отвечал коротко и твердо -«Все в порядке».

Штурмовики по команде ведущего устремились в атаку. Штурмовики наносили противнику удар за ударом, «утюжили» технику и пехоту, снижались до малой высоты. Обстреливали цель реактивными снарядами, затем забрасывали бомбами, стреляли из пушек и пулеметов. Смерть, искореженный металл, пожарища оставались на месте того, что еще недавно называлось «объектом штурмовки». Это было поразительно: группа штурмовиков прошла сквозь зенитный огонь и не потеряла ни одного самолета. Все вернулись на свой аэродром. На аэродроме нас ждали с большим волнением.

На другой день группа самолетов, ведомая опять же капитаном Лыковым, вылетела на штурмовку железнодорожного узла. После взлета нашего самолета я вижу, как один за другим, поднимаются еще два самолета. Шестерку Ил-ов ведет капитан Лыков, наш командир эскадрильи, опытный воздушный боец, награжденный двумя орденами. Самолет делает разворот и пристраивается к своей группе. В наушниках слышу голос командира: -«Как дела?». - «Все в порядке.»- отвечаю я. «Внимательно смотри за воздухом». «Хорошо,»- отвечаю ему. Старательно всматриваюсь в воздушное пространство. В небе пока нет самолетов противника.Стараюсь быть спокойным, но сердце бьется сильно, сильно... Хотя в кабине холодно, но мне жарко. Меховые краги бросил на дно кабины, они мне пригодятся, когда полетим обратно на свой аэродром после бомбежки цели, тогда будет холодно. 

Командир шел спокойно, на точной дистанции. Из него выйдет толк. Он еще молодой, ни разу еще не брившийся, но быстро постигает солдатскую науку мужественного бойца. Он сделал несколько боевых вылетов и уже командир звена. Интересно, о чем думает сейчас командир: о доме, о любимой девушке? Наверное, просто о том, как прилетит на аэродром, бросится на жесткую койку и крепко заснет минут эдак на триста. Да я и сам бы не прочь. Как начались военные действия после затишья, так и спать по хорошему не дают.

Эх ма! А зенитных разрывов кругом навалом. Вот и цель. Было хорошо видно привокзальные постройки, эшелоны с пушками и танками, цистерны с горючим и вагоны с живой силой противника. Командир ввел самолет в пикирование. Затем Хайбибулин рванул ручку, почти бессознательно нажал педаль бомбосбрасывателя, и свечою взметнул вверх, оставляя огромные фонтаны взрывов. При втором заходе Хайбибулин толкнул ручку и его «Илюшин» ринулся на вражеские эшелоны. Пылающая, затянутая дымом земля, с ужасной скоростью летела навстречу самолету. Казалось, еще миг и стальная машина с грохотом врежется в уже ясно различимые платформы и цистерны с горючим. Обстреляв объект из пушек и пулеметов, Хайбибулин вывел самолет из пикирования. Наш самолет занял свое место в строю и шестерка Илов взяла курс на свой аэродром. 

Прилетев на свой аэродром, зарулив на стоянку, Хайбибулин ушел на КП, а я стал готовить свой пулемет к следующему вылету, т.е к завтрашнему дню. Разобрал, почистил,смазал пулемет, да зарядил ленту, Я пошел к дому, где расположились воздушные стрелки нашей эскадрильи. Когда пришел, ребята мне говорят: -«Ты не забыл, что сегодня твоя очередь идти к полякам за самогоном?». -«Моя так моя. Сейчас пойду, да не на что покупать.». -«Как не на что? Как раньше покупали. На злоты и спички». Забрав деньги и спички, я отправился к полякам. .Две поллитровки я нашел быстро в первых же двух домах, а вот третью пришлось поискать.Заходил в несколько домов, самогону все нет и нет. Зашел в еще один дом, а поляк как увидел меня, стоит не шелохнется, смотрит на меня и ничего не говорит. А я ему говорю:-«Ну что пан напугался?Думаешь, в колхоз запишу?» Пан говорит:-«Не добже в колхоз.» -«Ну, ладно. В колхоз я тебя записывать не буду, а бимбер маеш». Поляк ушел и принес две поллитры самогону. -«Мне одну, пан, надо. Что будешь брать за самогон: злоты или спички?» -«Злоты, пан, а спички у вас плохие». -«Ну, ладно, бери злоты. А самогон-то у тебя хороший» -«Добже, пан, добже» и наливает мне немного в стакан. Я выпил самогон, расплатился и ушел. Когда пришел, ребята уже собирались на ужин. Пришли в столовую, сели за столы, получили свои боевые сто грамм и еще добавили самогону, принялись за еду. Поужинав, пошли к своему дому. Когда пришли в комнату, многие уже захмелели и запели песню:

...Над аэродромом раскатился громом,
Рокотом знакомый самолет
Это из-за тучи наш товарищ лучший
Боевой привет нам шлет.
Эх, орлы, орлы штурмовики
Мессершмидта отобьет любой....
За соседней хатой рухнул фриц проклятый,
Загудела степь кругом.
Ты согрей нежарко фронтовая чарка,
Завтра улетаем снова в бой....

На другой день, т.е 17 января 1945г., мы перелетели на другой аэродром, деревня Подбольце (Демблин). Затем установилась плохая погода и мы не летали. 

Мы идем с Николаем Спецовым по темным улицам небольшого польского города Уяздь. Прилетели мы сюда 24 января 1945г. Прошло уже несколько дней как мы здесь устроились в одном брошенном из домов хозяевами. Стоит мокрый ветреный февраль сорок пятого года. Впереди меня идет Николай. Он совсем еще молодой, моложе меня на год. Ему только что исполнилось 18 лет. Коренастый, маленького роста, так что летная форма, унты, меховой комбинезон сделали его каким-то толстым. Нам еще надо было учиться или начинать работать, стоять у станка или пахать в колхозе землю, а мы шли к самолетам. Через час-два вылет. Ветер дул нам в лицо. Аэродром от города находился недалеко. С левой стороны из темноты показался небольшой лесок. Мы повертываем вправо, к стоянке наших самолетов.-«Эх, Николай, пора-то какая! Сейчас бы поутру как рассветет, на лыжи бы, уж очень соскучились по ним.» Но тут же сурово насупил брови, заметив как из темноты, на фоне снега, стал вырисовываться черный остов штурмовика. Недавно сильно подбитый и изуродованный, не дотянув до своего аэродрома, штурмовик упал и сгорел. Прибавив шагу, дальше пошли молча. На самолетной стоянке кипела напряженная трудовая жизнь. Техники, мотористы, механики по вооружению заделывали, закрашивали свежие пробоины, смазывали стойки, шасси, ремонтировали узлы и агрегаты, проверяли приборы и вооружение, готовили боеприпасы. Летчики ушли получать боевое задание. Вытащив парашют из кабины и положив его на крыло самолета, я стал готовиться к полету. Проверил пулемет и боекомплект, перезарядил пулемет и сделал пробный выстрел. Пришел командир, выслушал доклад механика и стал осматривать самолет. -«Какое задание, командир»,- спросил я. -«Громить отступающего врага.»

Под ударами наших войск гитлеровцы откатывались к самой Познани. Пока советские танки и пехота пробирались по глинистым буроземам Западной Польши, мы громили отступающих гитлеровцев. 

Крыло нашего самолета плыло над грязной, едва прикрытой снегом землей, над голыми садами, кособокими крестьянскими пашнями, брошенными хуторами с красивыми черепичными крышами. Зенитки открыли стрельбу. Штурмовики поуходили к цели. Вверху, выше самолета, несколько зенитных разрывов. Хайбибулин ввел штурмовик в пикирование. При выводе из пикирования мне хорошо стало видно дорогу, которую бомбили наши самолеты. По дороге, в сторону Познани, отступали гитлеровские войска. По ней катили грузовики, набитые солдатами, тягачи с прицепленными пушками, бронетранспортеры и танки. На шоссейной дороге и по сторонам, всюду были видны разрывы бомб, пыль и дым. Горели танки, машины. Штурмовики делали один за другим заходы, стреляли из пушек и пулеметов. При появлении наших штурмовиков обычно немцы подают колланды:»Ахтунг! Файндес флиг! Вражеская авиация!», и одновременно с ней слышат вопли, - «Шварц мог! Черная смерть!». Гитлеровцы хлестали напуганных лошадей, а солдаты, ехавшие на машинах и бронетранспортерах, выскакивали из машин и бронетранспортеров и, сшибая друг друга на бегу, бросились искать убежища. Танки сбрасывали в кювет застрявшие грузовики и повозки. Штабные машины безнадежно застревали в потоке паникующей колонны. Машины останавливались и гитлеровцы бежали в разные стороны. В этот момент мне можно было стрелять и, направив свой пулемет на разбегающихся гитлеровцев., даю несколько очередей. Прижавшись к земле, гитлеровцы не смогли поднять головы, казалось, что небо рушится над землею. За какие-нибудь 10-15мин. Штурмовики, звено за звеном, эскадрилья за эскадрильей, прошли над колонной, превратив ее в груду горящих танков и бронетранспортеров. Затем наш штурмовик низко промчался над лесом и, переваливаясь с крыла на крыло, стал быстро удаляться от шоссе. Штурмовики взяли курс на свой аэродром.

Из города Уяздь мы летели бомбить переправу через реку Варта, приток Одера, не давали гитлеровцам переходить на тот берег. Гитлеровцы в панике рассыпались по берегу, а тех, кого бомбежка застала на переправе, взрывом забрасывало в ледяную воду. Зенитки, как всегда, открывали бешеную стрельбу. От Познани открывалась прямая дорога на Берлин, и фашисты, естественно, собирались укрепиться на другом берегу Варты, чтобы задержать наше наступление. Под ударом наших войск немцы откатывались к Одеру, а в Познани, в крепости, остался немецкий гарнизон, до 100 тысяч гитлеровцев. Пехота рвалась в закрытые ворота Познани, ждала нашей помощи. Был получен приказ: оказать помощь нашим частям, сражающимся за Познань. Познань горела. Мы часто летали бомбить Познанскую крепость, где еще держались гитлеровцы. 

10 февраля 1945г. мы перебазировались на другой аэродром в г.Лодзь. Группами и в одиночку в окрестностях города бродили недобитые фашисты. Видя провал и падение фашистского рейха, гитлеровцы сдавались в плен при первой возможности. Мы сидели в столовой и услышали как наши зенитчики открыли огонь, сразу же все выбежали из столовой на улицу. Юнкерс-88 подлетал к нашему аэродрому, но был отогнан. Самолет несколько раз пытался подойти к аэродрому, но не смог. Так и сел за городом на вынужденную посадку. Это гитлеровские летчики прилетали сдаваться в плен. Через семь дней мы снова готовились перебазироваться на другой аэродром в Германию с заходом отбомбиться по Познанской крепости. Прилетели мы на станцию Кришт. Впереди полноводный Одер, менее чем в ста километрах - Берлин. Севернее - город Кюстрин,южнее - г.Франкфурт-на-Одере. Слившись воедино, две реки залили цитадель Одерского оборонительного рубежа и только разбросанные островки фортов Кюстринской крепости виднеются на необозримой водной глади. Стихия перешла на сторону противника и работает сегодня против нас. Войска Первого Белорусского фронта остановились здесь. Левее Кюстрина армия генерала Чуйкова форсировала Одер и уже заняла плацдарм на той стороне. Гитлеровцы пытаются теснить гвардейцев, но они, закопавшись в землю, как и в прошлом году на Висле и ни шагу не трогаются с места. На боевое задание ушла шестерка штурмовиков на Кюстрин. Проходит сорок минут и, хотя до Кюстрина рукой подать, летчиков все нет. Уж очень неприветливые хозяева, бьют из зениток. И ведь аэродром истребителей совсем рядом, у Зееловскиз высот.

Издавна повелось у авиаторов в свободную минуту собираться под крылом самолета. Даже зимой располагаются поудобней прямо на снегу, и пошли рассказы о трудных полетах и воздушных боях, о небывалых случаях в воздухе. Так и сейчас. Под крылом крайнего самолета собралась группа. Подхожу ближе: идет комсомольское собрание эскадрильи. Собрание открыл зам.ком.полка майор Черняев С. Говорил о том, что скоро последний и решительный бой: штурм фашистского логова г.Берлина. Родина доверила нам взять этот город и водрузить знамя Победы над Рейхстагом. Готовы ли мы к подвигу?-«Готовы,»- таков был ответ всех выступающих: летчика Бурденко, воздушного стрелка Герасимова, механика по приборам Королева. Проект решения комсомольского собрания прочел Иван Шевченко... 

Перед началом штурма Берлина прием в комсомол солдатами, сержантами и офицерами уже овладел возбуждением близкого боя, речи говорить было некогда. Через несколько минут вылет и они в немногих словах старались выразить самую суть. Обсуждался вопрос о приеме в комсомол. На этом же собрании приняли в комсомол и меня. -«В бой пойдете комсомольцами»- сказал комсорг полка. Точно в сказке растет наша молодежь, растет не по дням, а по часам; а летчики иной раз растут и по секундам. Ведь секунда в воздушном бою - большая мера времени. 

Погода резко испортилась. Когда в воздух поднялись двенадцать самолетов во главе ком.эскадрильи капитана Лыкова, но только двум из них удалось достичь края обороны и бомбить артиллерийские и минометные позиции. Лейтенанту Хайбибулину и самолету с бортовым номером 26 из второй эскадрильи. Все остальные самолеты из-за сложных метеоусловий (снегопада) до цели не долетели и вернулись на свой аэродром. До цели оставалось несколько километров, а в небе уже видны черные точки разрывов - постоянные спутники штурмовиков. По мере подхода к цели их количество быстро увеличивалось и притом весь огонь был сосредоточен по двум самолетам. Хайбибулин, покачивая самолет с крыла на крыло, приступил к противозенитному маневру, изменяет направление полета. Ведомый точно следует за ним. Кажется, все небо покрылось шапками разрывов зенитных снарядов на паре штурмовиков. Берут курс на цель.Наконец, вот они артиллерийские позиции. В этом бою летчики проявили исключительное мужество и отвагу: один за другим они трижды проводили штурмовку. В результате были уничтожены четыре орудия в местах с их боевым расчетом. Выполнив задание, штурмовики благополучно вернулись на свой аэродром. Когда мы приземлились и зарулили на стоянку, механик Глебов нам рассказал, что самолет Неверова и воздушного стрелка Стрельцова не вернулся на свой аэродром. Куда они улетели, никто не знает. Кроме этого разбился летчик-истребитель ком. А.Э., зацепив крылом за небольшой костел, при этом благополучно посадив молодого летчика, своего напарника.

Поужинав, пошли отдыхать. Воздушные стрелки ЗАЭ устроились в одном из брошенных домов немцами. Притащили перины, подушки, диван и большие часы с боем и скоро наше жилье приобрело вполне удобный вид. Обманутые Геббельсовой пропагандой люди, все бросив, покидали свои родные дома. И сейчас, летая над Германией, с удивлением видишь массивные продолговатые немецкие кирхи, устремленные в небо, разглядывая целехонькие, никем не поврежденные деревни. Лишь разбитые машины, валяющиеся вдоль дорог, да толпы беженцев, напоминали о войне. При появлении наших самолетов беженцы в страхе шарахались в стороны. Теперь нашим летчикам ничего не стоило открыть пулеметный огонь, точно так же как делали гитлеровцы в 1941 году. Но не могут наши летчики стрелять в беззащитных людей.

Рано утром мы с Николаем Спецовым и Василием Гуриным отправились на аэродром. Стояла тишина. Снег начинал подтаивать. С мокрых деревьев нерешительно срывались прозрачные капли. Но что это: всюду валялись на земле листки. Я беру один из них: читаю. Это немецкая листовка: «Солдаты и офицеры Красной Армии! Раньше вам говорили:»Как освободите свою территорию война окончится. Потом стали говорить: освободите Польшу, на этом и кончится, а сейчас вам говорят: как возьмете Берлин - конец войне. Но знайте: Берлин вам не взять. Здесь вы найдете свою смерть, не верьте своим командирам. Сдавайтесь, переходите к нам!». А на другой стороне листовки -пропуск. - «Ну как, ребята.»-говорит Василий. -«Не нужен нам ихний пропуск. И без пропуска дойдем до Берлина, тем более осталось немного, всего 90 километров, а там на «горбатых» несколько минут и имперская канцелярия под нашим крылом. Скоро мы с вами, ребята»-, сказал Николай,-« в арку Бранденбургских ворот входить будем и на стенах Рейхстага распишемся.». Ну, а пока по своим самолетам к вылету готовимся. Подготовив пулемет к вылету, я вылез из кабины и сел на парашют, который лежал на крыле самолета. С КП в разные стороны расходились летчики. Хайбибулин шел к самолету вразвалку, с планшетом на длинном ремешке, свисающим до самых колен, в мохнатых собачьих унтах, теплой меховой куртке. Простое широкое лицо, внимательный и вместе с тем добродушный взгляд. Сними он летную форму, и его могли бы признать за кого угодно: молодого рабочего или студента, оканчивающего учебу. Со стоянки, где оставив в стороне маскировку, самолет стал выруливать на старт. К взлетной полосе один за другим тянулись штурмовики. Командир включил внутреннюю связь. В наушниках шлемофона сквозь треск и шорох послышался его голос: -« Николай! Как меня слышишь?» -«Хорошо, »-ответил я. -«Тогда все в порядке,»-сказал командир и выключил связь. Вырулив на край взлетной полосы, тяжелая машина остановилась, готовясь ко взлету. Получив разрешение на взлет от дежурного по старту, захлопнув над головой колпак, командир дал полный газ. Штурмовик плавно тронулся с места и стал разбегаться. Затем тряски и толчки прекратились: темная и зыбкая лента горизонта ушла под крыло. В теле появилась необыкновенная легкость - верный и чудесный признак полета. Самолет стал набирать высоту, догоняя впереди летящие самолеты нашей эскадрильи. В воздухе кружились все машины, которые вылетели бомбить Кюстринскую крепость, где еще крепко сидели гитлеровцы. Машины выстроились звеньями на установленной дистанции и взяли курс на Кюстрин. Из под крыла самолета появлялись лесные массивы, хутора и деревни. Слева потянулась железная дорога от станции Кришт на Кюстрин. Внизу, впереди показался г.Кюстрин. Самолеты подлетели к цели.Неожиданно вокруг самолета возникли белые клубочки ваты: «зенитки». Начались разрывы зенитных снарядов. Кудрявые, как барашки на детских рисунках, возникали то справа, то слева, то выше, то ниже, впереди и сзади. Однако я знал, как обманчива безобидность этих барашков. Появись вот такой Цветов вблизи самолета и на мгновение брызнет желтыми огнями и содрогнется машина, задымит мотор, запылает бензобак. А сколько привозили моих товарищей по оружию убитыми или ранеными!

Штурмовики заходят на цель и тысячи тонн бомб летят на головы гитлеровцев.Постепенно крепость превращалась в груды развалин. Крепость, окутанная дымом горела. Под развалинами нашли свои могилы много вражеских солдат и офицеров.

Последующие дни, несмотря на неблагоприятную погоду, наш полк продолжал поддерживать наступление передовых частей пятой ударной армии, разрушая фашистские опорные пункты, уничтожая артиллерию на огневых позициях и в очаге сопротивления. Всюду в нас палили из зениток, из пулеметов, из винтовок. Стрельбы сверху не слышно, но плыли мы среди белых дымков. Только отчаянным напряжением воли я призывал себя быть спокойным. 

Возвращаясь на свой аэродром под вечер, летчики и воздушные стрелки шли ужинать, получив по 100гр. у старшины Ужинали с аппетитом. К этим 100гр. Появлялись и другие фляжки. Мне нравилась жизнь этих людей, совсем непохожая на жизнь в пехотных частях.

Люди здесь подбирались молодые, но уже повидавшие виды. Они не были прославленными героями воздуха, о которых писалось в газетах, но каждому не раз и не два приходилось проделывать нечто такое, что давало им право посмеиваться над рекламой геройства. Один из этих парней, преследуемый «мессершмидтами», пролетел под железнодорожным мостом, другой выбросился без парашюта. А летчики и воздушные стрелки, сделавшие по 80-100 боевых вылетов, считались стариками. Они не раз прилетали раненными в изрешеченных пулями самолетах, живя среди постоянных опасений. До войны они занимались учебниками, футболом, девушками и отсутствие потустороннего мира было для них очевидностью, но сегодня, когда их каждый момент подстерегали зенитки, мессершмидты и фоккера - зачем было им судьбу искушать.

Мой летчик Хайбибулин вовсе не был сорви-головой, все виртуозные посадки и взлеты могли удаваться только находчивому и хладнокровному мастерству. Большой летный институт сочетался с большим летным умением и глубокой тайной уверенностью, что его охраняет судьба. Впрочем мы не скрывали своей веры в рок. А всякие невероятные случаи, наполняющие наши военные будни, эту веру усиливали. Хотя и не часто, о ней заговаривали, но не прятали, не стыдились ее.

Вот и со мной такой случай был. Несколько раз уже мы бомбили эту Кюстринскую крепость. На этот раз, как и всегда, нас встретили зенитки. Отбомбились мы благополучно, делали последний заход. Внезапно зенитный огонь прекратился. Значит должны быть истребители противника. Так и есть: вот он, показался прямо из-за солнца (излюбленный метод фашистских истребителей), круто набрал высоту в метрах 800-стах. Фокке-вульф-190 делает разворот. Я хорошо вижу, как он заходит для атаки. Дистанция между самолетами стремительно сокращалась. Я молниеносно повернул пулемет в сторону истребителя и дал очередь из пулемета. Далековато, надо подождать, как подлетит поближе. Снова навожу пулемет и ловлю самолет в прицел. Пора, и нажимаю спусковой крючок. Но что это? Пулемет не работает. Пулемет перезаряжаю, опять пулемет навожу, нажимаю на спусковой крючок, но, увы, пулемет опять не работает. Еще раз делаю то же самое, и на этот раз пулемет молчит. Я хорошо вижу близко подлетевший истребитель. Что делать? Эх, прощай, мама, не поминай лихом! Сейчас твоему Коле каюк... От земли 700 метров, от смерти секунды. Простите все, кого ненароком обидел. Дистанция между самолетами быстро сокращалась. Осталось немного, 200 метров. Сейчас шарахнет из пушек и пулеметов... Какая уж тут могила, никто ничего не соберет. Теперь ровно 100 метров... Господи Боже... Сейчас вспыхнет самолет как факел. Что делать? А что если навести пулемет на самолет противника и дать ракету? Какую? Красную, зеленую? Нет, простую. Выхватываю ракетницу, вставляю простую ракету, навожу пулемет на истребителя и нажимаю спусковой крючок. Ракета быстро устремилась к Фоккеру. Фашист в спешке дав короткую очередь, завалился в вираж и ушел в сторону. Очевидно не разобрался, что это была ракета, а подумал, что по нему открыли огонь из пулемета. Я посмотрел на тающий в предутренней дымке силуэт Фоккера и вздохнул. Пронесло!

Самолет зарулил на стоянку, выключил мотор. Я открыл фонарь, снял шлемофон, вытер тыльной стороной ладони мокрый лоб. -«Что, жарко было?» - спросил Глебов, механик самолета. -«Признаться, да!»- ответил я и выскочил из кабины. В этом воздушном бою был сбит самолет Бориса Веселова. Самолет из первой эскадрильи, не дотянув до своего аэродрома, разбился. Летчик погиб, а воздушного стрелка нет. Фонарь открыт, купол парашюта распущен, болтались только обрезанные стропы. 

После короткой стремительной Кюстринской операции наш полк стал действовать на стыке двух фронтов у Штетина. Уже который день немецкие войска концентрируются вокруг города Альдам и наши не могут поймать оперативного замысла противника, Во второй половине февраля, чтобы прикрыть истинное направление, обеспечить положение Берлина, противник, получив несколько танковых корпусов, прибывших с Западного фронта, предпринял контрнаступление. Гитлеровцам удалось потеснить наши части.

Во второй половине февраля несколько улучшилась погода. К этому времени противник подтянул авиацию с других участков в район Берлин-Штететин. Здесь он сосредоточил более тысячи самолетов и, разместив на стационарных аэродромах, резко повысил активность истребителей. Противник так же значительно усилил свою противовоздушную оборону, сосредоточив против нашего фронта большую часть истребительной авиации и зенитной артиллерии Берлинской зоны, перебросив также части ПВО с Западного фронта. Мы готовились к вылету. Самолет был готов к вылету.

Механик Глебов, пыхтя, облазил по стремянке всю машину и, убедившись, что на его «крылатом танке» все в порядке, уселся в тени широкого крыла на брезентовые промасленные чехлы в ожидании командира. Проверив свой крупнокалиберный пулемет и дав короткую контрольную очередь в воздух, к нему подсел и я. -«Ну что, Николай? Работает пулемет?» -«Работает. Вот только пулемет при раскате в левую сторону туго идет. Посмотри, пожалуйста.». -«Хорошо. Мы с Шевченко посмотрим.». Иван Шевченко - это оружейник самолета. Сейчас он, действуя длинной отверткой, вводил в курс нового моториста, Монина Сергея. -«Самолет ИЛ-2, Серега, состоит из следующих основных частей: крыльев и хвоста. Имеется также и мотор мощностью аж в тысячу семьсот лошадиных сил, начальником которого вы отныне назначаетесь. В случае необходимости - на подмогу мне и рядовому Старухину,» -Иван отобразил изящный реверанс в нашу сторону,-«так как наш аэроплан, Серега, крепко вооружен пушками и пулеметами. И их ,между прочим, надо регулярно чистить. Я уверен, что вам это задание понравится, А пока для вас есть первое поручение: сходить на склад и получить новую прицельную линию, так как старая сломалась». Неожиданно появился Хайбибулин и Ивана словно ветром сдуло. Механик Глебов подбежал к командиру и, глядя ему в лицо, приложил пятерню к промасленной пилотке: -«Товарищ лейтенант, самолет к боевому вылету готов! Горючее, масло и боекомплект полностью, подвешены бомбы ФАБ-100 и четыре эресса. Взрыватели мгновенного действия». Хайбибулин выслушал механика и строго заметил: - «Отныне всякую болтовню прекратить!» -«Есть прекратить!»- с готовностью отозвался Глебов, поспешил за командиром на осмотр машины и, отыскав глазами Шевченко, погрозил ему кулаком. Довольный осмотром самолета командир сказал экипажу:-«Молодцы! А теперь, друзья, наступает большая работа. Впереди Берлин! Так что всякое блаженное настроение выбросить из головы. Работать как никогда, себя не щадить! Ясно?». -«Ясно, тов. Командир!«-ответил Глебов. -«Старухин, в самолет. Остальные - по местам!». -«Куда летим, командир?»-спросил я. -«В район Альдама.» Механик Глебов, задрав голову, неотрывно смотрел на кабину командира, стараясь не пропустить его сигнал к запуску мотора. Хайбибулин, застегнув привязные ремни, сосредоточенно смотрел приборы и оборудование, изредка переговаривался с оружейником Шевченко, держась за откинутую назад подвижную часть фонаря, стоял на центроплане и кратко отвечал на вопросы летчика, кивая головой, мол все в порядке, командир, оружие проверено. Все в порядке. Хайбибулин снял шлемофон и высунул свою голову из кабины. Встретившись взглядом с механиком, понимающе подмигнул ему, «волнуется». Ракеты еще нет. Механик Глебов, поглядывая в сторону КП, еще раз обошел самолет, остановился у кабины стрелка и улыбнулся мне. Над КП медленно поднялась зеленая ракета. Глебов подбежал к носу самолета. Моторист Монин уже стоял у павой плоскости, готовый по команде механика выдернуть колодки из-под колес. Шевченко помогал растаскивать монтировку. Но вот Хайбибулин поднял руку, Глебов, встретившись с его ставшим вдруг отчужденным суровым взглядом, предупредил товарищей:-«Есть! От винта.». Леонид открыл вентиль воздушной системы, нажал вибратор запуска и двигатель раза два хлопнул, отозвался грозным привычным для уха рокотом. Лопасти винта смешались в сплошной сверкающий на солнце диск. Глухая дрожь прошла по стальному корпусу машины. Механик и моторист выдернули из-под колес колодки, и самолет, взревев мотором, натужно преодолев подъем контура, мягко покатился по раздольному простору. Я смотрел в сторону старта, куда один за другим подтягивались «Илы». Езда по номерам машины. Я знал, чей это самолет: Кокурина, замполка. Командир первой эскадрильи, а затем все остальные. Вот и наш комэска, капитан Лыков. Майор Кокурин состав группу над аэродромом, повел ее в сторону линии фронта. Выше «ИЛов» пронеслась группа истребителей прикрытия. Равномерно шумел мотор,действовал успокаивающе. Из кабины была видна беспредельная пелена облаков,освещенных солнцем. На всем исполинском просторе, который только мог охватить взгляд, начинался торжествующий праздник света, в котором казалось участвовали все цвета радуги. -«До чего же хороши, - сказал я так тихо, словно боясь вспугнуть тишину,- сколько прожил на свете, а такого еще не видел.». А я вот смотрю сейчас на это волшебство, среди такой тишины, и ,кажется, никакой войны нет и, что вчерашний бой - тяжелый сон и никогда не кончится. Далеко внизу, в просветах между облаками, виднелась земля, будто огромная развернутая карта с нанесенным на ней кривыми черточками речушек, прямоугольными дорогами, петлистыми тропами. Невольно вспомнилась песня:»Не надейся стрелок на погоду, а надейся на свой пулемет. Не любуйся на воздух ты чистый, может Фоккер давно уже ждет.». Внизу была немецкая земля. Уже исчезло чувство щемящей боли, которую всегда испытывали летчики при полетах над родной землей. Его сменил душевный подъем, охватывающий всех советских воинов. Теперь в планшетах летного состава лежали карты, на которых красными кружочками были помечены города Германии: Кюстрин Штаргард и др. Бешеным огнем своих ощетинившихся зенитных орудий встречал враг наши самолеты. Под крыльями самолетов начали разрываться большие цветные шары. Это были зенитные орудия гитлеровцев. Вслед за впереди идущими штурмовиками Хайбибулин вел машину в свободное от зенитного огня «воздушные ворота». Немецкие зенитчики уже хорошо изучили наши тактические приемы. Высоту им определять нетрудно, скорость вообще известна, маневр легко предугадать заранее, хотя и предугадывать нечего. Противозенитный маневр стал шаблоном. А кругом все зенитные разрывы...



воробей, вождение зеркало, зеркало заднего вида, птица, перья, крылья, развевающиеся

воробей, вождение зеркало, зеркало заднего вида, птица, перья, крылья, развевающиеся | Пикист воробей, ведущее зеркало, зеркало заднего вида, птица, перья, крылья, развевающиеся Public Domain

Соответствующие изображения без лицензионных отчислений

  • птица, крылья, развевающиеся, природа, животное, ягоды, природа обои Всеобщее достояние
  • пассажиропоток, авиакомпания, авиация, воздушный транспорт, зеркало заднего вида, зеркало заднего вида, воздушное движение, трафик, туризм, самолет, Airbus Всеобщее достояние
  • воробей, птица, птицы, природа, коричневый, перо, красивые, перья, крылья, глаза, клюв Всеобщее достояние
  • косметика, пудра, помада, косметическая кисть, зеркало заднего вида, макияж, аксессуары, красота Всеобщее достояние
  • мотоцикл, дорога, скорость, зеркало заднего вида Всеобщее достояние
  • косметика, пудра, косметическая кисть, зеркало заднего вида, макияж, аксессуары, красота Всеобщее достояние
  • зеркало заднего вида, перспектива, прошлое, автомобиль, закат, сзади, небо, вождение, солнце, облака Всеобщее достояние
  • воробей, сперлинг, птица, природа, перо, оперение, крупный план, нахальный, мир животных, законопроект, атмосферный Всеобщее достояние
  • воробей, птица, ветка, прут, взгромоздился, животное, чирикать Всеобщее достояние
  • скутер, азия, азиатка, путешествие, мотоцикл, дорога, обочина, город, транспорт, путешествия, путешествия Всеобщее достояние
  • воробей, птица, воробьи, природа, животное, сперлинг, перо, птицы, оперение, крупным планом, законопроект Всеобщее достояние
  • животное, птица, птичка, Толстый мяч, перо, Пища, оперение, Певчий птица, воробей, Сперма Всеобщее достояние
  • воробей, птица, воробьи, природа, животное, сперлинг, перо, крупный план, птицы, оперение, крыло Всеобщее достояние
  • косметика, пудра, помада, косметическая кисть, зеркало заднего вида, тени для век, пудра в шариках, макияж, аксессуары, красота, плоская планировка Всеобщее достояние
  • колибри, птица, природа, тропический, крылья Всеобщее достояние
  • воробей, птица, оперение, природа, сперлинг, животное, перо Всеобщее достояние
  • животное, зимородок, птицы, клюв, птица, наблюдение за птицами, цвет, красочный, дневной свет, перья, немного Всеобщее достояние
  • воробей, птица, милый, маленький, маленький, перья, смешной, круглый, живая природа, милые обои, 4k обои Всеобщее достояние
  • птица, животное, сова, сипуха, крылья, клюв, перо, хищник Всеобщее достояние
  • пудра в шариках, кисть, зеркало заднего вида, макияж, красота, косметическая кисть, косметика, шарики, краска, пудра, живопись Всеобщее достояние
  • зимородок, натуральный, птица, живая природа, животное, цвет, дерево, лист, перо, синий, 覓 еда Всеобщее достояние
  • Лебедь, птица, природа, животное, белый, дикая природа, озеро, перо, вода, дикая, утка Всеобщее достояние
  • воробьи, два, птицы, пара, оперение, клюв, животный мир, перо, птица, природа, сперлинг Всеобщее достояние
  • животный мир, птицы, птица, наблюдение за птицами, курица, петушиный гребешок, перья, трава, наземные птицы, домашний скот, самец Всеобщее достояние
  • животное, птица, облако, цапля, перья, рейс, туманный, пейзаж, отлив, природа, фотография природы Всеобщее достояние
  • птица, чайка, полет, крылья, чайка, животное Всеобщее достояние
  • птица, животное, дикая природа, природа, крылья, перо, дикий, компактный, клюв, воробей, певчая птица Всеобщее достояние
  • воробьи, семья воробьев, птички, чаты, группа, вместе, команда, коллектив, сперлинг, прикол, монтаж Всеобщее достояние
  • животное, птица, воробей, Сперма, Passer domesticus, Пара, Певчий птица, Щебечут, Щебечут, воробей, весна Всеобщее достояние
  • vw beetle, авто, фольксваген, олдтаймер, транспортное средство, жук, классика, фольксваген, винтаж, ностальгический, зеркало заднего вида Всеобщее достояние
  • домашний воробей, красивый воробей, пакистанский воробей, воробей, красивая птица, птица, воробей, та же птица, красивая птица, маленькая птица, маленький воробей Всеобщее достояние
  • зимородок, птица, синий, оперение, природа, элегантный, синие перья, водоплавающие птицы Всеобщее достояние
  • животное, птица, дикие птицы, воробей, морда, клюв, перья, крылья, полет, природный, пейзаж Всеобщее достояние
  • птица, животное, сова, неясыть, полет, крылья, клюв, перо, хищник Всеобщее достояние
  • зеркало заднего вида, зеркало, автомобиль Всеобщее достояние
  • Животные, птицы, чайки, полет, крылья, движение, природа, живая природа, дом, перья Всеобщее достояние
  • гриф, птица, крылья, добыча, мусорщик, дикий, хищник, муха, перья, птичий, животное Всеобщее достояние
  • перо, муха, гусь, крылья, полет, перья, животное Всеобщее достояние
  • зеркало заднего вида, зеркало, зеркало заднего вида, отражение, природа, дерево, декорации, пейзаж Всеобщее достояние
  • зеркало заднего вида, зеркала, зеркало, закат, дорога, шоссе, разноцветное, зеркальное отображение, авто, трафик, драйв Всеобщее достояние
  • воробей, птица, Сперма, перо, оперение, мир животных, Крупным планом, Нахальный воробей, законопроект, крыло, Сидящий Всеобщее достояние
  • животное, птица, ветки, перья, полет, спрыгнуть, природа, оперение, воробей, дикая природа, крылья Всеобщее достояние
  • птица, животное, сова, неясыть, полет, хищник, крылья, клюв, перо Всеобщее достояние
  • пора идти, лягушка, до свидания, грустный, багаж, тележка, смешной, милый, зеркало заднего вида, уехать, заброшенный Всеобщее достояние
  • Воробей, воробей, гнездо, строить, весенний рот, птица, перо, крупным планом Всеобщее достояние
  • животное, птичий, воробей, птица, макрос, сидя, оперение Всеобщее достояние
  • рука, детский кардинал, кардинал, птица, муха, крылья, перо, дикая природа, клюв, дикая, дом Всеобщее достояние
  • Воробей, Сперлинг, птица, животное, птичка, оперение, перо, нахальный, природа Всеобщее достояние
  • косметика, тени для век, под покраску, разноцветный, макияж, пудра, тени, консилер, коричневый, зеркало заднего вида, палитра Всеобщее достояние
  • орел, птицы, хищная птица, парящий, ветер, полет, крылья, размах крыльев Всеобщее достояние
  • Воробей, птица, оперение, природа, Сперлинг, животное, перо, Сад Всеобщее достояние
  • воробей, птица, ванная, душ, птичий душ Всеобщее достояние
  • животное, птица, наблюдение за птицами, природа, взгромоздился, тростник, воробей, болото, дикая, дикая природа Всеобщее достояние
  • страусиное перо, перо, легкость, штраус, крупный план, птичье перо, оперение, птица, воздушный, нежный Всеобщее достояние
  • алый ибис, птица, крылья, перо, дикая природа, клюв, дикий, дом, на открытом воздухе, птичий, величественный Всеобщее достояние
  • сипуха, птица, сова, природа, дикая природа, добыча, крылья, охотник, муха Всеобщее достояние
  • животное, птица, черноголовая чайка, перья, полет, полет, чайка, озеро, природа, оперение, чайка Всеобщее достояние
  • колибри, птица, крыло, развевающиеся Всеобщее достояние
  • воробей, птица, певчая птица, природа, перья, дикая природа, животное, клюв, крыло, на открытом воздухе, природные Всеобщее достояние
  • Перья павлина, оперение, опал, животное, павлин, красочный, природа, цвет, птица, узор, великолепный Всеобщее достояние
Загрузить еще .

МАЛГОРЗАТА БОРЖЕШКОВСКАЯ - стихи - Pisarze.pl 9000 1 Филип Вроцлавский

Гданьск с эффектом янтаря

У меня такой Гданьск между Стшижей и верфью,
полный блоков Гомулки,
с улыбающимися лицами, нарисованными пастельными мелками,
где тополя выросли сверх меры, и клоны...
клонов нет,
но вдали облака еще монтируют стальные краны,
и мост у Яна з Колна цветет как бархатцы

старая голубятня обнимает бетонную стену
все еще трепещет

меня там нет,
так же как нет холмов за рекой, полно щебня, хлама
и постгерманских касок,
так же нет следов от пуль на стенах доходных домов,
за совсем новым решетка с цифровым замком есть история,
стаканы на полках не бьют тревогу,
когда поезда спешат в Новый Порт

мой Гданьск между верфью и проклятыми казармами Нарвика,

между декабрем и декабрем,
между остановками городского поезда и скрипучим трамваем номер 10
перекрывает янтарный диск стадиона,
и на его арене мы жадно рвемся пополам, на четверть, в клочья
и складываем криво как плохо разрезанный пазл
с большой буквой S на картинке


Достаточно окна

, если вы хотите подарить мне дом, в нем не обязательно должны быть стены,
достаточно окна, повешенного на ветке бука,
достаточно окна, главное, чтобы в нем были ставни и вид на четыре стороны дома. мир

дверь не нужна, я войду через ворота с ветра,
и пусть он несет тот же запах, что и тот, в котором мы сегодня отмокли,
прогулка по лугам, запах сухой травы и полыни

без топпера на крышу, крыша тоже не нужна -
будут облака и красные листья бука

но окно, окно, в котором я должен стоять,
жду с кошкой на плече твоего возвращения
из мира глухо закрытых ворот
и высоких порогов


Восторги

о чем бредит ребенок?
самое главное - мыльный пузырь,
воздушный шар в форме сердца,
сладкая вата розовая и сладкая, липкая к носу и пальцам,
пес с желтым ухом и вторая дискета,
что от него сбежала муха и он так смешно прыгает

они в восторге от блестящего каштана среди ржавых листьев,
картина на стену с котенком и двумя воробьями,
розовый камешек и новоиспеченные мамины туфельки,
ниточка баба лета и желе с клубникой,
и божья коровка , потому что он будет считать точки сам по себе

и самая восхитительная поездка на лифте высоко, высоко
и то что она сама может выбрать кнопку,
а потом облако, которому
улыбнется и превратит его в мышку или слона

со сладкими и липкими пальчиками из розовой ваты

г-н К.и этика

Г-н К. всегда хотел стать философом,
это казалось ему важным и полезным занятием,
уже в юности он бросал волосы Шопенгауэру,
или стоически, терпеливо клал их на лоб Марку Аврелию

в фазе увлечения эстетикой даже купил тогу,
потом посадил яблоню и смотрел на звезды пока ждал яблок.

Мистер К., как муж, немного нетерпеливый, перескакивал
из мейнстрима в мэйнстрим,
с поля на поле,
с саса на лес

логика его пугала, онтология его захлестывала,
теорию познания он считал не осмысленной
и неосвоенной

изучение Канта и Томаша в очереди к стойке налоговой инспекции,
принятая этика, заслуживающая дальнейшего размышления,
г-н К.он поставил перед собой цель искать приличия - никакие определения не важны,
искал экземпляр, живой пример, чистый как кристалл, горящий как куст
и вообще

однажды он даже нашел женщину, сидящую на скамейке в парке,
но это было не прилично,
и сопровождающую в очень темных очках

с тех пор
Мистер Кей решил заняться математикой,
сейчас прибавляет,
но все равно 2 и 2 не хотят быть 4

это просто неприлично


г-н К.и веганский

Мистер К. открывает окно,
вырезает снежинки из бумаги
и приклеивает к стеклу снаружи,
поправляет на зиму корректором

знаменитости заявляют о ненависти к мясу
и любви к коровам,
в знак протеста они не пьют молоко кроме сои

усыновить коал, диких кабанов и изнасилованных коров,
леса снова горят в Австралии,
Мистер К. сгорает от гнева,
что мешает ему, как густой дым над Сиднеем

на стенке телевизора булавками рвут
волосы с голов,
от безысходности за судьбу кенгуру, ледников, Греты
и над углеродным следом
(аккуратно, чтобы не испортить изысканные прически)

Мистер К.надевает старый махровый халат
и немодные тапочки из давно минувших времен
и отмечает церемонию с еще живой елкой;
читает книгу об эскимосских охотниках на тюленей,
потягивает кофе с жирным молоком и закусывает бутербродом с ветчиной,
Мистер К. считает себя диссидентом

знаменитости садятся на частные самолеты, чтобы пролить слезу в Австралии
и сделать селфи на фоне горящих коал

во время стоповера
в Китае еще успеют купить вагон одежды из последних коллекций
и Айфон

последнего поколения

углеродный след размазывается по лобовому стеклу, эскимос стучит по лбу -
листовок, пропагандирующих веганскую диету, сброшено с самолета
Мистер К.тянется к черному пудингу,

за окном
неизвестный
Бог его знает
каждый


Когда я смотрю Свадьбу.

Эй Свадьба, эй Свадьба,
вечно поет, всегда искушает,
свадьбы никто не может задушить в нас,
вечно кругом, кругом,
вечно откуда-то парень зовет,
девушки танцуют, мальчики танцуют,
ведут в Европу,
блять музыка, мария пророчество,
пляшет молодой, пляшет старый,
где-то играет рог, кони в болоте,
ум тонет, ум тонет.

Красочно и на слух,
слушай, если хочешь,
если женишься богато,
пусть свадьба не кончится проигрышем,
пусть хватит на Гавайи.
Ну и мульча на пороге становится
и выигрывает грустные нотки.
Все пьют, никто не травится,
водка равняется людям быстро,
орел в дерьмо не полетит,
что столько веков назад,
и тлен над нами сияет.
Новая Шела, новая Шела,
танцуют Дева и Рэйчел.
Чепец закинул шапку,
хором все, все хором!

Мульча ведет нас обратно в поле,
и мы преклоняемся перед прахом,
и мы все еще образуем призраков,
хотя мир вокруг так хрупок
и хотя тени все еще сгущаются.
Дадс смеется по углам,
мы танцуем как сумасшедшие.
Изменится ли что-нибудь, Поэт,
мелькнет ли полярное сияние,
Или мы снова его увидим?

На свадьбу, на свадьбу, снова лидируют
политиков.
А за ними призрачный ряд,
может просто уйти отсюда?

На свадьбу, на свадьбу!
У нас уже слишком много свадеб.


ТИВИ ВИРУС

Вирус, вирус, вирус,
вирус, с вирусом, ок.. вирус
ругательство на кончике языка,
на языке и у нас вирус.

Корона, корона, коронки,
диадема и эксперт в короне,
корона на голову,
руки предварительно помыть.

Болезнь, больница, инфекционные заболевания,
политик, редактор и диктор,
вирус льется с экрана
как наливка из яиц.

Он цепляется за чувства и мысли,
удваивается и утраивается и умножается
и зрительская аудитория умножается для них,
для всех их на телевидении.

И люди как зомби, как марионетки,
паника, паника, паника,
катятся в каше
СМИ паника в никуда.

А скоро всё продезинфицируют,
мылом и жидкостью и щёлочью,
и должны продезинфицировать тупость,
которая ещё с тиви льётся.

И, может быть, когда закончится пандемия,
пандемия, пандемия, пандемия,
, мы будем смотреть на все более осознанно
или хотя бы более критично на себя.

Реклама .

Время в пути - Патрик Ли Фермор - электронная книга

Рис. Дмитрий Пападимос / CC BY-SA 3.0

Патрик Ли Фермор (1915–2011)

Британский писатель, солдат, эрудит и путешественник. Известен своей выдающейся ролью в греческом Сопротивлении во время Второй мировой войны. В 2004 году Елизавета II сделала его рыцарем-рыцарем.

В Польше опубликованы две его книги: Mani.Wędrówki po Peloponezie (2013) и Czas silczenia (2015). «Время в пути» — первая часть трилогии о путешествии по довоенной Европе в Константинополь.Книга вышла в 1977 году. Рассказ о следующих этапах путешествия продолжается в томе «Между лесом и водой», а затем заканчивается в «Разбитой дороге», вышедшей уже после смерти автора.

Произведения Фермора считаются классикой литературы о путешествиях. Слава его книг не уступает автору. Поклонники Фермора культивируют память о его красоте, фантазии, доброте, эрудиции и небывалой памяти.

Ева Ледохович

Выпускница факультета польской филологии и искусствоведения. Она писала и публиковала эссе о современной польской поэзии, работала в Центральной Европе представителем британских и американских издательств, таких как Harvard University Press, Yale University Press, University of Chicago Press. Переводчик, в частности, Элизабет Гилберт, Дэвида Лоджа, Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, Веслава Адамчика и Лили Кинг. Автор двух томов стихов. Она интересуется феноменом пространства и времени.Увлекается музыкой и путешествиями. Жена, мать одной дочери.

Linque tuas sedes Alienaque litora quaere, o iuvenis: maior rerum tibi nascitur ordo. Ne succumbe malis: te noverit ultimus Hister [1], Te Boreas gelidus securaque regna Canopi, quique renascentem Phoebum cernuntque cadentem maior in externas fit qui нисходящие harenas.

Петроний, Фрагмент XXVII

Я ударил по столу, крича: Хватит! Я хочу пойти широко. Ну что, мне вздыхать, страдать постоянно? Это я свободен, свободен, как облака, Ветер мог нести меня по миру.

Джордж Герберт, Иго

Дни подарков прошли - Мальчики выросли и снег растаял, Прошли годы штампов - Сегодня мы живем, где районы Серы и пресны; время пути подарило нам Праздник Сияния или что хотите... что хотите.

Луис МакНис, Богоявление

Вступительное письмо Ксану Филдингу

Дорогой Ксан,

Я только что закончил воссоздавать свои старые путешествия - я свеж в памяти их время - так что последующие события тоже кажутся не за горами.Трудно поверить, что прошло более тридцати лет с 1942 года, когда мы впервые встретились - на Крите, оба в черных чалмах, высоких сапогах, каждый в белом козьем тулупе и с чудесным кинжалом с серебряной рукоятью, и из слоновой кости, и мы оба были мрачны. У нас было много приключений, много встреч после первой на склонах Кедроса, и наш нерегулярный воин счастливо изобиловал длительными периодами бездействия: мы отдыхали в горных укрытиях на орлиных высотах, у нас были ветви как потолок, звездные созвездия или с капающих ледяных сталактитов, нас окружали каменные игры, и мы рассказывали друг другу о жизни до войны.

Казалось бы, именно нечувствительность к плохим условиям в пещерах и быстрота реакции на угрозу окажутся самыми полезными способностями для жизни на оккупированном Крите. Между тем к известняковым скалам нас привел старомодный выбор греческого языка в школе. Совершенно неожиданно для такой современной войны армия с необычайной проницательностью осознала, что древний язык, пусть даже несовершенно освоенный, окажется воротами в современный язык - и вот тут-то и приходят скалы во внутренние районы и на остров во многих причудливых формах.Странно, что их так много, потому что греческий язык довольно рано перестал быть обязательным; в наших школах, где ее все еще учили, это был всего лишь добровольный выбор извращенного и эксцентричного меньшинства — быть может, по незнанию подсказанный детским вниманием Кингсли [2] — и, по-видимому, давнее стремление оставило смутный, но очень дорогой след в все эти пещерные люди случайно.

Так получилось, что ни у одного из нас образование не сложилось так, как ожидалось: твое прервали несчастные случаи семейной судьбы, а мое - увольнением из школы; мы оба начали раньше, чем большинство наших сверстников.Наши первые бродяги — вездесущие бродяги без гроша в кармане, на которых взрослые морщились, но которые были так милы, — были совершенно такими же; а когда мы для развлечения рассказывали друг другу нашу довоенную историю, то вместе пришли к выводу, что катастрофы, заставившие нас отправиться в путь, были вовсе не катастрофами, а странным стечением обстоятельств.

Эта книга представляет собой попытку собрать и систематизировать как можно больше подробностей из тех самых ранних, о которых до сих пор сообщалось случайно и случайным образом.История, которая должна была закончиться в Константинополе, оказалась длиннее, чем я предполагал; поэтому я разделил его на два тома [3]. Первая часть обрывается посреди важного, хотя и случайного моста, протянувшегося через центральный Дунай. Остальные последуют позже. С самого начала я хотел посвятить эту книгу вам, что и делаю прямо сейчас с восторгом и немного церемонно, как тореадор бросает шляпу другу прямо перед корридой. Кстати, позвольте мне использовать это письмо как своего рода введение.Я хочу, чтобы история, когда она начинается, бросала ее прямо в глубокий конец, без длинных вступлений. Однако сначала я кратко опишу, как происходили эти путешествия.

* * *

Нам нужно вернуться немного назад.

На втором году Первой мировой войны, вскоре после моего рождения, моя мать и сестра уплыли в Индию (мой отец был там государственным служащим) и оставили меня, чтобы семья выжила, если подводная лодка затонет. Было решено послать за мной, когда на океанах будет безопаснее, но так как этого не произошло, было решено, что я увижу быстрый и победоносный конец войны в Англии.Но война длилась долго, и корабли ходили редко; прошло четыре года; на этот переходный период я ​​был отдан под временное, неизбежно продолжительное попечение доброй, простой семьи. Тот период разлуки был противоположностью мучениям, описанным Киплингом в рассказе «Баа, баа, паршивая овца». Мне разрешили делать то, что я хотел. Я не знал о несоблюдении запретов, потому что не получал никаких, а получал еще менее строгие увещевания или порки. Новая семья на фоне амбара, стогов и чертополоха в тени кустов, волнистых кустов и гряд - это мои первые запоминающиеся образы; поэтому первые годы, которые считались такими важными и формирующими, и которые я провел более или менее как маленький фермерский ребенок, распущенный, оставили во мне воспоминание о состоянии полного, безмятежного блаженства.Поэтому, когда моя мать и сестра наконец вернулись, я побежал через поля и отбивался от их агрессии с дикцией, типичной для округа Нортгемптон; тогда они поняли, что имеют дело с маленьким, довольно недружелюбным дикарем. Радость встречи охладила страшное разочарование. Но меня втайне привлекали эти прекрасные незнакомки: они экстравагантно превосходили мое воображение. Меня очаровал крокодиловый узор на туфлях, которыми заканчивался один, и матросский мундир другого, старше меня на четыре года: плиссированная юбка, три белые полоски на синем воротничке, черный шелковый шарф с белой тесьмой и свисток, и фуражка с околышем, на котором В то время я не мог прочитать золотые буквы надписи "HMS Victory".Между ними черный пекинес с лапами, как в белых гетрах, который подпрыгивал в высокой траве и бешено лаял, словно поймал след.

Кажется, годы чудесной игривости привили мне неспособность подчиняться любому принуждению. Благодаря такту, обаянию и мастерству, подкрепляемым моей нетерпеливой готовностью продать себя, а также Лондоном и Питером Пэном, «Где кончается радуга» [4] и Чу Чин Чоу [5], моя мать сумела полностью изменить мои чувства и, как такой, меня приручить.Тем не менее, мои ранние образовательные начинания, когда пришло их время - детский сад, потом школа моей сестры, куда принимали и мальчишек, и, наконец, страшная подготовительная школа близ Мейденхеда, названная в честь кельтского святого, - закончились одной большой катастрофой. Невинный на вид, теперь более отполированный, по-юношески свободный в обращении, поначалу я получил отличные отзывы. Но как только начали проявляться мои ранние наросты, эфемерные качества стали рассматриваться как жестокая маска Фаунтлероя [6], цинично надетая скрывающимся под ней чудовищем в стиле Чарльза Аддамса, — которая еще более мрачными красками показала сумму моих беззаконий, которые вскоре начались. расти.Когда я сегодня вижу таких детей, меня переполняют сострадание и ужас.

Сначала семья была в ужасе, потом в отчаянии. Когда мне было около десяти лет и надо мной особенно издевались, меня отвели к двум психиатрам. В недавней биографии Вирджинии Вульф я с жаром прочитал, что она посоветовалась с первой из них, с той, что покрасивее; может быть, я наблюдал за ней с другого конца приемной, подумал я на мгновение, но, к сожалению, ее визиты были еще до моего рождения.Второй, более суровый, психиатр рекомендовал отправить меня в прогрессивную школу совместного обучения для трудных детей недалеко от Бери-Сент-Эдмундс.

Salsham Hall, в Salsham-le-Sallows [7], был неприметной, но очаровательной резиденцией; поместье, окружавшее дикое озеро и лесной массив, лежало под широкими, плотно скрещенными церковными башнями небес Саффолка. Управлял им седовласый мужчина с безумными глазами по имени майор Правдивый. Я знал, что мне там понравится, с того момента, как я взглянул на разношерстный, эксцентричного вида кадр, я заметил двух бородатых мужчин - редкость в то время - а также их одежду из домотканого полотна, с характерными кистями, тяжелыми браслетами , янтарь, и подопечные, около тридцати юношей и девушек от четырех до почти двадцати, одетых в коричневые кафтаны и сандалии.Среди них были: и измученный какими-то приступами почти-музыкальный гений, и племянник миллионера, гонявший машины по проселочным дорогам с палкой в ​​руке, и хорошенькая дочка адмирала, не сдерживавшая своей склонности к клептомании, и сын младшего воинского чина, мучимый ночными кошмарами, пораженный заразной наследственной страстью к геральдике, и всякими отсталыми в развитии, сомнамбулами и мифоманами (под которыми я подразумеваю тех, у кого больше воображения, чем у остальных, кто - нам никто не верил - не причинил вреда), а в конце такие гады, как я, только очень грубые.Мероприятия майора в амбаре - дань уважения природе и народный танец, в котором участвовали как сотрудники, так и дети - поначалу меня немного ошеломили, поскольку мы все присутствовали на них обнаженными. Грациозно и степенно, в ритме мелодии, исполняемой на фортепиано и флейте, мы промчались по традиционным танцам: «Собирание горошка», «Круглый тур» и «Собирание палочек» и «Старый крот» [8].

Была середина лета. На кончиках наших пальцев были огороженные сады с гигантскими красными и золотыми ягодами крыжовника; сети, натянутые на отяжелевшие от смородины кусты, пересекали планы скворцов, но не нас; за ними деревья спускались и вместе с уровнем грунтовых вод тянулись в темную и заманчивую даль.В мгновение ока я понял, что означал этот пейзаж - жизнь под лесным деревом. Нам потребовалось всего несколько дней, чтобы выбрать пастушку Марион и укомплектовать команду; по нашему настоянию девушки соткали несколько ярдов льняной ткани бутылочного цвета во время лечебных занятий у станков; вырезали, потом в воротник, отделанный зубчатым узором, вшили простые капюшоны, потом вырезали луки и привязали тетивы, собрали малиновые прутья для стрел и пошли в лес.Нас никто не останавливал: Fay ce que vouldras[9] был там единственным законом. Английская школа, в тот момент, когда она отклоняется от общепринятого учебного плана, становится оазисом странностей и настоящей комедией, настолько, что о ней хочется говорить дольше. Смутно подозревавшиеся нарушения со стороны персонала или пожилых подопечных, или и то, и другое — вещи, о которых мы, поглощенные лесными экспедициями, знали мало, — привели к закрытию учреждения. Но вскоре мне дали «второй шанс»: изгнанник из леса очутился среди розг и плетей еще одной страшной подготовительной школы, но после предыдущего периода такой поразительной свободы можно было предвидеть — ненадолго.

Матери пришлось столкнуться с этими радикальными поворотами. Я мог неожиданно оказаться дома в середине триместра: так было в Додфорде, маленькой деревушке с соломенными крышами, расположенной у подножия холма, покрытого лесом, полным наперстянок (и лис, конечно [10]). через который протекал ручей, как главная улица; ее мать посвятила себя написанию пьес и в то же время, хотя и нелегко, научилась управлять бипланом в аэропорту за сорок миль; то же самое было и в студии Primrose Hill Studios возле Риджентс-парка, откуда доносился рев запертых львов в зоопарке по ночам, и где она побудила Артура Рэкхема [11], соседа из того же монастырского коридора, нарисовать фантастические сцены на внутри нашей входной двери: птичьи гнезда, плывущие по воде при порывистом ветре, эльфы, строящие козни под торчащими корнями деревьев, мыши, пьющие из желудей; и не раз это случалось на Пикадилли в доме номер 213, куда мы переехали позже и где головокружительная лестница вела к чудесной Пещере Аладдина, которая была нашей квартирой с видом на длинные ряды маяков и акробатические неоновые огни площади Пикадилли.Меня, виновника, посадили на коврик, спину отрезал директор школы, которому предстояло произнести депрессивную перору. Мать волновалась, но у нее было слишком много воображения и чувства юмора, чтобы надолго затуманиться. Тем не менее каждая такая неудача на время наполняла меня суицидальным отчаянием.

Эта конкретная катастрофа совпала с прибытием отца, который редко покидал кабинет директора Индийской геологической службы. С мамой они к тому времени уже были в разводе, а так как его каникулы были каждые три года, мы почти не знали друг друга.Внезапно, словно по мановению палочки, я очутился где-то высоко над озером Маджоре, а потом над Комо, пытаясь проследить его исполинские шаги сквозь озлобленные горы. Он был заядлым естествоиспытателем, гордился титулом FRS [12]; действительно, он обнаружил индийский минерал, названный его именем, и червяка с восемью волосками на спине, и - хрупкая находка! - структура снежинки. (Когда много позже я смотрел на белые лепестки в Альпах, Андах или Гималаях, я задавался вопросом, принадлежат ли они ему.)Венчает снаряжение чрезвычайно высокая и худощавая фигура отца в норфолкском пиджаке [13] (цвета перца и соли) и бриджи. Нагруженный полевым биноклем и сачком, я задыхался, когда он долбил кварц и амфибол у подножия Монте-Роза или вытаскивал из коробки увеличительное стекло, чтобы изучать окаменелости и насекомых на Монте-делла-Кроче. В такие моменты его гулкий голос тоже был полон энтузиазма. Отец бережно разложил лесные цветы на моховой подушке в коллекционном ящике, собранном для того, чтобы потом классифицировать их; иногда он останавливался, чтобы делать наброски акварелью, которую обрабатывал прямо на камне.Какая перемена, подумал я, после всех слонов и джунглей, полных обезьян и тигров, которые, как я безошибочно вообразил, должны были быть его повседневным средством передвижения и окружением. Из последних сил я тащился за ним и по многочисленным галереям живописи северной Италии.

* * *

Наступили три мирных года. Гилберт и Филлис Скотт-Малден жили в большом доме с диким садом в графстве Суррей со своими тремя сыновьями и полдюжиной мальчиков, готовившихся под их крылом к ​​общему вступительному экзамену [14].(Ни о них, ни о сестре миссис Скотт-Малден Жозефине Уилкинсон, оказавшей впоследствии на меня сильное отдельное влияние, я не могу думать без глубочайшей благодарности и сочувствия.) Он был превосходным филологом-классиком и добрым и терпеливым общим учителем, а она дополняла его учебный план большой любовью к литературе, особенно к поэзии, и к живописи. Временами я все еще мешал, но жизнь стала спокойнее, и я быстро стал успешным в предметах, которые мне нравились, во всем, кроме математики, где моя неумелость ощущалась сродни кретинизму.Мы писали пьесы, разыгрывали сцены из Шекспира или лежали на траве под каменным дубом, под рукой была тарелка со сливами, и мы слушали, как мистер Скотт-Малден читает «Лягушек» в переводе Гилберта Мюррея, а иногда и в оригинальный язык, чтобы выявить и объяснить комические отрывки и подчеркнуть звукоподражание. Среди ветвей огромного грецкого ореха мы построили дом, к которому на полпути вели веревочные лестницы, потом приходилось подниматься в одиночку; Мне разрешили остаться там на весь летний семестр последнего года обучения.Несмотря на математику, я проскользнул через Общий вход и с необоснованной уверенностью стал смотреть на жизнь впереди меня в государственной школе.

* * *

Чтение Темных и Средневековья чрезвычайно окрасило мои представления о прошлом, поэтому Королевская школа в Кентербери вызвала во мне совсем другие эмоции, чем у Сомерсета Моэма [15]; они были ближе к чувствам Уолтера Патера [16], остановившегося там семьдесят лет назад, и, как мне хотелось представить, вероятно, такие же, как — даже раньше — Кристофер Марлоу.Я не мог поверить, что школа была основана в самом начале англо-саксонского христианства, то есть до шестого века: останки Тора и Вотана [17] едва перестали тлеть в лесах Кента; в этом свете самая старая часть построек оказалась почти современной, датированной всего через несколько десятилетий после норманнского вторжения. Головокружительные и опьяняющие древности, как паутина, окутывали человека там чудесным чувством: возвышенной и темной атмосферой, которая показывала знаменитые места науки, основанные восемьсот или тысячу лет спустя как блестящие новые предприятия,[18] и придавала ауру почти доисторический миф с его древними кварталами бескрайних зеленых просторов, с огромными вязами, темным аркадным проходом Темного входа, обваливающимися арками и аркадами — и пока я гулял по этим районам, еще и с роем галок, оживляющих вершины великий собор Андегавана, с духом святого Фомы Бекета и прахом Черного принца [19].

Хотя в конечном итоге это была любовь без взаимности, какое-то время у меня все было хорошо. Мне нравились почти все, от главного директора до нашего коменданта, и, может быть, не очень последовательно, но тем не менее я хорошо разбирался в мертвых и живых языках, в истории и географии - опять же во всем, кроме математики. Я обнаружил, что мне нравятся спортивные соревнования; Я любил бокс, и у меня это хорошо получалось; летом вместо крикета я выбрал греблю, благодаря чему мог спокойно лежать на берегу реки Стаур, в ее верховьях, вдали от ритмичных ударов и криков, и погрузиться в чтение Лили Кристин [20] или Гиббон ​​[21], или сплетничая с такими же сибаритами в тени плакучих ив.Стихотворение, подражательное и гневное, но напечатанное в школьных журналах, вылилось из меня, как эктоплазма. Я много писал и читал, пел, спорил, рисовал и рисовал; У меня были небольшие успехи в актерской игре, режиссуре, дизайне и рисовании декораций; Я подружился с талантливыми и предприимчивыми коллегами. Одним из них был Алан Уоттс, на год старше его, состоявшийся филолог-классик, который еще будучи студентом написал и опубликовал серьезную книгу о дзен-буддизме — выдающееся достижение, за много лет до того, как это направление вошло в моду.Позже он стал признанным авторитетом в области восточных и западных религий. (В автобиографии «Своим путем», появившейся незадолго до его безвременной кончины несколько лет назад, он пишет о моих неприятностях в школе — и особенно об их внезапном окончании — и горячо защищает меня; если он не вполне осознает в один или несколько вопросов, это не их вина).

Что пошло не так? Думаю, теперь я знаю. Похмелье после ранней детской анархии - что еще? - он подтолкнул меня к читательским попыткам сделать мою жизнь похожей на литературу: я как можно быстрее воплощал идеи в дела, предвосхищая любую мысль о наказании или опасности, что приводило к хаосу, потому что я казался чрезвычайно активным и возбудимым.Я сам был поражен этим процессом и смущен других. «Ты сумасшедший!» — кричали старшие студенты и дежурные офицеры при вскрытии моих новых выходок и хмурились, как мельники [22], впиваясь в меня недоуменными взглядами. Многие из этих проступков включали, помимо нарушения правил, еще и пересечение границ – пересечение забора в ночное время и тому подобное, из которых раскрыта была только половина. Меня часто наказывали шлагбаумом за то, что я выходил за территорию школы и переписывал километры латинских гекзаметров.Тем не менее промежуток между более серьезными ссорами постоянно заполнялся мелкими выходками: рассеянностью, забыванием, куда и в какое время докладывать, или постоянной потерей вещей. «Я оставил свои книги в тени» оказалось очередной неприятностью. У меня были дикие драки, а также нелепое поведение, которое объяснялось, наверное, метко желанием покрасоваться: «Вечный шутник», — обыкновенно говорили; и даже после того, как мне удалось рассмешить других, я все равно услышал: «Клоун». Это все еще резкий герундий! Бронирование часто производилось дежурными офицерами.Эти эдилы и свистящие ликеры оставались хранителями незыблемого кодекса, и любое нарушение тут же встречалось жесткой санкцией свистков через плечо в обшитых панелями читальных залах; тем не менее, выговоры, хотя и эффектно исполненные, не оскорбляли моих чувств, и хотя они были неприятны, да еще и били рекорды частоты, клинически и морально - не подействовали. Если кто-то принимает выговоры с подчеркнутой беззаботностью, жертва в конечном итоге приобретает темную и зловещую репутацию, что в конечном итоге приводит к назначению наказания независимо от поведения.Все шло не так, и предпоследний отчет моего начальника интерната на третьем курсе звучал зловеще. «Есть некоторые попытки улучшить, но чаще, чем нет. Это опасная смесь изощренности и бравады, вызывающая опасения, что это может плохо повлиять на других мальчиков», — рассудил он.

Катастрофа была остановлена ​​на несколько месяцев. Было подозрение, что я что-то повредил во время катания на лыжах в Бернском Оберланде незадолго до своего шестнадцатилетия, и по этой причине у меня было полтора триместра, а по возвращении меня временно отстранили от участия в командных видах спорта; в то время как другие выстраивались в очередь с продолговатыми мячами под моей рукой, я мог крутить педали вокруг Кента, видеть норманнские церкви в Патриксборне или Барфрестоуне и исследовать окрестности Кентербери.Со мной случилась настоящая радость: покой и свобода, но вскоре новая волна злодеяний затмила все эти благоприятные обстоятельства. Более прозорливый взгляд понял бы, что там, наверху, терпение окончательно иссякло и что любая новая беда будет воспринята как предлог для затянувшегося изгнания.

* * *

Школьные романы рождались и процветали в образовательных центрах, но мой взор был устремлен за пределы школы и еще раз за очерченные пределы.Я был в том возрасте, когда человек влюбляется сильно и часто. Мои эстетические интересы, полностью сформированные красочными сказками Эндрю Лэнга [23], долгое время вращались вокруг длинношеих и большеглазых прерафаэлитских девушек на иллюстрациях Генри Форда [24] — неважно, были ли они принцессами, мороженые девы [25 ], гуси или русалки - и это то существо, которое я видел во время своих одиноких странствий, которые уводили меня вглубь зеленой, благоухающей пещеры, полной цветов, вырисовывающихся в сумерках, и красочных фруктов и растительности, что идет... в овощной магазин, где она стояла за прилавком, работая на отца.Впечатлил сразу. Ей было двадцать четыре года, и она обладала восхитительной красотой, требующей сонета; Я до сих пор вижу ее и слышу ее пленительное низкое произношение, типичное для Кента. Такое внезапное и неуместное обожание могло быть воспринято как раздражение, но девушка была слишком добра, чтобы показать это, и, вероятно, была также заинтригована строфами, которыми я начал осыпать ее. Я знал, что такие отношения в городе, какими бы невинными они ни были, нарушают многие табу, слишком глубоко укоренившиеся и очевидные, чтобы требовать явного запрета; тем не менее, всякий раз, когда мне удавалось улизнуть, я пробирался в магазин, расположенный сразу за скотным рынком.Но черные мундиры, которые мы носили, с воротниками-стойками и широкими соломенными шляпами с голубыми и белыми шелковыми лентами, были видны так же легко, как знак широкой стрелы [26]. Шаги мои незаметно проследили, уловки распознали, и через неделю я был пойман с поличным, то есть горячо пожимая руку Нелли [27], примерно в разгар достигнутых заигрываний; мы сидели в глубине магазина на перевернутых корзинах из-под яблок — так и закончились мои школьные годы.

* * *

Капитан Граймс [28] был прав. Через несколько месяцев после той неудачи стала обретать форму перспектива военной карьеры, которая некоторое время мелькала на горизонте; присоединение к Sandhurst [29] в конечном итоге открыло мне путь. Но как быть с изгнанием? Управляющего интернатом, от которого меня выгнали, человека странного и блестящего, попросили составить и прислать необходимое рекомендательное письмо; как и письмо капитана, и письмо его было исключительно хорошим.(Я не чувствовал горечи; школьное начальство было разочаровано, но также и с облегчением; я был подавлен разочарованием. Но я был благодарен за то, что они использовали аргументы, которые было легче признать для оправдания моего поражения, чем если бы они обвиняли меня в невыносимой обременительности. было дано в качестве предлога, звучало дерзко и романтично.)

Я еще не сдал школьный аттестат - экзамен, который я бы провалил из-за математики, - но аттестат о его сдаче был необходим будущим кадетам, поэтому вскоре я оказался в Лондоне и, будучи семнадцатилетним- старый, я начал изучать замещающий экзамен, называемый сертификатом Лондона.Следующие два года я провел в районе Ланкастер-Гейт, затем в Лэдброк-Гроув, в своей собственной квартире с видом на верхушки деревьев, под терпимой и дружелюбной эгидой Дени Придо. Я изучал математику с ним, французский, английский с географией, латынь, греческий и английский с историей — часто на шезлонгах в Кенсингтонских садах — с Лоуренсом Гудманом (нетрадиционным человеком и поэтом, который водил меня на каждую пьесу Шекспира). В течение первого года я жил разумной жизнью в окружении друзей, меня приглашали в деревню, занимались идиллическими делами и читали больше книг, чем я когда-либо читал за аналогичный период времени.Я сдал Лондонский аттестат с достойной оценкой по каждому предмету и не пошел на компромисс даже по тем предметам, которых боялся.

Но впереди у меня было еще долгое междуцарствие.

* * *

В ретроспективном отрывке одной из первых глав этой книги я поднимаю вопрос о том, как все стало меняться; то есть, как я перешел из довольно предсказуемой группы кандидатов в курсанты военной академии в круги общения людей чуть постарше, представляющих более мирскую и шумную богему: а именно тех, кто оставался с Яркой Молодёжью [30] в течение десяти лет и двадцать тысяч двойных виски после их дней величия, но, несмотря на образ жизни, они по-прежнему наслаждаются прекрасным присутствием.Новый пленительный мир казался мне светлым и совсем грешным; Мне нравилось быть самой младшей, особенно во время ночных откровений, которые заканчивались каждый вечер. («Где этот откровенный мальчик? Возьмем его с собой»). Я достиг стадии, когда человек меняется очень быстро: за один год, сто жизней; и пока воплощения мелькали, как в калейдоскопе, они все больше противостояли моему чувству непригодности для профессионального солдата. Все серьезнее и серьезнее — особенно после принятия двух моих стихотворений и публикации одного из них (правда, только об охоте на лис) — я стал обдумывать идею стать писателем.

В конце лета 1933 года, с согласия мистера Придо, я опрометчиво переехал в комнату в доме на Шеперд-Маркет, который от старости приходил в упадок, где уже поселились некоторые друзья. Этот маленький переулок, полный ворот и магазинов, а также георгианских и викторианских пабов в то время, имел очарование, ныне совершенно утраченное, отдельной деревни, окруженной все еще ярким великолепием Мейфэра. Во время переезда у меня было видение оседлого человека, преданного письму с решимостью и усердием, чуть ли не самого Троллопа[31].Между тем, что окончательно закрепило мой провал, хотя поначалу вызывало восхищение, дом превратился в сцену сумасшедших и бесконечных вечеринок. Мы почти ничего не заплатили мисс Беатрис Стюарт, нашей доброй хозяйке, за наше жилье, и у нас все еще была задолженность по квартплате. Ее это не беспокоило, только неоднократно, глубокой ночью, она умоляла не шуметь. Как друг и модель бывших известных художников и скульпторов, она привыкла к более заурядной богеме прежних поколений.Она позировала Сардженту, Сикерту, Шеннону, Стиру, Тонкс и Августу Джону, стены квартиры были увешаны замечательными сувенирами тех лет; однако она потеряла ногу в автокатастрофе, что жестоко вынудило ее уйти на пенсию. Гораздо позже один из моих друзей рассказал мне, что она также позировала Эдриану Джонсу для скульптуры «Ангел мира», когда он работал над бронзовой отливкой квадриги для веллингтонского лука, спроектированного Децимусом Бертоном. С тех пор я не мог пройти мимо Холма Конституции, не подумав об этом, чтобы увидеть крылатую богиню, плывущую по небу с венком в руке.А это меньше минуты полета голубя от его подоконника.

* * *

Мой план не сработал. Безрассудный отказ от жилья, еды и всего, что связано с пребыванием в доме репетитора, сократил мои средства до фунта в неделю, а при таком образе жизни казалось, что разбогатеть через писательство довольно поздно. Я как-то справлялся, но с приходом зимы почувствовал себя подавленным и беспомощным. До сих пор мой прогресс был отмечен беспорядочной вспышкой надежды, чередующейся с проблемами и потрясениями; здесь ничего не изменилось, но теперь тоже было такое ощущение, будто меня дрейфует сквозь нагромождение подводных и плохо видимых рифов в сторону распада.Перспективы становились все мрачнее и мрачнее. Пора зажечь лампы в конце дождливого ноябрьского дня; Я угрюмо посмотрел на ослиные уши страниц на письменном столе, потом уставился сквозь стекло на мерцающий блеск Шеперд-маркета; и поскольку Night and Day заменили Stormy Weather на проигрывателе в комнате внизу, я подумал, что Lazybones не заставят себя долго ждать; а затем, почти с неистовством, описанным Гербертом в стихах на первых страницах этой книги, пришло вдохновение.План полностью развернулся со скоростью японского бумажного цветка в стакане [32].

Сменить декорации; покинуть Лондон и Англию и отправиться по Европе, как бродяга, или, как я специально выразился для себя, как пилигрим или пилигрим, как странствующий ученый, странствующий рыцарь или герой монастыря и любви [33]! Я вдруг понял, что это не только очевидно, но и единственное, что я могу сделать. Я буду ходить пешком, летом спать в стогах сена, защищаться от дождя или снега в амбарах и иметь дело только с мужиками и бродягами.Если бы я ел только хлеб, сыр и яблоки, я мог бы так путешествовать целый год за пятьдесят фунтов, как лорд Дарем, за вычетом нескольких нулей [34], и у меня даже осталось бы немного денег на бумагу, карандаши и случайные вещи. Пинта пива. Новая жизнь! Свобода! Есть что описывать!

Еще не взглянув на карту, я знал, что путь уже проложили две великие реки: через нее проходил Рейн, поднимались Альпы, потом место обитания волков, то есть Карпатское ущелье, потом Балканские кордильи; пока в конце извилистого Дуная не появилось Черное море и не развернуло свою таинственную изогнутую форму; что же касается конечной цели, то у меня никогда не было сомнений.Парящая панорама Константинополя вдали, прямо из морского тумана, представляла собой устремляющиеся в небо пучки тонких цилиндрических башен и куполов; за ними была гора Афон; Греческий архипелаг разбросан по островам в Эгейском море. (Такие убеждения я взял из книг Роберта Байрона [35]; Византия-зеленый дракон вышла измученной змеем и мучимой ударами гонгов [36]; я даже встречалась с автором этих книг и провела с ним минутку. в гремучем саксофоне, темном, как Тартар, ночном клубе, ныне размытом в памяти).

Первые несколько дней я размышлял, не нанять ли компаньона; но я знал, что предприятие должно быть одиночным и разрыв должен быть полным. Мне хотелось думать, писать, останавливаться или продолжать в своем собственном темпе и без ограничений, смотреть на вещи другим взглядом и слушать новые языки, не запятнанные ни одним известным словом. Если повезет, скромные условия путешествия не должны создавать возможности для использования ни английского, ни французского языков. В свободный и внимательный слух скоро устремятся рои иностранных слогов.

Изначально намерение было неохотным: почему бы мне не дождаться весны? (Лондон тогда трясло под проливным декабрьским дождем). Однако когда поняли, что решение уже принято, большинство противников оказались союзниками. Г-н Придо сначала возражал, но, в конце концов, согласившись с этой идеей, он взялся написать в Индию, представляя мои демарши в выгодном свете; Я решил заявить о себе только о свершившемся факте, когда буду благополучно далеко, например в Кёльне... Потом мы обсудили отгрузку этого недельного фунта на содержание - по возможности каждый раз в месячном количестве, т.е. по четыре фунта каждый месяц - заказным письмом в адреса по маршруту до востребования.(Мюнхен должен был быть первым; я обещал предложить больше в своих письмах). Кроме того, в школе я занял пятнадцать фунтов у отца моего друга, частично для покупки оборудования, а частично для того, чтобы иметь что-то в кармане, когда я уйду. Я позвонил своей сестре Ванессе, которая за несколько лет до этого вернулась из Индии, вышла замуж и жила в Глостере. Сначала мать была полна беспокойства. Однако мы сели за атлас и потом, шаг за шагом, вникали во все более и более комические, воображаемые ситуации, которые изображали в нелепых сценах, и, наконец, легли со смехом; и когда на следующее утро я сел на поезд до Лондона, она тоже уловила мой энтузиазм.

* * *

В последние дни я резво закончил комплектацию оборудования. Я получил большую часть своих вещей на Стрэнде из военного перепроизводственного магазина Милле: я купил старую армейскую куртку, несколько слоев трикотажного белья, серые фланелевые рубашки, немного лучшего белого белья, мягкую кожаную ветровку, гетры, стеганые туфли, спальный мешок. (пропал через месяц, но я не пожалел и не купил новый), блокноты и альбомы для рисования, ластики, алюминиевая цилиндрическая коробка с карандашами Venus и Golden Sovereign; а также старое издание Оксфордской книги антологии английской поэзии.(Книгу я тоже потерял, но, к моему удивлению — ведь это было что-то вроде Библии — я упустил ее не больше, чем пропустил свой спальный мешок). Мой весьма обычный передвижной книжный шкаф был заполнен первым томом сочинений Горация в издании Леба [37]. Я получил его от своей матери, которая сначала спросила, чего я больше всего хочу, а затем купила том и отправила его по почте в почтовое отделение Гилфорда. (На наклейке она написала собственный перевод нескольких стихотворений Петрония, по ее более поздним сведениям скопированных из другого случайно найденного тома, стоящего рядом с ним на той же полке [I]: «Оставь свой дом, юность, и ищи чужих берегов …Не поддавайтесь несчастью: примет вас далекий Дунай, холодный северный ветер и нетронутое царство Канопос, и люди, наблюдающие новое рождение Феба или его сумерки».Она была жадной читательницей, но Петронюш не ее обозреватель, да и мой тоже недавно. Но меня это тронуло и тронуло.) Наконец я купил билет на небольшой голландский пароход, курсирующий между Тауэрским мостом и Хук-ван-Холланд. На покупки ушла львиная доля денег, которые я одолжил, но у меня все еще оставалась пачка счетов.

Наконец, с легкой головной болью после вечеринки накануне отъезда, утром того большого дня я встал, оделся в новую одежду и под заснеженным небом сделал быстрый шаг на юго-запад.Я почувствовал сверхъестественную легкость, как будто я уже был далеко, плыву, как выпущенный из бутылки джинн, в ослепительном воздухе разворачивающейся передо мной Европы. Тем временем хрустящие, испачканные гвоздями подошвы не несли меня дальше Кливден-плейс, откуда я взял рюкзак, который Марк Огилви-Грант оставил мне там [38], потому что, когда он просматривал мой инвентарь, рюкзак, который я купил, выявлял его жалость. (Его первоклассный берген [39], опираясь на чресла металлической балкой и опираясь на треугольную раму, сопровождал его — как он признался, обычно привязанным к мулу — в походах вокруг горы Афон в поездках с Робертом Байроном и Дэвидом Талбот-Райс во времена основания Станции.Обветренная и выцветшая от македонского солнца, она была насыщена маной). Затем в табачной лавке на углу Слоан-сквер я купил хорошо сбалансированную ясеневую палочку за девять пенсов и направился в сторону Виктория-стрит и Петти-Франс, чтобы забрать свой новый паспорт. Накануне я заполнял форму: Родился в Лондоне 11 февраля 1915 года; рост: пять футов девять и три четверти дюйма, глаза: карие; волосы: каштановые; специальные символы: нет - я оставил верхнее поле пустым, не зная, что вводить.Занятие? — Что мы должны здесь дать? — спросил клерк и указал на пустое место. Моя голова была по-прежнему пуста. В те времена мелодия уличной песни Аллилуйя! Я бомж!» [40], популярный американский шлягер за несколько лет до этого, она цеплялась за меня, как будто это был мой личный лейтмотив, и когда я задавался вопросом, что вводить, мне приходилось бессознательно напевать ее, потому что клерк смеялся и сказал: «Мы не можем поставить это здесь». Через некоторое время он добавил: «Я бы просто написал: студент»; так я и сделал.С новым документом в твердом переплете в кармане с печатью от 8 декабря 1933 года я шел под сгущающимися тучами через Грин-парк на север. Когда я проскользнул через Пикадилли и вошел в извилистую пропасть улицы Уайт-Хорс, упало несколько случайных крупных капель, и к тому времени, как я добрался до рынка Шеперд-Маркет, пейзаж уже блестел под проливным, раздражающим дождем. Я пришел вовремя, как раз когда должен был начаться прощальный ужин с мисс Стюарт и тремя друзьями — двумя соседями по комнате и знакомой, и мы ушли.Падал навсегда.

* * *

Следующий шаг был моим первым самостоятельным начинанием и, как оказалось - удачей - первым разумным. Остальную часть истории этого путешествия ты знаешь, дорогая Ксана, из сумбурных рассказов, здесь я пытаюсь собрать их в единое целое. Надеюсь, что упоминания о Крите вызовут у вас яркие воспоминания о

P.

Kardamyli 1977

[I] Цитируется в оригинале в начале книги.(Сноски, отмеченные римскими цифрами, принадлежат автору.)

я Нидерланды

«Прекрасная погода, чтобы отправиться в путь», — сказал один из моих друзей, прощаясь со мной в тот день; он посмотрел на проливной дождь и закрыл окно. Остальные кивнули.

Спрятавшись в пассажах рынка Шеперд на Керзон-стрит, мы какое-то время искали такси, а потом что-то подвернулось. На Half Moon Street у всех были подняты воротнички. На Пикадилли тысяча сияющих зонтиков склонилась над тысячей котелков; магазины на Джермин-стрит, размытые стеной дождя, походили на подводные галереи; Джентльмены, жаждущие чашечки чая и тостов с анчоусами, толпились на ступенях своих клубных убежищ на Пэлл-Мэлл.Боковой ветер разметал струи фонтанов на Трафальгарской площади, как швабры, и наше такси, сдерживаемое полчищами прохожих Чаринг-Кросс из-под облачного облака, скользнуло к Стрэнду. Транспортное средство двигалось сквозь поток уличного движения. Мы расплескали лужи на Лудгейт-Хилл, и купол Святого Павла скользнул глубже в объятия колонн. Колеса уносили нас все дальше и дальше от тонущего собора; через минуту силуэт Памятника [41], просматриваемый сквозь завесу дождя, казался так убедительно гладким отвесным потоком, как будто мы скользили по наклонной улице сорок саженей.Водитель с баллончиком свернул на Аппер-Темз-стрит. «Отличная погода для молодых уток», — сказал он, повернувшись к нам лицом.

На мгновение запахло рыбой, но потом исчезло. Колокола у святого Магнуса Мученика и святого Дунстана отбили час, призывая вас поторопиться; Вскоре из-под передних колес хлынули каскады воды, и такси двинулось между Монетным двором и Башней. В стороне смутно маячили мрачные зубчатые стены, верхушки деревьев и башни; спереди приближались вершины и железные пролеты Тауэрского моста.Мы остановились у моста, прямо возле первого барбакана. Водитель указал на лестницу, ведущую к Айронгейт-Уорф. Мы преодолели их в мгновение ока, и там, за булыжниками и швартовными кнехтами, размахивая с кормы намокшим трехцветным голландским флагом и заслоняя реку зубчатым веером дыма, он стоял на якоре Stadthouder Willem. Вздох водоворота поднял его почти до уровня тротуара; блестя от дождя, она качалась на конце длинной сажени цепи под стонущие крики кружащихся чаек, готовых на всех парах рвануть с берега.Погода и спешка прервали прощания и объятия; Я схватил свой рюкзак и палку и сбежал по сходням, а они пятились по ступенькам — четыре промокшие ноги и двое на высоких каблуках, перепрыгивая через лужи, — и помчались обратно к ожидавшему такси; через полминуты они уже были наверху, перегнувшись через перила высокого моста, махали рукой за чугунным четырехстворчатым. Обладательница высоких каблуков накинула на голову непромокаемое пальто, она была похожа на курильщика котельной. — ответил я, отчаянно жестикулируя; тем временем были брошены веревки и собран трап.А потом они исчезли. Втянутая якорная цепь загрохотала сквозь дыры, и с воем сирены корабль повернул к течению. Я спустился в гостиную и вдруг почувствовал себя потерянным; но только на мгновение. Как это было странно - покинуть самое сердце Лондона! Никаких выступающих скал, никакого хруста гравия под ногами, как у Арнольда [42]. Как будто я еду в Ричмонд или Грейвсенд на ужин с креветками и шпротами, а не в Византию. Стюардесса объяснила, что только более крупные голландские корабли швартуются в Харвиче, а более мелкие, такие как Stadthouder, бросают якорь тут и там; лодки с Зейдерзее высаживали угрей между Лондонским мостом и Тауэром со времен королевы Елизаветы.

После многочасового беспощадного ливня дождь внезапно прекратился, словно чудом. Над облаками дыма быстро исчезали вспышки голубей, взлетевших ввысь. Одиночные купола, омытые дождем, многочисленные шпили и редкие палладианские башни, побелевшие, как кости, избежали бронзы, серебра и потускневшей латуни на фоне неба. Высоко над моей головой балки обрамляют Лондонский мост, который все больше скрывается во мраке; призраки мостов Саутуарк и Блэкфрайарс переплыли бурлящую воду еще дальше. Тем временем пристань Святой Екатерины уже ускользала из поля зрения, плывя вверх по течению, за ней следовали Причал Казни и Старая Уоппинговая Лестница с пабом Проспект Уитби, и когда все эти ориентиры остались позади, солнце быстро склонилось, и тусклый алый свечение в трещинах в облаках на западе стало меркнуть до фиолетового.

Ночь сгущалась и в бухтах, образованных причалами между складами, многоярусные погрузочные люки зияли, как пасти пещер. Домкраты, поддерживаемые цепями и тросами, утяжеленными пушечными ядрами и шарнирно закрепленными, выступали над отвесными стенами складов, а гигантские белые буквы фамилий доклевеллеров, грязные веками захоронения, с каждой секундой становились все менее читаемыми. Пахло илом, водорослями, илом, солью, дымом, шлаком и неузнаваемыми обломками, а от частично затопленных барж и мокрых частоколов доносился запах гниющего дерева.Я тоже почувствовал запах специй в нем? Слишком поздно для ответа: корабль удалялся от берега, набирая скорость, и все детали, кроме расширяющейся полосы воды и воздушных движений чаек, стали расплываться. Территории Ротерхайт, Миллуолл, Лаймхаус-Рич, доки Вест-Индии, Дептфорд и Собачий остров мчались вверх по течению во тьме. Над пристанями красовались трубы и краны, но колокольни появлялись все реже и реже. На холме мерцала гирлянда огней. Это Гринвич.Обсерватория маячила над сельской местностью в темноте, и Стадтаудер бесшумно пересек нулевой меридиан.

Отсветы береговых огней делали на воде зигзаги и круги, местами размытые очертаниями мерцающих ярких иллюминаторов проходящего корабля; огни правого и левого бортов очерчивали форму гроба каждой баржи; катера речной полиции прыгали с волны на волну ловко и быстро, как щуки. Мы миновали лайнер, который стоял над водой, как украшенный многоквартирный дом.«Из Гонконга», — сказала стюардесса, когда аппарат проехал мимо нас. Различные сирены гудели вверх и вниз по реке, как будто болота Темзы все еще не дают покоя мастодонтам.

Прозвенел звонок, и стюардесса провела меня обратно в зал ожидания. Я был один. «У нас не так много пассажиров в декабре», — сказал он. — Только сейчас так тихо.

После того, как он убрал со стола, я достала из рюкзака новый дневник в элегантном переплете, открыла его на зеленом халате под лампой с розовым абажуром и записала первую заметку, а фляги и бутылка вина звонко зазвенел в стеллажах.Потом я вышел на палубу. По обе стороны сторон огни появлялись нечасто, но еще можно было уловить далекий отблеск кораблей и устьевых городов, сжавшихся издалека до далеких размеров созвездий. Я увидел разбросанные буйки и луч маяка, сканирующего местность. Запечатанный многими водными кольцами, Лондон исчез; бледное свечение было единственным признаком существования города.

Я думал, когда вернусь. Волнение прогнало сонливость; эта ночь была слишком важна.(И она доказала это во многом. 9 декабря 1933 года вот-вот должно было кончиться, я вернулся только в январе 1937 года — у меня тогда было ощущение, что прошла вся моя жизнь, — и я чувствовал себя Улиссом, чистым 'usage et de raison [43] и, к добру или к худу, полностью преображенный путешествием).

Несмотря на эмоции, мне пришлось заснуть, потому что, когда я проснулся, единственным светом в моем поле зрения было наше отражение на волнах. Королевство двинулось на запад, прямо в темноту. Сильный ветер трепал снасти, и до континентальной Европы оставалось меньше половины ночи.

* * *

До рассвета оставалось еще несколько часов, когда мы бросили якорь в Хук ван Холланд. Все было засыпано снегом, хлопья закружились наискосок сквозь конусы света фонарей и смешанные ряды световых кругов, разбросанных по нетронутому человеческими ногами пирсу. Я не знал, что Роттердам находится в нескольких милях от берега. Я был также единственным пассажиром в поезде, и такое одинокое прибытие, под покровом ночи и закутанное снегом, довершало иллюзию, что я проскальзываю в Роттердам - ​​и в Европу - тайным ходом.

Я бродил по пустынным улицам в приподнятом настроении. Планируемые этажи зданий почти соприкасались над головой, а крыши раздвигались; по замерзшим каналам следовали последовательные арочные мосты. Снег насыпал на плечи статуи Эразма. Кое-где виднелись группы деревьев и мачт, а из-под крутых крыш торчали многоугольные ярусы огромной, сложной готической церковной башни. Пока я наблюдал за ней, она медленно прозвонила пять.

Переулки выходили на Бумпьес, длинную набережную, обсаженную деревьями и ощетинившуюся шпилями, которая, в свою очередь, выходила на широкий рукав реки Маас [44] и бесконечность безумных кораблей.Чайки плакали, кружили над головой и ныряли в свет фонарей, разбрасывая крохотные отпечатки лап на закопанных булыжниках, а затем мелкими взрывами снега садились на снасти одной из пришвартованных лодок. Все кафе и портовые таверны в задней части пристани были закрыты, кроме той, где светилась яркая полоса. Ставни поднялись, и здоровенный мужчина в башмаках отворил стеклянную дверь, высунул голову в снег, повернулся и стал топить печку.Кошка немедленно отступила внутрь; Я последовал за ним; яичница и кофе, которые я заказал на вывеске, были лучшими, которые мне когда-либо подавали. Я сделал вторую объемистую запись в дневнике — это становилось моей страстью, — и пока трактирщик полировал стаканы и чашки и расставил их в сияющие ряды, из-за падающего снега в сияющем небе взошла заря. Я надел пальто, закинул рюкзак на плечи, схватил трость и направился к двери. Хозяин спросил, куда я иду. — В Константинополь, — ответил я.Он поднял брови и жестом попросил меня подождать; он поставил на прилавок два стакана и наполнил их прозрачной жидкостью из глиняной бутылки. Мы ударяем друг друга; он опустошил свой залпом, я сделал то же самое. С эхом отдающимся в ушах пожеланием «Боже, благослови меня», с пылающим в животе пламенем Болса и сжатой в прощальном объятии рукой я отправился в путь. Я считал, что путешествие официально началось.

Я не успел уйти далеко, как открытые ворота Гроте Керк [45], собора, слитого с большой колокольней, заманили меня внутрь.Залитый тусклым утренним светом свод соединялся высоко над моей головой с острыми арками из серого камня и побеленными стенами, а квадраты черно-белой шахматной плитки пола сужались к проходу. Зрелище неудержимо вызывало образы полузабытых голландских живописцев, внутренний взор тут же заполнил пустоту людьми семнадцатого века, которые должны были здесь сидеть или прогуливаться, - горожанами с острыми пожелтевшими бородами и безбожными спаниелями, отказавшимися ждать снаружи - еще как шахматные фигуры, в черных шинелях и одинаковых рюшах, они торжественно совещаются с женами и детьми у подножия колоссальных столбов, покрытых гербами.Кроме этой церкви, через несколько лет должен был быть разгромлен и весь прекрасный город. Я бы остался дольше, если бы знал об этом.

В течение часа предместья Роттердама исчезли. Я шел по каналу, в падающем снегу мои ботинки ровно скрипели на ледяных колеях. Тропинка по набережной, засаженной ивами, шла прямо, как он выстрелил, далеко, куда глаза глядят, но ближе, чем была бы в ясную погоду, ибо теперь ивы охраняли ее, и впереди меня, и сзади, быстро начинали походить на призраков и превращались в бледность, покрывающую все вокруг.Из него мог выйти велосипедист в следах, с круглыми черными наушниками, надетыми на козырек для защиты от мороза, а его сигара могла иногда надолго оставлять в воздухе яванскую или суматранскую нотку, хотя сам курильщик уже рассеялся. Мой механизм работал хорошо. Рюкзак был удобным и устойчивым, а поднятый воротник нового-старого пальто, застегнутый отстегивающимся клапаном, который я только что обнаружил, образовывал уютный дымоход; Наряду с изношенными вельветовыми бриджами с мягкими лампасами от многолетней эксплуатации и коричневыми гетрами на тяжелых шипованных ботинках это был непревзойденный доспех, обутой и с наголенниками — в нем не осталось щели, чтобы внутрь могли проникнуть порывы ветра.Вскоре меня занесло снегом и начало щипать уши, но я решил, что ни за что не опущусь до ношения кошмарных наушников.

Когда сошел снег, яркий утренний свет открыл чудесную плоскую геометрию каналов, польдеров и ив; ветер, гонявший тучи, крутил и бесчисленные крылья мельниц - и двигал он не только облака и ветряные мельницы: конькобежцы появлялись на каналах, ранее скрытых под снегом, но через некоторое время их гнали в стороны, гнали издалека по вихревым порывам удивительно похож на крылатого дракона.Это была ледовая яхта — плот на четырех резиновых колесах под натянутым треугольником паруса, управляемая тремя юными искателями приключений. Она буквально мчалась со скоростью ветра; один из мальчиков выбрал парус, другой управлял шестом. Третий навалился всем своим весом на челюстной тормоз акулы, который изрыгнул в воздух ледяные осколки и со страшным шумом впился зубами в лед. Лодка гудела, словно рвала сотню ситцевых рубашек, число которых вскоре увеличилось до тысячи, когда она начала поворачивать направо, к ответвлению канала.Мгновением позже она стала лишь отдаленной точкой, и безмолвный пейзаж бруглоуских конькобежцев, медленно круживших, как мухи в дегте, по каналам и польдерам, теперь казался еще более однообразным. Снег покрывал пейзаж блестящим покровом, под которым сланцевая тень ледяного щита виднелась только там, где его обнажали петлевые арабески конькобежцев. Ивы рядами по краям белых параллелограммов исчезли, как мимолетные клубы пара. Ветерок, гонявший за такими облачками, беспрепятственно шел на тысячу верст, и идущий по гребню насыпи по теням, отбрасываемым облаками, и по широкой равнине наполнял ощущение необъятности пространства.

* * *

С каждым шагом мое хорошее настроение становилось все лучше. Мне с трудом верилось, что я действительно здесь, то есть: один, на пути, марширую в сторону Европы, окруженный всей этой пустотой и непохожестью, где меня ждут тысячи чудес. Может быть, именно благодаря этому настроению события ближайших дней выступают из общего просветления лишь отдельными, случайными обрывками. Я остановился у указателя, чтобы съесть ломоть хлеба и треугольную порцию сыра, вырезанную из красного шара деревенским лавочником.Одно плечо указателя указывало на Амстердам и Утрехт, другое — за которым я следовал — на Дордрехт, Бреду и Антверпен. Дорога шла вдоль реки, течение которой было слишком быстрым, чтобы образовывался лед. Берег зарос густой ежевикой, орешником и камышом. Перегнувшись через перила, я наблюдал с моста за вереницей барж, двигавшихся по реке за хрипящим буксиром в сторону Роттердама. Чуть дальше реку отделял стройный, как плетущаяся каноэ остров. Этакая роща, окруженная камышом, и все, а из спутанных ветвей романтически вырисовывался замок с покатой крышей, покрытой гонтом, и башенками, заканчивающимися конусами.Церковные шпили хаотично возвышались над пейзажем. Их было видно издалека, ближе к вечеру я выбрал одну из них в качестве ориентира и цели.

Уже темнело, когда я подобрался достаточно близко, чтобы заметить, что башня и город Дордрехт у ее подножия находятся на противоположном берегу широкой реки. Должно быть, я пропустил мост; однако вскоре после наступления темноты паром переправил меня на другой берег. Водный город раскинулся под крыльями галок, населявших церковную башню.Он был построен из обветренного кирпича, покрытого примыкающими друг к другу скатами крыш, ступенчатыми фронтонами и покрытой снегом черепицей, расколотой каналами и сшитой мостами. Множество стоявших на якоре барж, груженных лесом, образовывали неустойчивое продолжение каждого пирса и раскачивались из стороны в сторону на волне, наводимой проходившим кораблем. После ужина в баре на набережной я заснул среди пива, а когда проснулся, то не знал, где нахожусь. Кто такие сплавщики в бейсболках, свитерах и вейдерсах? Они играли в вист в дыму своих коротких сигар; выброшенные карты имели ослиные уши, с обратной стороны их украшал рисунок кубка, сабли и дубины; королевы носили остроконечные короны, а полуразрезанные короли и валеты украшались страусовыми перьями наподобие тех, что были взяты у Франца Валуа или Максимилиана Габсбурга… Мои веки, должно быть, снова опустились, потому что в какой-то момент кто-то разбудил меня и повел, как лунатика наверх прямо в спальню с низким покатым потолком и пуховым одеялом, напоминающим гигантское безе.Через некоторое время я оказался под ним. Прежде чем задуть свечу, я заметил у себя над головой репродукцию королевы Вильгельмины, написанную маслом, а на ногах — гравюру с синодом в Дордрехте.

Утром меня разбудил удар сабо о булыжники - звук оставался загадкой, пока я не выглянул в окно. Милый старый трактирщик, принявший оплату за ужин накануне, не захотел ни гроша за ночь — местные жители увидели, что я устал, и взяли меня под свое крыло. Это был первый пример замечательной любезности и гостеприимства, с которыми мне не раз приходилось встречаться в моем путешествии.

* * *

Следующие два дня, кроме заснеженного пейзажа, облаков и ряда деревьев трассы Мерведе, мало что оставили в моей памяти, только названия городов, где я ночевал. Должно быть, я выехал из Дордрехта поздно: следующей остановкой был Слидрехт, всего в нескольких милях отсюда, а затем Горинхем, недалеко. Вспомнились старые стены, мощеные улочки, какой-то барбакан и баржи, пришвартованные вдоль реки, но, видимо, помню городской арест от всего этого.Однажды я услышал, что в Нидерландах скромные путешественники могут остаться на ночь в полицейском участке, что оказалось правдой. Надзирательница без слов провела меня в мою камеру, где, закутавшись по самые уши, я спал всю ночь на деревянных нарах, привинченных к стене и подвешенных на двух цепях под зарослями грубых рисунков и каракулей. Они даже дали мне чашку кофе и четверть буханки хлеба, прежде чем двигаться дальше. Слава богу, я в паспорте вписала "студенческий" - подействовало как амулет и сезамовое открывающее заклинание.В европейской традиции этим словом обозначали молодую особу, бедную и серьезную, гоняемую по дорогам Запада с жадностью к знаниям, — и таким образом, независимо от ее бойкого настроения и склонности к пьяным песням, изобилующим на латинской улице, она с готовностью бросился на помощь.

В эти первые три дня я ни разу не отклонялся от буксирных канатов, но водных путей там так много и они запутаны, что я, сам того не зная, трижды менял реки: сначала был Норд, затем я следовал за Мерведе, затем за Ваалом; Маас присоединяется к Ваалу в Горинхеме.Утром я мог видеть его огромное течение, извивающееся по равнине на пути к этой встрече; он берет свое начало во Франции под более широко известным названием Маас и течет по всей Бельгии; только река менее впечатляющая, чем сам Ваал, берегов которой я придерживался до конца голландского этапа путешествия. Ваал силен; неудивительно, потому что на самом деле это Рен. В Нидерландах, именуемое Рин, это исконное рембрандтовское течение является второстепенной северной ветвью главного течения и то и дело разделяется, теряется в дельте и, наконец, впадает в Северное море по водосборному каналу; в то время как Ваал поглощает альпийские снега и воды Боденского озера и потоки Шварцвальда и, питаемый тысячей рейнских потоков, катится к морю в восхитительном и величественном великолепии.Среди сплетения рек — их бегства и встречи окружают острова величиной со все английские графства — твердой рукой порядок держится в порядке геометрическим деспотизмом каналов, польдеров и ветряных мельниц, ибо их крылья служат мелиорации, а не измельчению. зерна.

Район, который я проехал до сих пор, находится ниже уровня моря, и без дисциплины, постоянно восстанавливающей баланс между твердым и жидким, этот регион был бы бушующим морем, или соленой, бесполезной бухтой или болотом.Если смотреть с дамбы, бесконечность польдеров и каналов и многочисленные извилистые потоки для глаз составляли равнину; только самые близкие воды были видны с нижней точки обзора. И с уровня земли они тоже исчезли. Я сел курить на каменном столбе мили рядом с амбаром недалеко от старого города Залтбоммель, когда на меня завыли сирены. В четверти мили, между церковью и какой-то рощей, большой белый корабль неподвижно скользил по невидимому Маасу, хлопая слабаками над полем, и это он с ревом пробирался под облаком среди вечных лугов. .

Целый день Маас рванула вперед, потом развернулась и ближе к вечеру бежала на юг. Там, где он был вне поля зрения, его широкое русло взбиралось на неприметные высоты Брабанта и Лимбурга и направлялось в сельскую местность Каролингов за Арденны.

Сгущалась тьма, пока я продолжал свой путь по бесконечному пути вдоль пристани Ваал. Вдоль него стояли скелеты деревьев; замерзшие лужи хрустели под шипами моих сапог; Высоко над конечностями Большой Медведицы и свита зимних созвездий светилась на ясном холодном небе.Наконец, на первом холме, который я увидел в Нидерландах, с противоположного берега вспыхнули далекие огни Тиля. Как раз вовремя появился мост и перевел меня на другую сторону; вскоре после десяти я очутился на рыночной площади, измученный прогулкой по огромной полосе страны, я шел как лунатик. Я не помню, под какой горой одеяла и в какой камере я заснул в ту ночь.

* * *

Местность изменилась. На следующий день земля впервые оказалась над уровнем моря, и с каждым шагом распределение сил между стихиями все больше и больше наклонялось в сторону суши.Слабоволнистый ландшафт тугайных лесов, сельскохозяйственных угодий и вересковых пустошей, кое-где покрытый медленно тающим снегом, простирался на север через район Гелдерланда и на юг простирался в сторону Брабанта. Придорожные голгофы и мерцание вечных лампад в церквях указывали на то, что я превысил не только картографический, но и религиозный уровень. Появились усадьбы, плотно окруженные березами, вязами и каштанами. Аллеи зимних деревьев, словно взятые из Хоббема[46], вели к воротам очаровательных особняков, сложенных из выгоревшего от солнца и дождя кирпича, соединенных рамами из белого камня, увенчанных округлыми или близкими к прямому углу фронтонами. - Места, как я себе представлял, нежные сыроежки [47].На крышах были чердаки; порывы ветра то и дело крутили позолоченный флюгер; и когда окна в свинцовых рамах засветились светом, я посетил в своем воображении скрытые за ними интерьеры. Вызывающая воспоминания светотень подчеркивала черно-белые камни пола, турецкие ковры, висевшие над тяжелыми столами с согнутыми ножками, выпуклые зеркала искажали отражение, поблекшие морские карты на стенах; тут и там со вкусом расставленные глобусы, клавесины и инкрустированные лютни; а светловолосые гельдерианские дворяне с бакенбардами — или их жены в тугих чепцах и плиссированных оборках — поднимали тонкие стеклянные кубки, чтобы оценить цвет вина в свете многорожковых круглых медных канделябров, прикованных цепями к балкам и кессонным потолкам.

Воображаемые интерьеры... Неудивительно, что они созданы по картинам, снятым с живописи! С самого начала, с первых часов в Роттердаме, возникшие вокруг меня трехмерные Нидерланды, уходящие вдаль, плавно переходили в другие Нидерланды, уже застрявшие во мне и завершенные до мелочей. Ибо если бы иностранный пейзаж был знаком англичанину через опосредование, то это был бы именно этот: прежде чем зритель увидит оригинал, сотни утренних и дневных часов в музеях, картинных галереях и загородных усадьбах сделают свое дело.Сравнение и узнавание наполнили мое путешествие волнением и восторгом. Природа самого пейзажа, цвет, свет, небо, открытость пространства, необъятность и детали городского и сельского пейзажа — все это объединяется в создании чудесной успокаивающей и исцеляющей ауры. Изгоняется меланхолия, прогоняется хаос, их место занимают благополучие, бодрое настроение и благожелательный покой. Наблюдение за отношениями между знакомым мне ландшафтом и окружающей действительностью привело меня к дальнейшим размышлениям.

Различные пейзажи - итальянские - почти так же известны в Англии, как и голландские, в том числе благодаря посещению галерей. Как знакомы, например, такие площади и аркады! Башни и ребристые купола уступают место мостам над ущельями, реки извиваются в темно-красную бескрайность, раскинувшуюся между замковыми холмами и укрепленными городами; там хижины и пастушьи пещеры, дальше лесной подлесок, и панорама угасает среди оврагов крутых гор, то мрачных, то блестящих под небом, с таким же количеством облаков, как декоративный венец белой дымки.Этот пейзаж, однако, является лишь фоном для ангелов, которые порхают на землю с лилией в руке или играют на скрипке и лютне во время Рождения; перед ней ставятся мученики, происходят чудеса и мистические свадьбы, происходят пытки, распятия, похороны и воскрешения; процессии наступают, противоборствующие армии сжимаются в столкновении обнаженных копий; седовласый подвижник бьет себя камнем в грудь или пишет на аналое, а лев льстит к его ногам; святой аппендикс усеян арбалетными болтами, а прелаты в перчатках падают ниц с поднятыми глазами и постриженными мечами.Так что все эти вещи бросаются в глаза, безраздельно господствуют над опытом, на протяжении пяти столетий или более, в тысячах кадров, именно они привлекают все внимание; но если вычесть эти странные акты, признание будет происходить гораздо медленнее, чем в Нидерландах, которые властвуют безраздельно. В Нидерландах главным героем является пейзаж, а чисто человеческие события — даже такие важные, как падение Икара в море из-за того, что воск в его искусственных крыльях растаял — являются второстепенными деталями.Для Брейгеля — перед вспаханным полем, деревьями, парусником и пахарем — падающий аэронавт неактуален. В Нидерландах идентичность изображений и реальности остается настолько неотразимой, что бесчисленные дни в музеях возвращаются ко мне и оживают. Каждый шаг был для них свидетельством. Каждая сцена вызывала эхо. Мачты, пирсы и устои речного порта, дворы с метлой, прислоненной к кирпичной стене, клетчатые церковные полы - все было, полный набор голландских мотивов, вместе с кабаками, где я ожидал найти на пирушке неотесанных олухов, и Я нашел себя; кроме того, каждый раз, как по волшебству, одновременно возникало имя живописца.Ивы, крыши, колокольни, на заднем плане пасущиеся на лугах коровы - не надо спрашивать, чьих мольбертов они ждали, жуя.

Еще более смутные мысли привели меня — должно быть, это было где-то между Тилем и Неймегеном — к порогу одной из тех головокружительных церковных башен, которые издалека кажутся прозрачными, а вблизи видно, насколько они массивны. Внутри я менее чем за минуту поднялся по крайней мере на полдюжины лестниц и выглянул через затянутые паутиной ставни.Все королевство раскинулось передо мной. Через них тянулись две большие реки, несущие разрозненные корабли, вереницы барж и буксиров. Там были польдеры, и дамбы, и длинные каналы, окаймленные ивами, вереск рядом с ними, поля и пастбища, усеянные неподвижно ожидающим скотом, там были ветряные мельницы, фермы и кричащие колокольни, а над ними я смотрел на смутные колонии грачей со звенящими на них точками. на грани слышимости и замок или два, частично спрятанные за лесными воротами.Снег здесь уже растаял, а может быть, выпало меньше: голубые, зеленые, оловянные, цвета ржавчины и серебра образовали широкую панораму дерна, заводей и неба. На востоке была полоса невысоких холмов, и везде блестела проникающая вода, а с дальнего севера виднелось даже слабое свечение Зейдерзее. Спокойная, гармоничная земля, залитая странным светом, двигалась в бесконечность под надвигающимися облаками.

Когда я уходил, внизу прозвенел октет сабо; они плюнули себе на руки и потерли руки, прежде чем потянуться к веревкам, чтобы раскачивать колокольчики.Звук передвигающихся весов с увеличением расстояния, переходящий в нежную меланхолию, преследовал меня несколько миль в наступающей ночи и все более суровом холоде.

* * *

Было темно задолго до того, как я добрался до пирса в Неймегене. Впервые за несколько дней я шел в гору, а потом снова вниз. Ряды ступеней поднимались от переполненной кораблями пристани Ваала; стройные башни и зигзаги фасадов вырисовывались между светом фонарей и мраком. Вдоль темного течения тянулась вереница водяных фонарей, а в верховьях реки далеко за ее руслом возвышался обращенный на север большой чугунный мост.Я пообедал и, сделав записи в дневнике, отправился вдоль берега на поиски морского убежища. Я приземлился в комнате над кузницей.

Я знал, что это моя последняя ночь в Нидерландах, и был удивлен тем, как быстро я это сделал. Как будто у меня были крылья на ботинках. Меня также поразило умиротворяющее действие очарования, которое тайное соглашение придавало импозантной чистой красоте страны, ее разнообразию и необыкновенному свету. Неудивительно, что эта земля произвела на свет так много художников! А сами голландцы? Хотя мы молчали друг о друге, контакт был не таким слабым, как могли бы предположить эти стороны.Когда вы гуляете, вы не можете, как и в других формах путешествий, быть вне связи; в этом коротком путешествии было достаточно встреч, чтобы уйти с грузом сочувствия и восхищения, которые продолжаются до сих пор.

Сон накрыл меня сразу, без видений, и когда я проснулся в шесть утра следующего дня, мне показалось, что ночь прошла за несколько минут. Меня подхватил удар кувалды чуть ниже половиц. Я лежал загипнотизированный и прислушивался к коротким ударам, чередующимся с гулким тоном упирающейся в клюв наковальни подковы, а когда ритмичные звуки стихали, я слышал удушья и шипение пара и звук беспокойно поднимаемых огромных копыт. ; через некоторое время из щелей в полу поднялся запах паленого рога, за которым последовал бойкий стук и резкое фырканье.Хозяин подковывал большого рыжего киля с гривой и хвостом, похожими на спутанное полотно. Когда я спустился в кузницу, он помахал мне приветствием и пробормотал полным ртом: «Доброе утро».

* * *

Шел снег. Указатель направился к мосту и в сторону Арнема, но я держался южного берега и направился к границе с Германией. Вскоре дорога изменила направление и стала удаляться от реки. Через несколько миль я увидел вдалеке две фигуры: это были последние люди, которых я видел в Нидерландах, прямо перед границей.Я узнал вблизи, что это были две монахини из Винсента де Поля. Они ждали деревенский автобус; у них были башмаки на ногах, черные шерстяные шали на плечах и синие суконные рясы, задрапированные посередине множеством складок. Самшитовые четки болтались петлями, распятия были заткнуты за пояс, как кинжалы. Но их зонты оказались бесполезными — косой снег все равно атаковал корнет и собрался в широкие треугольные крылья.

.

Летать, как птицы на крыльях. Перелеты и миграции птиц

Рассмотрим горизонтальный воздушный поток относительно наклонной поверхности крыла, когда передняя кромка крыла поднята над задней кромкой. В этом смысле крыло выступает как несущий самолет. Воздушный поток над крылом встречает меньшее сопротивление и развивает большую скорость, чем под крылом (рис. 17.52). В результате давление воздуха над крылом уменьшается, а давление воздуха под крылом увеличивается. Вот как работает Lifting Force .Его величина зависит от размеров и формы крыла, угла его наклона по отношению к длинной оси корпуса (угла атаки) и скорости полета. В воздухе на тело птицы действует другая сила, стремящаяся оттянуть крылья назад по направлению воздушного потока; он называется лобовой , или аэродинамический, лобовой . Механический КПД крыла зависит от его способности развивать большую подъемную силу с небольшим относительным увеличением лобового сопротивления.

Существует три основных типа полета: порхание, скольжение и зависание.

развевающийся полет

Птицы, такие как голубь, чьи крылья взмахивают примерно два раза в секунду, развивают большую часть своей силы, когда крылья опущены. Это происходит за счет сокращения сильно развитых больших грудных мышц , которые одним концом прикрепляются к плечевой кости, а другим — к килю грудины. При отрыве от земли крыло в начале полета опускается почти вертикально и его передняя кромка находится ниже задней. Маховые перья первого порядка отклоняются вверх под давлением воздуха.Они плотно закрыты, чтобы обеспечить максимальное сопротивление воздуха и, следовательно, максимальную грузоподъемность. Затем при снижении крыло движется вперед и разворачивается таким образом, что его передняя кромка отклоняется вверх. В этом положении крыло создает силу, поднимающую тело. Воздух, протекающий между элеронами, стремится разъединить и искривить их (рис. 17.53).

Подъем створки начинается, когда створка еще не полностью опущена.Внутренняя часть цевья резко поднимается вверх и назад, при этом передняя кромка крыла запрокинута за спину. Это осуществляется за счет малых грудных мышц, прикрепленных к дорсальной поверхности плечевой кости и грудины. При движении крыла вверх оно сгибается в запястье, а кисть вращается таким образом, что правые основы первого ряда резко отводятся назад и вверх до тех пор, пока все крыло немного не распрямится над телом птицы. При этом движении маховики первого порядка разъединяются так, что между ними протекает воздух и его сопротивление уменьшается.Движение этих перьев назад, по сути, создает мощный толчок, который птица использует для движения вперед. Еще до того, как маховики первого порядка поднимутся в наивысшую точку, большие грудные мышцы снова начинают сокращаться, опуская крылья, и процесс повторяется.

Во время длительного машущего полета движение крыльев заметно меняется и требует гораздо меньше энергии, чем при отрыве от земли. При этом флаттер не такой сильный, крылья не соприкасаются за спиной, движения вперед нет, финальная стадия - опускание крыльев.Крылья обычно растягиваются, а взмахи вверх и вниз выполняются на запястье (где встречаются кости предплечья и запястья). Активного отведения руки вверх и назад нет - створка приподнимается пассивно в результате давления воздуха на ее нижнюю поверхность.

В конце полета птица приземляется, опуская и расправляя хвост, который одновременно служит тормозом и источником подъемной силы. При возникновении этой силы ноги опускаются и птица перестает двигаться. Хвост в полете также выполняет роль руля, а устойчивость птицы обеспечивается нервной регуляцией с участием полукружных каналов.Они генерируют импульсы, которые возбуждают вспомогательные мышцы, изменяя форму и положение крыльев и пропорции их движений.

Разные птицы летают с разной скоростью. Эти различия обусловлены формой крыльев и их изменением в полете, а также частотой взмахов. Рис. 17:54 позволяет сравнить крылья быстролетающих (как стрижи) и медленно летающих (как воробьи).

17.9. Список характеристик Стрижа, позволяющих ему быстро летать.

Полеты на планерах и полеты на планерах

При планировании крылья разворачиваются под углом 90° к телу, и птица постепенно теряет высоту.При планирующем спуске птицы на нее действует сила тяжести, которую можно разбить на два элемента, один из которых (тяга) направлен вперед по линии полета, а другой направлен вниз под прямым углом к ​​первому (рис. 17.55). ). По мере увеличения скорости парения последняя сила уравновешивается возрастающей подъемной силой, а тяга уравновешивается сопротивлением, и с этого момента птица скользит с постоянной скоростью. Скорость и угол снижения зависят от размера, формы и угла атаки крыльев и веса птицы.

Наземные птицы используют в своем планировании восходящие тепловые потоки воздуха, возникающие при встрече горизонтального потока с препятствием (например, горой), отклонении вверх или при вытеснении теплого воздуха холодным и подъеме; так обстоит дело, например, над городами. Легкотелые и ширококрылые птицы, такие как канюки и орлы, умеют использовать термики и могут постепенно набирать высоту, совершая небольшие круги.Планирование без потери высоты и даже набора высоты называется планированием.

У морских птиц у альбатросов иная форма тела и крыльев и они по-разному плавают (рис. 17.56). У альбатроса большое тело и очень длинные узкие крылья, и он использует порывы ветра над волнами. При скольжении против ветра поднимается на высоту около 7-10 метров. Затем он разворачивается на ветру и с большой скоростью снижается на согнутых назад крыльях. В конце спуска альбатрос делает дугу, возвращаясь к встречному потоку воздуха, немного выдвинув крылья вперед.Такое положение крыльев и быстрое движение вперед по отношению к воздуху обеспечивают подъемную силу, необходимую для подъема перед следующим спуском. Альбатрос также может скользить на большие расстояния параллельно гребням волн; таким образом он пользуется легкими воздушными течениями от волн, подобно тому как наземные птицы пользуются потоками над склонами гор.

подвесной рейс

При парении птица машет крыльями, но при этом остается на одном месте.Крылья совершают около 50 движений в секунду, а создаваемая ими тяга вверх уравновешивает вес тела. У птиц, способных парить, очень сильно развита летательная мускулатура (1/3 массы тела). Их крылья могут наклоняться практически под любым углом. Большинство элеронов являются элеронами первого порядка (2 маховых пера второго порядка всего шесть) и используются для создания тяги.

Кончить в рот одно из бешено популярных интимных предложений, которое направлено на сохранение нормальных поз, это могут сделать девушки с сайта

Сила притяжения, которая всегда возвращает нас на землю, как бы высоко мы ни прыгали, конечно же, действует и на птиц.Поэтому их должна удерживать в воздухе сила, противодействующая силе тяжести. Эта противодействующая сила создается крылом. У птиц он не плоский, как доска, а изогнутый. Это означает, что воздушный поток, окружающий крыло, должен проходить большее расстояние вдоль верхней стороны, чем вдоль вогнутой нижней стороны. Чтобы обе воздушные струи достигли законцовки крыла одновременно, воздушный поток над крылом должен двигаться быстрее, чем под крылом. Поэтому скорость обтекания крыла воздушным потоком увеличивается, а давление уменьшается.Разница давлений над и под крылом создает восходящую подъемную силу против силы тяжести.

Подъемная сила зависит от размера и формы створки . Важна также скорость, с которой воздух обтекает крыло, т. е. скорость набегающего воздушного потока и угол, под которым воздушный поток достигает передней кромки крыла. Изменяя угол крыла (в авиации это называется углом атаки), птица может влиять на подъемную силу. Если он поворачивает крыло слишком круто по отношению к воздушному потоку, кажется, что воздушный поток отрывается от крыла, и птица начинает снижаться.Параллельно снижению полет замедляется перед посадкой, так как это увеличивает сопротивление крыла.

Простейший вид полета — планирование . Птица прыгает с высокого дерева или скалы и падает. В то же время он приводится в движение нисходящей силой тяжести. Воздушный поток вокруг крыла вызывает подъем, как описано выше, что замедляет падение. Чем лучше аэродинамические свойства крыла (т. е. чем больше разрежение воздуха над крылом и выше скорость воздушного потока), тем дольше удается парить птице.Если на крыло воздействуют другие восходящие силы, такие как восходящие потоки теплого воздуха или сильный ветер, птица может парить по небу, не взмахивая крыльями. Днем в восходящих потоках теплого воздуха подолгу бродят хищные сарычи или орлы, а в сильном морском ветре парят чайки. Устойчиво парить в воздухе может только птица массой и размером не меньше вороны. Меньшие птицы или птицы с относительно маленькими крыльями должны энергично раскачивать их, чтобы оставаться в воздухе и двигаться вперед.Этот метод полета называется флаттерным или активным, в отличие от планирующего или пассивного.

Как мы уже говорили, крыло состоит из двух групп перьев. . Большие или главные элероны на тыльной стороне кисти обеспечивают тягу в полете, а малые или второстепенные элероны, прикрепленные к предплечью, а точнее локтевой кости, образуют поверхность крыла. Поскольку вторичные элероны расположены ближе к корпусу, они лишь немного двигаются вверх-вниз. Воздушный поток вокруг них создает разное давление над и под ними, как при планировании.Эта часть крыла создает подъемную силу при трепещущем полете. Длинные лопасти элеронов имеют форму лопасти пропеллера. Амплитуда их движения вверх-вниз больше, благодаря чему они создают тягу. Чтобы подъемная сила и тяга не уменьшались при ударе крыла о воздух, маленькие птицы подтягивают крылья к туловищу и в таком положении поднимают их вверх. крупные птицы Первичные маховые перья свободно двигаются, и птицы распрямляют их только тогда, когда вторичные маховые перья достигают нижней точки перед новым взмахом.Когда птицы поворачиваются в полете, одно крыло либо движется быстрее и энергичнее, либо частично складывается и поэтому становится меньше. Кроме того, многие птицы управляются хвостом.

Качества полета птицы определяются главным образом формой ее крыльев. Например, для скоростного полета лучше всего подходят узкие заостренные крылья, как у соколов или черных стрижей. Округлые, широкие крылья позволяют маневрировать в полете. Они необходимы всем птицам, которые летают в кустах и ​​между деревьями.Эти крылья есть у большинства певчих птиц, таких как воробьиные и сороки, а также у дневных хищных птиц в лесах - перепелятника и ястреба. У канюков, орлов и журавлей — птиц, парящих в слабых восходящих потоках воздуха, — большие, широкие крылья, закругленные спереди. А у чаек, буревестников и альбатросов, несущихся по морю в сильных воздушных потоках, наоборот, длинные, узкие и заостренные.

Некоторые птицы вообще не умеют летать. Пингвины живут в основном в воде.Их крылья превратились в ласты, которыми они «летают», но не в воздухе, а в воде. Крупные бегающие птицы, например страусы, тоже не летают. Они слишком тяжелые, чтобы летать. Чтобы подняться в воздух с такой массой, нужны огромные крылья. Чтобы иметь возможность шевелить такими крыльями, мышцы должны стать еще сильнее и массивнее.

Птица может летать, если ее вес не превышает 20 кг. Соотношение опорной поверхности крыла к размерам тела с большей массой таково, что даже при энергичном взмахе крыльями птица не взлетит.Тяжелые дрофы и куры разбегаются.

Воробей летит со скоростью 40 км/ч. Черный стриж несется по воздуху еще быстрее – его скорость колеблется от 60 до 80 км/ч, а у сапсана в пикирующем полете она достигает 300 км/ч. Ученые приводят удивительные данные о скорости полета маленького колибри: от 48 до 150 км/ч! Ни у одной из птиц нет такого «двигателя» и такой акробатической техники. Или идет вверх по спирали, потом резко поднимается, потом устремляется вперед, падает, замедляется, зависает в воздухе, летит боком, на спине.

Перелетные птицы должны быть устойчивыми , в противном случае им не разрешат совершать сезонные миграции. Ласточки из Восточной Европы перелетают через Средиземное море и пустыню Сахара в Восточную Африку, продолжая пролетать до 2500 км. Бурокрылая ржанка, мигрирующая с Аляски на Гавайи, преодолевает более 4000 км воды, не в силах остановиться в пути. А у полярных крачек — 20 000 км, от Северного Ледовитого океана до кромки льдов Антарктиды и обратно. Но по пути делают остановки.Некоторые виды колибри совершают долгие и опасные путешествия через горные хребты и моря от Центральной Америки до побережья Аляски. Как это крошечное существо справляется с такими расстояниями?

Высота полета птиц зависит от географических и атмосферных условий. Например, воробьи могут летать на высоте от 0,5 м над уровнем моря до 7000 м над горами. В среднем птицы во время перелетов поднимаются на 1100-1600 м над уровнем моря, но многие предпочитают высоту 100-130 м. При необходимости преодоления горных хребтов даже небольшие птицы могут взлететь на несколько тысяч метров.Бесспорными рекордсменами являются гуси, которые летят в Индию через Гималаи на высоте 8830 м.

Птицы – древнейшие обитатели планеты. Их жизнь на протяжении тысячелетий находится под пристальным вниманием орнитологов.

Способы передвижения птиц

Сегодня большинство видов птиц на планете используют полет для передвижения. Благодаря этому птицы мигрируют, добывают себе пищу и спасаются от хищников. Способность летать является одной из отличительных черт этого класса.

Есть еще одна группа - нелетающие птицы. В основном они обитают на островах или в местах, где нет хищников. Для полета требуется огромное количество энергии, поэтому, если нет необходимости в таком способе передвижения, птицы отказываются от него.

Наземный образ жизни приводит к значительному увеличению массы тела нелетающих птиц. Примеры включают пингвинов, страусов.

Из истории изучения полета птиц

Ответ на вопрос, как летают птицы, всегда зависел от уровня развития различных наук в данную эпоху.Поэтому неудивительно, что такие великие ученые, как Аристотель, Леонардо да Винчи, Борелли и многие другие исследователи по-разному объясняли механизм полета птиц.

И сегодня ученые открывают много нового, связанного с повадками, способами питания, размножения и передвижения птиц. За тем, как летают птицы, с большим интересом наблюдают не только ученые, но и другие люди, далекие от науки. Это удивительное зрелище завораживает всех.

Эволюция и полет птиц

Вопрос появления первых летающих птиц до конца не изучен.Причина, по которой наземные животные поднялись в воздух, также неизвестна. Поэтому палеонтологам придется еще много работать, чтобы прийти к окончательному решению проблемы.

Ясно, что птицы должны были пройти ряд адаптаций в ходе своей эволюции, чтобы научиться летать. Летящая птица сама руководит процессом, но она также должна взлетать, приземляться и перемещаться в пространстве не только в благоприятных погодных условиях, но и при порывах ветра, во время дождя и в темное время суток.Птицы постоянно в полете вынуждены определять и корректировать направление своего движения.

Сведение массы тела к минимуму – одно из важнейших условий организации полета, и это касается всех летающих птиц. Однако есть среди них и рекордсмены – некоторые виды дроф достигают веса 18-19 кг. Однако они не потеряли способность летать.

Некоторые виды этого класса приспособили передние конечности - крылья - к полету. От их формы зависит тип, скорость и маневренность.Строение и форма перьев также играют значительную роль в обеспечении способности летать.

Хвост, строение мозга, глаза, скелет, мышцы и дыхательная система также адаптированы.

Как летают птицы?

Полет разных представителей класса неодинаков. Это зависит от размеров птицы, ее места в экологической нише и других причин.

Существует два основных типа полета: активный (или флаттер) и пассивный - планер. Использование птицами одного вида полета встречается очень редко.Чаще всего они сочетают в себе оба типа.

Наблюдения орнитологов за полетом птиц привели к выводу, что каждый из двух упомянутых видов полета все-таки делится на виды. Применение того или иного метода зависит от биологических особенностей птицы, ее массы тела и условий содержания.

Поэтому для передвижения птицы используют взмахи руками, трепетание, волнообразные движения, вибрацию и другие типы полета. Полет на планере не требует активных затрат энергии. Делается это с помощью восходящих тепловых потоков воздуха.Некоторые виды птиц используют динамическое планирование, что возможно благодаря: разной скорости движения воздуха над землей и при поднятии на определенную высоту.

Для экономии энергии птицы используют такие приемы, как зависание, перемещение по воздуху группами и прерывистый полет.

Как быстро летают птицы?

Еще одним интересным аспектом их жизни является скорость полета птиц. Известно, что во время сезонных перелетов птицы могут проявлять удивительную выносливость, и их скорость во время этих путешествий тоже поражает.У разных видов птиц она может колебаться от 50 до 150 километров в час.

Во время полетов в межсезонье скорости, используемые птицами, могут быть намного ниже. Стоит лишь обратить внимание на сапсана, который, ныряя за своей добычей, развивает скорость до 320 км/ч.

Высота полета птицы

При обычном полете птицам не нужно подниматься на большую высоту, поэтому они летают близко к земле.

Особый вопрос: как высоко летают птицы во время миграции? Здесь нужно учитывать, что на их маршруте есть горы.Проходя эти участки, птицы вынуждены подниматься на высоту 5500-6000 метров. Известны случаи, когда птиц видели на больших высотах. Такие полеты потребляют огромное количество энергии, иногда они выполняются на пределе возможностей птиц. Наиболее приемлемая высота составляет от 1 до 1,5 км.

Мир пернатых обитателей планеты чрезвычайно разнообразен. Птицы могут показать возможности, которые захватывают человеческое воображение. И они сообщают ученым множество тайн, о которых они еще не догадывались.

Высокоорганизованные птицы теплокровных животных, приспособленных к полету. Благодаря своей многочисленности и широкому распространению на Земле они играют чрезвычайно важную и разнообразную роль в природе и хозяйственной деятельности. Известно более 9000 современных видов птиц.

Общая характеристика организации птиц в связи с их адаптацией Воздушный ленивец:

Рис. 45. Топография частей тела птиц: 1 — лоб; 2 - уздечки; 3 - коронка; 4 - наушники; 5 - шейка; 6 - спинка; 7 - круп; 8 - верхние крышки хвостового оперения; 9 - ручки управления; 10 - нижние хвостовые крышки; 11 — подогон; 12 — голень; 13 — задний палец; 14 - фонарь; 15 - борта; 16 — живот; 17 — зоб; 18 — горловина; 19 — подбородок; 20 - щеки; 21 — нижняя челюсть; 22 — нижняя челюсть; 23 — плечевые перья; 24 - верхние крышки крыла; 25 - вторичные первички; 26 - первичные праймериз.

    Дыхательная система - легкие. У летящей птицы есть дыхание два нет: газообмен в легких происходит как при вдохе, так и при выдохе, когда атмосферный воздух из воздушных мешков поступает в легкие. Благодаря двойному дыханию птица не задыхается во время полета.

    Сердце четырехкамерное, все органы и ткани снабжаются чистой артериальной кровью. В результате интенсивного процесса жизнедеятельности выделяется много тепла, которое задерживается перьевым покровом.Следовательно, всего птиц теплокровных животных с постоянной температурой тела.

    Органы выделения и виды конечных продуктов азотистого обмена такие же, как у рептилий. Отсутствует только мочевой пузырь в связи с необходимостью снижения массы тела птицы.

    Как и у всех позвоночных, мозг птиц состоит из пяти отделов. Наиболее развиты больших полушарий га, покрытых гладкой корой и мозжечка, благодаря которым у птиц хорошая координация движений и сложные формы поведения.Ориентировка птиц в пространстве осуществляется с помощью острого зрения и слуха.

    Птицы раздельнополые, у большинства видов половой диморфизм. Только у женщин левых яичников. Оплодотворение внутреннее, прямое развитие. Большинство видов птиц откладывают яйца в гнездо , согревают их теплом своего тела (инкубация), птенцы выкармливаются. В зависимости от степени развития птенцов, вылупившихся из яиц, гнездящихся и племени из птиц.

Особенности строения и срока службы

Птицы имеют маленькую голову, длинную шею и чрезвычайно подвижны. Челюсти беззубые, удлиненные и образуют клюв, украшенный роговидным щитком. Форма клюва сильно различается из-за разнообразия продуктов питания. Большие глаза расположены по бокам головы, а наружные слуховые отверстия находятся под ними.

Передние конечности превращаются в летающие органы - крылья. Задние конечности имеют разнообразное строение, которое зависит от условий жизни и способов добывания пищи.Нижние части ног и пальцев покрыты мозолистыми чешуйками. Хвост короткий, с веером рулевых перьев, у разных птиц построен неравномерно.

Кожа птицы тонкая, сухая и лишенная желез. Единственным исключением является хвостовая железа, расположенная под основанием хвоста. Он выделяет секрет, содержащий жир, который птица использует клювом для смазывания своих перьев. Железа сильно развита у водоплавающих птиц. Их кожа покрыта своеобразным мозолистым налетом, состоящим из перьев.Перья птиц используются для терморегуляции, в основном для сохранения тепла, создания «обтекаемой» поверхности тела и защиты кожи от повреждений. Хотя тело птиц обычно полностью покрыто перьями (за исключением некоторых открытых участков — вокруг глаз, у основания клюва и др.), перья не распространяются на всю поверхность тела птицы. У летающих птиц перья фиксируются только на отдельных участках кожи (части тела с перьями — птерилии, не с перьями — аптерии), а у нелетающих птиц они покрывают все тело равномерно.

Рис. 46. ​​Аптерии и птерилии на теле птицы. Птерилии отмечены точками.

и

Рис. 47. Строение махового пера: а - общий вид; б - схема конструкции вентилятора; 1 - старт; 2 - стержень; 3 - вентилятор; 4 — бородки первого порядка; 5 — бородки второго порядка; 6 - крючки.

Подавляющее большинство птиц имеют контурные и пуховые перья. Контурное перо состоит из стержня, пера и веера (рис.47). Веер образован многочисленными выступающими из планки с обеих сторон пластинами - шипами первого ряда, на которых расположены более тонкие шипы второго ряда, соединенные между собой крючками. В результате комбинированный вентилятор представляет собой легкую гибкую пластину, которую можно легко восстановить в случае поломки (например, ветром). Контурные перья формируют летящие плоскости крыльев, хвоста, а также придают телу птицы обтекаемую поверхность. Пуховые перья имеют тонкий стержень и лишены бородки второго порядка, поэтому у них нет прочной паутины.Пуховые перья находятся под контуром. Их основная функция – согревать тело птицы.

Скелет птиц (рис. 48) прочный и легкий. Прочность обеспечивается ранним срастанием многих костей, легкость - наличием в них воздушных полостей.

Строение черепа птицы сходно со строением черепа рептилии, но отличается большой легкостью, просторной мозговой чашей, оканчивающейся клювом, и огромными глазницами по бокам.

Рис. 48. Скелет птицы: 1 — нижняя челюсть; 2 - череп; 3 — шейные позвонки; 4 — грудные позвонки; 5 — плечевая кость; 6 — пястные и пальцевые кости; 7 — кости предплечья; 8 - шпатель; 9 - ребра; 10 — таз; 11 — хвостовые позвонки; 12 — копчик; 13 — бедренная кость; 14 — кости голени; 15 - фонарь; 16 — фаланги пальцев; 17 — грудинный киль; 18 — грудина; 19 - ворон; 20 — ключица.

У взрослой птицы кости черепа срастаются до полного исчезновения швов.

Позвоночник как и у всех наземных позвоночных, состоит из пяти отделов - шейного, грудного, поясничного, крестцового и хвостового. Только шейная область сохраняет большую подвижность. Грудные позвонки малоподвижны, а поясничные и крестцовые позвонки прочно сращены друг с другом (комплекс крестца) и с костями таза. Срастаются и некоторые кости плечевого пояса: саблевидная лопатка с вороньей костью, ключицы друг с другом, что обеспечивает прочность плечевого пояса, к которому прикрепляются передние конечности - крылья.Они содержат все типичные отделы: плечевую, локтевую и лучевую кости предплечья и кисти, кости которых срослись. Осталось всего три пальца.

Тазовый пояс обеспечивает надежную опору для задних конечностей, что достигается за счет соединения подвздошных костей с составным крестцом. Благодаря тому, что тазовые (лобковые) кости не соединяются и широко расставлены, птица может откладывать крупные яйца.

Мощные задние конечности образуют кости, типичные для всех наземных животных.Для укрепления голени к большеберцовой кости прикрепляют малоберцовую кость. Плюсневые кости соединяются с частью предплюсневой кости, образуя уникальную для птиц кость — фонарей. Из четырех пальцев три чаще всего направлены вперед, а один назад.

Грудная клетка состоит из грудных позвонков, ребер и грудины. Каждое ребро состоит из двух отделов костей - спинной и брюшной, подвижно соединенных друг с другом, что обеспечивает приближение или удаление грудины от позвоночника при дыхании.Грудина у птиц крупная и имеет большой выступ - киль, к которому прикрепляются грудные мышцы, приводящие крылья в движение.

Благодаря большой подвижности и разнообразию движений мышцы латура птицы очень разнообразны. Наибольшего развития достигли грудные мышцы (1/5 всей массы птицы), которые прикрепляются к килю грудины и служат для опускания крыльев. Подключичные мышцы под грудными мышцами обеспечивают подъемную силу крыла.Скорость полета птиц различна: 60-70 км/ч у уток и 65-100 км/ч у сапсана. Самая высокая скорость зафиксирована у черного стрижа – 110-150 км/ч.

Мощные мышцы ног птиц, потерявших способность летать, позволяют им быстро передвигаться по суше (страусы бегают со средней скоростью 30 км/ч).

Интенсивное движение птиц требует много энергии.

Относится к Пищеварительная система Новый имеет множество функций.Пища захватывается и удерживается мозолистым клювом, смачивается слюной во рту и вводится в пищевод. У основания шеи пищевод расширяется в зоб, особенно хорошо развитый у зерноядных птиц. В зобе пища скапливается, набухает и частично подвергается химической обработке. В переднем, железистом отделе желудка птиц происходит химическая обработка поступающей пищи, в заднем, мышечном отделе - механическая обработка. Стенки мышечной части действуют как жернова и перемалывают твердую и грубую пищу.Этому способствуют и камушки, проглоченные птицами. Из желудка пища поступает в двенадцатиперстную, тонкую и короткую толстую кишку, которая заканчивается в клоаке. Из-за недоразвития прямой кишки птицы часто опорожняют кишечник, что облегчает их вес. Сильные пищеварительные железы (печень и поджелудочная железа) активно выделяют в двенадцатиперстную кишку пищеварительные ферменты и перерабатывают пищу в зависимости от ее вида в течение 1-4 часов. Высокие энергетические затраты требуют значительного количества корма: 50-80% массы тела в сутки для мелких птиц и 20-40% для крупных птиц.

Птицы имеют своеобразное строение из-за полета. орга новое дыхание. Легкие птиц представляют собой плотные губчатые тела. Бронхи после входа в легкие сильно разветвляются на тончайшие, слепо смыкающиеся бронхиолы, опутанные сетью капилляров, в которых и происходит газообмен. Часть крупных бронхов, не разветвляясь, выходит за пределы легких и расширяется в огромные тонкостенные воздушные мешки, объем которых во много раз превышает объем легких (рис.49).

Воздушные мешки располагаются между различными внутренними органами, а их ответвления проходят между мышцами, под кожей и в костной полости. Дыхательная активность нелетающей птицы достигается за счет изменения объема грудной клетки за счет приближения или удаления грудины от позвоночника. В полете такой механизм дыхания невозможен из-за работы грудных мышц и осуществляется при участии подушек безопасности. При поднятии крыльев мешки растягиваются и воздух с силой втягивается через ноздри в легкие и далее в сами мешки.При опускании крыльев воздушные мешки сжимаются и воздух из них поступает в легкие, где снова происходит газообмен. Обмен газов в легких при вдохе и выдохе называется двойным дыханием. Его адаптивное значение очевидно: чем больше птица машет крыльями, тем активнее она дышит. Кроме того, воздушные подушки защищают тело птицы от перегрева во время скоростного полета.

Рис. 49. Дыхательная система голубя: 1 — трахея; 2 - легкое;

3 - подушки безопасности.

Высокий уровень жизнедеятельности птиц обусловлен более совершенной сердечно-сосудистой системой по сравнению с животными предыдущих классов, у них было полное разделение артериального и венозного кровотока. Это связано с тем, что сердце птиц имеет четыре камеры и полностью разделено на левую — артериальную и правую — венозную части. Имеется только одна дуга аорты (правая), и она отходит от левого желудочка. В ней течет чистая артериальная кровь, кровоснабжающая все ткани и органы тела.

Рис.50. Внутренние органы птиц: 1 — пищевод; 2 — железистый желудок; 3 - селезенка; 4 — мускулистое брюшко; 5 — поджелудочная железа; 6 — двенадцатиперстная кишка; 7 — тонкая кишка; 8 — прямая кишка; 9 - контруголок; 10 — клоака; 11 — зоб; 12 — печень; 13 — трахея; 14 — нижняя гортань; 15 — световая и подушка безопасности; 16 — яички; 17 — семяпроводы; 18 — почки; 19 — мочеточники.

Легочная артерия отходит от правого желудочка, неся венозную кровь к легким. Кровь течет по сосудам быстро, газообмен происходит интенсивно, выделяется много тепла.Температура тела держится постоянной и высокой (у разных птиц от 38 до 43,5°С). Это приводит к общему усилению жизненных процессов в организме птицы.

В ответ на понижение температуры внешней среды птицы не впадают в спячку, как земноводные и пресмыкающиеся, а усиливают свои движения - миграции или перелеты, т. е. мигрируют в более благоприятные условия жизни.

Выделение Конечные продукты метаболизма выводятся через крупные почки малого таза.Нет мочевого пузыря. Как и у большинства рептилий, мочевая кислота является продуктом азотистого обмена. В клоаке вода, содержащаяся в моче, всасывается и возвращается в организм, а густая моча смешивается с остатками непереваренной пищи и выводится из организма.

Мозг Мозг птиц отличается от рептилий большими размерами переднего мозга и полушарий мозжечка. У птиц острое зрение, и совершенный слух. Глаза у них большие, особенно у ночных и сумеречных птиц. Наблюдается двойная аккомодация зрения, которая достигается за счет изменения кривизны хрусталика и расстояния между хрусталиком и сетчаткой.Все птицы обладают цветовым зрением. Орган слуха представлен внутренним ухом, средним ухом и наружным слуховым проходом. Обоняние развито слабо, за исключением нескольких видов.

размножение птицы характеризуются рядом прогрессивных признаков: 1) оплодотворенные яйца, покрытые прочной скорлуповой оболочкой, откладываются не только во внешней среде, но и в специальных сооружениях - гнездах; 2) икра развивается под влиянием температуры тела родителей и не зависит от случайной непогоды, характерной для развития икры рыб, амфибий и рептилий; 3) гнезда охраняются от врагов родителями; 4) птенцы не брошены на произвол судьбы, а долго вскармливаются, оберегаются и дрессируются родителями, что способствует сохранению потомства.

Оплодотворение птиц внутреннее. Из-за кладки крупных яиц, утяжеляющих птиц, у самок развивается только левый яичник. Птицы имеют самые большие яйца в животном мире из-за большого количества содержащегося в них желтка. Железы маточной трубы выделяют субклеточную и покровную оболочки через многочисленные поры, в которых происходит газообмен зародыша с внешней средой.

Происхождение птиц. Птицы связаны с рептилиями.Вероятно, выделение птиц из группы рептилий, бывших предками крокодилов, динозавров и летающих ящеров, произошло в конце триасового или начале юрского периода мезозойской эры (т.е. 170 - 190 млн. лет). тому назад). Эволюция этой группы пресмыкающихся шла путем приспособления к лазанию по деревьям, поэтому задние конечности использовались для поддержки тела, а передние специализировались на обхватывании ветвей пальцами. Затем развилась способность перелетать с ветки на ветку и летать на планере.

Непосредственных предков птиц не обнаружено. Известны палеонтологические находки промежуточного родства рептилий и птиц - Archaeopterix.

Гнездование, миграции и перелёты. сезонные явления в жизни птиц более выражены, чем в других классах и носят совершенно иной характер.

С приходом весны птицы начинают размножаться, образуют пары, происходят брачные игры (леккинг), характер которых специфичен для каждого вида.Многие виды образуют пары на всю жизнь (крупные хищники, совы, цапли, аисты и др.), остальные – сезонные пары. Есть виды птиц, которые вообще не образуют пар, и вся забота о потомстве ложится только на один пол — самку.

Гнезда птиц разнообразны, но каждый вид имеет более или менее определенную форму: полые гнезда, норы, лепнины, шары и т. д. Некоторые виды птиц не строят гнезда (кары, ночные жуки).

Количество яиц в выводке варьируется у 1 вида птиц (гагары, чайки, дневные хищники, пингвины и т.) до 26 (серая куропатка). У одних птиц яйца насиживает один из родителей (только самки - у кур, воробьиных, гусеобразных, сов или только самцы - у австралийских и американских страусов), у других птиц - оба. Время инкубации различно и зависит в некоторой степени от размера яйца — от 14 дней у воробьиных до 42 дней у африканских страусов.

В зависимости от степени развития птенцов к моменту вылупления из яиц различают две группы птиц: племенная и гнездовая (птенцы).У первых птенцы появляются зрячими, покрытыми пухом, способными самостоятельно ходить и клевать (страусы, куры, гусеобразные). Птенцы птенцов полностью или частично голые, слепые, беспомощные, подолгу сидят в гнезде и выкармливаются родителями (воробьиными, дятлами, стрижами и др.).

Летом птицы сбрасывают, растут и запасают питательные вещества. С наступлением осенних холодов они не снижают уровень своей жизнедеятельности, подобно амфибиям и рептилиям, а, наоборот, повышают его, повышая свою подвижность и кочуя в поисках пищи.К тому же птицы сильно жиреют и таким образом приспосабливаются к зимовке.

Оседлые птицы (белые куропатки, синицы, воробьи, сойки, вороны и др.) остаются на той же территории с неблагоприятными условиями. кочующих птиц (свиристели, снегири, клесты, чечетки и др.) покидают свои летние места обитания и улетают на сравнительно небольшие расстояния. перелетные птицы (аисты, гуси, болотные птицы, стрижи, иволги, соловьи, ласточки, кукушки и др.) покидают места гнездования и уходят на зимовку за многие тысячи километров. Большинство из них летают стаей, и лишь некоторые (кукушки) летают поодиночке. Крупные птицы летят специфическим строем (гуси — в ряд, журавли — клином), мелкие — беспорядочными стаями. Сначала насекомоядные, затем зерноядные и, наконец, водоплавающие и болотные птицы.

Перелеты птиц считаются вызванными периодическими изменениями климатических условий, связанными со сменой времен года.Непосредственными причинами перелетов являются сложные взаимодействия как внешних (укорочение светового дня, понижение температуры, ухудшение условий добывания пищи), так и внутренних факторов (физиологические изменения в организме в конце периода размножения).

Метод полос имеет большое значение при летных испытаниях. Пойманных птиц кладут на лапу на алюминиевое кольцо, на котором указывается их количество и учреждение, ответственное за кольцевание. Кольцовка в СССР с 1924 года.Вся информация о кольцевании и охоте на окольцованных птиц направляется в Центр кольцевания РАН (г. Москва). Метод кольцевания позволил узнать о траекториях и скорости полета птиц, постоянстве возвращения с зимовки на старые места гнездования, места зимовок и т. д.

Разнообразие птиц и их значение. Класс птиц представлен более чем 40 особями. Рассмотрим некоторые из них.

Уорд пингвинов. Распространен в южном полушарии.Птицы хорошо плавают и ныряют, превратив передние конечности в плавники. На грудине хорошо развит киль. На суше тело держится вертикально. Перья плотно прилегают друг к другу, что предотвращает их вздувание ветром и попадание воды. Подкожные жировые отложения способствуют термозащите. Питаются рыбой, моллюсками и ракообразными в море. Гнездятся колониями. Пары остаются на несколько лет. Вылупившиеся птенцы покрыты густым и коротким пухом. После сезона размножения стада пингвинов со своими молодыми взрослыми бродят по морю.Императорский пингвин гнездится в антарктических прибрежных льдах, его масса достигает почти 40 кг.

Страусиный суперорган. Отличается отсутствием киля на мостике и способностью летать. Перья распушены, так как колючки не переплетаются из-за отсутствия крючков. Сильные задние конечности имеют два-три пальца, что связано со скоростью передвижения. Африканский страус, самая крупная из ныне живущих птиц, достигает веса 75-100 кг. Несколько самок (2-5) откладывают яйца весом около 1,5 кг в общее гнездо.Самцы насиживают ночью, самки чередуются днем.

К страусоподобным птицам относятся нанду (Южная Америка), эму и казуар (Австралия) и киви (Новая Зеландия).

Отдел аистов. Обитают по берегам мелководных водоемов. Небольшая перепонка между корнями длинных пальцев аистов позволяет им уверенно передвигаться по заболоченной местности. Летают птицы медленно, с активным или быстрым полетом. Они питаются разнообразной животной пищей, хватая ее длинным, твердым, как пинцет, клювом.2 гнездо - 8 яиц; оба родителя кормят птенцов. В отряд входят аисты, цапли, фламинго и др.

Аисты - перелетные птицы, зимуют в Центральной и Южной Африке, в некоторых районах Южной Азии. Белый аист — крупная птица с большими черными крыльями и длинными красными ногами. Гнездятся одиночными парами. Аист отпугивает добычу, медленно блуждая по лесным полянам, лугам и берегам водоемов. Черный аист гнездится в густых лесах. Он занесен в Красную книгу.

Заказать Суточные хищные птицы. Распространены в различных местообитаниях: в лесах, горах, степях, в водоемах и т. д. Птицы имеют короткий, но крепкий клюв с острым клювом, резко загнутым вниз. В основании клюва у долгоносика находится пятно голой, часто пигментированной кожи, на которой открываются наружные ноздри. Мышцы груди и задних конечностей сильные. Пальцы заканчиваются большими изогнутыми когтями.

Полет, быстрый, маневренный, многие виды способны к длительному планированию.Одни виды хищников поедают только мертвых животных (стервятники, стервятники, грифы), другие ловят живую добычу (соколы, орлы, ястребы, канюки, луни).

Большинство видов хищных птиц получают выгоду от истребления мышевидных грызунов, сусликов и вредных насекомых. Виды-падальщики выполняют санитарную функцию. Численность хищных птиц резко сократилась из-за изменения ландшафта, отравления пестицидами и прямого истребления. Хищные птицы охраняются во многих странах.В Красную книгу занесены: скопа, змееяд, большой подорлик и беркут.

Заказать сов В входят ночные птицы (совы, филины, неясыти, сипухи), населяющие все регионы земного шара. Они приспособлены для ночной охоты: у них большие обращенные вперед глаза, хорошо развит слух и бесшумный полет. Питаются животной пищей, преимущественно мышевидными грызунами. Гнездятся в дуплах деревьев. Яйца насиживает самка, пока самец ее кормит.Через 3 – 6 недель птенцы обретают способность летать. Истреблять вредных животных. Совообь разные птицы нуждаются в защите.

Заказать курообразных включает наземных и наземных птиц. У них короткий и выпуклый клюв, короткие и широкие крылья. Обширный зоб изолирован от пищевода. Мускулистое брюшко покрыто плотным исчерченным эпидермисом. Для улучшения перемалывания пищи птицы заглатывают камни, скапливающиеся в желудке и выполняющие роль жерновов.Питаются растительной пищей - вегетативными частями растений, плодами, семенами, беспозвоночными, попавшими в пути. Самцы окрашены светлее, чем самки.

Практически все виды кур являются объектами охоты и разведения. Промысловое значение имеют тетерев, белая куропатка, тетерев, а в некоторых районах куропатка и серая куропатка. Из-за диверсифицированной хозяйственной деятельности человека, неумеренной охоты численность многих видов сократилась и уменьшились ареалы распространения.

Отряд Воробьев — самый крупный отряд, охватывающий примерно 60% всех живых видов. Его представители распространены на всех континентах, кроме Антарктиды. Они существенно различаются по размеру, внешнему виду и экологическим характеристикам. Гнезда строят (иногда очень искусно) в ветвях, расщелинах скал, дуплах, на земле и т. д. Птенцы вылупляются вслепую, голые и слегка волосатые. Большинство воробьиных — насекомоядные птицы.

Жаворонки обитают в открытых ландшафтах (поля, луга, степь).Они приходят ранней весной. Они питаются только беспозвоночными и семенами на земле. Гнездятся на земле. Самцы часто поют в воздухе.

ласточки гнездятся в долинах рек, на опушках, в населенных пунктах. Насекомые ловятся в воздухе своим широким ртом в полете. Мало кто ходит по земле. Некоторые виды (городская ласточка) строят лепные гнезда из комков земли, закрепляя их липкой слюной; другие роют норы в скалах (береговая линия Мартина) или гнездятся в углублениях, расщелинах.

синицы гнездятся в норах, откладывая от 10 до 16 яиц. Самка часто насиживает и самец ее кормит, птенцов выкармливают оба родителя. Питаются различными насекомыми и их личинками, поедают ягоды и семена. При устройстве искусственных гнезд легко привлекает культурные ландшафты. Очень полезны в качестве истребителей различных вредных насекомых.

Обобщая особенности основных отрядов птиц, можно сделать выводы об их значении в природе. Благодаря многочисленности и высокому уровню жизнедеятельности птицы ежедневно потребляют огромное количество растительной и животной пищи, что существенно влияет на природный биоценоз.Их роль особенно важна в регулировании численности насекомых и мелких грызунов. Часто сами птицы служат пищей для других животных.

Кроме того, птицы способствуют распространению растений, рассеивая семена. Склев сочные плоды рябины, бузины, брусники, черемухи, голубики перелетают с места на место и выбрасывают неповрежденные семена вместе с мульчей.

Многие птицы подавляют вредителей сельскохозяйственных культур и ценных дикорастущих растений. Полезны и хищные птицы, уничтожающие мелких грызунов - вредителей полевых культур и переносчиков инфекционных болезней (чумы, желтухи и др.).).

На многих диких птиц ведется спортивная и промысловая охота. Большое хозяйственное значение имеет сбор гагачьего пуха, который отличается высокой мягкостью и низкой теплопроводностью.

В качестве ценного удобрения используется помёт морских птиц (пеликаны, бакланы и др.) - гуано.

Одной из экономически выгодных отраслей животноводства является птицеводство, обеспечивающее человека ценными мясными продуктами, яйцами и перьями. Птицеводство создано на промышленной базе.На крупных современных птицефабриках весь процесс выращивания птиц (кур, уток, индеек, гусей) механизирован.

Контрольные вопросы:

    Какие организационные особенности есть у птиц в отношении их способности к полету?

    Каково специфическое строение пищеварительной системы птиц?

    Что характеризует двойное дыхание птиц?

    Что делает птиц теплокровными?

    Какие прогрессивные черты характерны для разведения птиц?

    Какие сезонные явления наблюдаются в жизни птиц?

    Какова роль птиц в природе и в деятельности человека?

Изучая тему «Класс птиц», ребята впервые познакомятся с таким важным понятием, как теплокровный .Студентам очень важно понимать, что поддержание постоянной температуры тела предполагает взаимодействие многих физиологических систем организма. Хорошее знание этого материала необходимо для решения сложных эволюционных и экологических проблем.

Учитель.

- Ребята, а почему зимой в лесу птиц меньше, чем летом?
( Возможные ответы: мало или совсем нет корма ( для насекомоядных птиц ) , много снега, холодно.)
- Может ли перьевой чехол защитить птиц от мороза зимой? ( Возможно, но только частично .)
Основные вопросы, на которые нам предстоит ответить на сегодняшнем уроке: что согревает тело птицы? Как они поддерживают постоянную температуру? Откуда берется энергия для полета?
Как вообще образуется тепло? ( Возможные ответы: при сгорании органических веществ, происходящем в присутствии кислорода. )
- Что приводит в движение автомобиль? Что заставляет организмы двигаться? ( За счет энергии, образующейся при сгорании ( окислении ) органических веществ с участием кислорода.)
Сколько энергии нужно птицам? Ведь они могут летать на большие расстояния, развивать высокую скорость. (Работа с таблицами.)

Таблица 1. Пройденные расстояния во время полетов
Таблица 2. Площадь крыла и грузоподъемность

Для сравнения, модель планера имеет нагрузку на крыло 2,5 кг/м2.

Таблица 3. Частота ударов крыла
Таблица 4. Максимальная скорость полета

Чем меньше птиц, тем больше корма на грамм массы тела им требуется.По мере того, как животное уменьшается в размерах, его вес уменьшается быстрее, чем площадь поверхности, на которой теряется тепло. Поэтому мелкие животные теряют больше тепла, чем крупные. Мелкие птицы ежедневно съедают 20–30 % собственного веса, крупные – 2–5 %. Синица может съесть за день столько насекомых, сколько весит, а крохотный колибри может выпить нектара в 4-6 раз больше собственного веса.

Повторяя действия по разделке корма и особенностям дыхательной системы птиц, заполните схему 1 поэтапно.

Ход выполнения схемы

Интенсивное движение птиц требует много энергии. Поэтому их пищеварительная система имеет ряд особенностей, направленных на эффективную переработку пищи. Клюв служит органом для ловли и хранения пищи. Пищевод длинный, у большинства птиц имеет расширение кармана - зоба, в котором пища размягчается за счет жидкости из зоба. Железистый желудок имеет в своей стенке железы, выделяющие желудочный сок.
Мускулистый желудок наделен сильными мышцами и выстлан изнутри прочным эпидермисом. В нем происходит механическое измельчение пищи. Пищеварительные железы (печень, поджелудочная железа) активно выделяют пищеварительные ферменты в полость кишечника. Расщепленные питательные вещества всасываются в кровь и разносятся по всем клеткам организма птицы.
Сколько времени требуется птицам для переваривания пищи? Малые совы (домовые совы) переваривают мышь за 4 ч, серый сорокопут - за 3 ч. Сочные ягоды у воробьиных проходят через кишечник за 8-10 мин.Насекомоядные птицы наполняют желудок 5-6 раз в сутки, зерноядные - трижды.
Однако само по себе поглощение пищи и попадание питательных веществ в кровоток не является выделением энергии. Питательные вещества должны «сгореть» в клетках тканей. Какая система в нем задействована? ( Легкие подушки безопасности. )
Мышцы должны хорошо снабжаться кислородом. Однако птицы не могут обеспечить необходимое снабжение кислородом из-за большого количества крови. Почему? ( Увеличение количества крови увеличило бы вес птицы и затруднило бы полет.)
Интенсивная доставка кислорода к клеткам тканей у птиц происходит в результате «двойного дыхания»: насыщенный кислородом воздух проходит через легкие как на вдохе, так и на выдохе и в одном направлении. Это обеспечивается системой воздушных подушек, пронизывающих тело птицы.
Высокое кровяное давление необходимо для того, чтобы кровь циркулировала быстрее. Действительно, у птиц высокое кровяное давление. Для того чтобы произвести высокое кровяное давление, сердце птиц должно сокращаться с большой силой и высокой частотой (таблица 5).

Таблица 5. Масса сердца и частота сердечных сокращений

Энергия вырабатывается путем окисления (сгорания) питательных веществ. На что она тратится? (Заканчиваем заполнение Схемы №1).

Заявление. Активный процесс окисления помогает поддерживать постоянную температуру тела.
Высокая температура тела обеспечивает высокую скорость метаболизма, быстрое сокращение сердца и скелетных мышц, что необходимо для полета. Высокая температура тела позволяет птицам сократить период развития зародыша в инкубационном яйце.Инкубация – все-таки важный и опасный период в жизни птиц.
Но постоянная температура тела имеет свои недостатки. Который? Заполняем схему №2.

Так что продолжайте придерживаться высокой температуры тела, это полезно для организма. Но для этого надо есть много еды, которую нужно где-то достать. Птицам приходилось вырабатывать различные приспособления и модели поведения, чтобы получать достаточно пищи. Вот несколько примеров.
Затем учащиеся пишут отчеты на тему «Как разные птицы добывают пищу» (подготовка может быть домашним заданием к этому уроку).

Рыбалка на пеликанов

Пеликаны иногда рыбачат вместе. Они находят неглубокую бухту, оцепляют ее полукругом и начинают махать крыльями и клювом воде, постепенно сужая дугу и приближаясь к берегу. И только вытащив рыбу на берег, приступают к рыбалке.

Охота на сов

Известно, что совы охотятся ночью. Глаза у этих птиц огромные, с сильно расширяющимся зрачком. Через такой школьник и в условиях недостаточной освещенности поступает достаточное количество света.Однако издалека в темноте невозможно увидеть добычу - различных мелких грызунов, мышей и полёвок. Поэтому сова летит низко к земле и смотрит не по сторонам, а прямо вниз. Но если лететь низко, шорох крыльев отпугнет добычу! Поэтому у совы мягкое и рыхлое оперение, что делает ее полет совершенно бесшумным. Однако основным средством ориентации у ночных сов является не зрение, а слух. С его помощью сова узнает о присутствии грызунов по писку и шороху и безошибочно определяет местонахождение жертвы.

Вооруженный камнем

В Африке, в заповеднике Серенгети, биологи наблюдали за грифами в поисках пищи. На этот раз едой были страусиные яйца. Чтобы добраться до лакомства, птица брала камень клювом и с силой бросала его в яйцо. Прочная скорлупа, способная выдержать удары клювом даже крупных птиц, таких как стервятники, расколола камень, и можно было полакомиться яйцом.
Правда, гриф тут же был вытеснен с пира грифами и принят за новое яйцо. Это весьма интересное поведение затем неоднократно отмечалось в эксперименте.Яйца были брошены в стервятников, и это должно было произойти. Заметив лакомство, птица тут же подобрала подходящий камень, иногда весом до 300 г. Стервятник протащил его в клюве несколько десятков метров и бросил в яйцо, пока оно не лопнуло.
Однажды стервятник получил фальшивые куриные яйца. Он взял одну из них и начал бросать ее на землю. Затем он взял яйцо в большой камень и бросил его в него! Когда это не сработало, гриф начал яростно бить одно яйцо о другое.
Многочисленные наблюдения показали, что птицы пытались расколоть камнями любой предмет яйцевидной формы, даже если он был огромным или окрашен в необычные цвета - зеленый или красный.Но на белый куб они вообще не обратили внимания. Ученые также обнаружили, что молодые стервятники не могут разбивать яйца и учиться у взрослых птиц.

Рыбак-скопа

Скопа – отличный рыболов. Увидев рыбу, он быстро падает в воду и вонзает свои длинные острые когти в тело жертвы. И как бы рыба ни пыталась вырваться из когтей хищника, это ей почти никогда не удавалось. Некоторые наблюдатели отмечают, что птица держит пойманную рыбу головой по направлению полета.Это может быть совпадением, но более вероятно, что скопа пытается поймать рыбу так, чтобы ее потом было легче нести. Ведь в этом случае сопротивление воздуха меньше.

Выводы из отчетов студентов - прогрессивное развитие головного мозга и ведущих органов чувств (зрения, слуха) связано с интенсивным обменом веществ, высокой подвижностью и сложными взаимоотношениями с условиями внешней среды.
Теперь объясните, почему птицы расселились по всем климатическим зонам.Что такое полет птиц? ( Теплокровность позволяет птицам не бояться морозов, быть активными даже при очень низких температурах окружающей среды. Однако недостаток корма в зимнее время заставляет их мигрировать на более кормовые участки. )

покорил эфир

Скорость, дальность, высота полета птиц

Что касается скорости полета птиц, то мнения ученых расходятся. Он сильно зависит от атмосферных явлений, поэтому при дальних перемещениях птицы то летят то быстрее, то медленнее, либо делают длительные перерывы на отдых.

После того, как птицу куда-то выпустили, очень трудно сказать, когда она достигнет своего «пункта назначения», потому что она может не летать все время, пока ее нет.

Скорость, рассчитанная простым делением расстояния на время полета птицы, часто занижается. В особо «ответственные» моменты — погоня за добычей или бегство от опасности — птицы могут развивать очень большие скорости, но, конечно, выдерживают их недолго.

Крупные соколы в темпе - преследуют птиц в воздухе - развивают скорость 280-360 км/ч.Нормальные, «суточные» скорости некрупных птиц значительно ниже — 50-90 км/ч.

Все дело было в хлопающем полете.

Скорость снижения также трудно измерить. Считается, что червяк парит со скоростью 150 км/ч, бородач – 140 км/ч, а гриф – даже 250 км/ч.

Давно говорят о беспосадочной дальности полета птиц. Как и скорость, ее очень трудно измерить. Сокол, выпущенный под Парижем, был найден днем ​​позже на Мальте, в 1400 км от него.Неизвестно, задерживался ли он в пути или все время летал.

Как правило, птицы часто останавливаются в пути, и расстояние их беспосадочного перелета невелико. Чего нельзя сказать о полетах над водными преградами, где птицам негде сесть. Рекорд по дальности беспосадочного перелета принадлежит болотной чернокрылой ржанке, которая ежегодно пролетает над океаном от Аляски до Гавайев и обратно 3000 км.

Птицы пролетают без посадки через Мексиканский залив (1300 км), Средиземное море (600-750 км), Северное море (600 км), Черное море (300 км).Это означает, что средняя дальность беспрерывного полета птиц составляет около 1000 км.

Как правило, высота полета птиц не достигает 1000 м.

Но некоторые крупные хищники, гуси и утки, тоже могут парить на гораздо большие высоты.

Скорость полета птиц и насекомых (км/ч)

В сентябре 1973 г. африканский стервятник столкнулся с гражданским самолетом на высоте 12 150 м над Берегом Слоновой Кости. У Гриффа отказал один из двигателей, но самолет благополучно приземлился.Это, видимо, абсолютный птичий рекорд высоты. Ранее бородач был замечен в Гималаях на высоте 7900 м, мигрирующие гуси там же на высоте 9500 м, кряква столкнулась с самолетом над Невадой на высоте 6900 м.

скорость птицы

Самая быстрая птица 90 621

Самая быстрая птица в мире, если не считать вымерших птеродактилей, — сапсан (Falco peregrinus). На коротких участках во время охоты способен развивать скорость до 200 км/ч.Подавляющее большинство птиц не способны двигаться быстрее 90 км/ч.

Это не означает, что они неспособны к другим операциям записи. Например, черный стриж (Apus apus) может находиться в воздухе 2-4 года. Все это время он спит, пьет, ест и даже совокупляется в полете. Подающий надежды молодой стриж пролетает примерно 500 000 км до первой посадки.

Черный стриж имеет рекорд рекордов из мира птиц.

Птица может находиться в воздухе без перерыва 2-4 года, она все время ест, пьет и спаривается, за это время она может пролететь 500 000 км.Чернохвойный стриж имеет самую высокую скорость горизонтального полета, достигающую 120-180 км/ч. Полет игольчатого стрижа настолько быстр, что, помимо тихого крика, наблюдатель слышит еще и своеобразное жужжание — это звук разрезаемого птицей воздуха.

На определенных этапах полета хвойный стриж может развивать скорость до 300 км/ч.

Слоненок считается самой медленно летающей птицей. Во время брачных игр эта маленькая коричневая птичка, именуемая в словаре Даля «крехтун», способна оставаться в воздухе со скоростью 8 км/ч.

Африканский страус вообще не умеет летать, но бегает так, что многие летуны ему позавидуют.

В случае опасности может разогнаться до 72 км/ч.

Шведские орнитологи обнаружили птицу, которая может не только долго летать, но и делает это невероятно быстро.

По их мнению, такую ​​стойкость можно сравнить только с самолетом. Поддерживать скорость, близкую к 100 км/ч, на протяжении более 6500 километров — не шутки.

В мае биологи из Лундского университета поместили 10 самцов дупеля (Gallinago media) на спины специальных геолокаторов весом всего 1,1 грамма.

Через год они выловили троих из них и извлекли собранные данные. Так получилось, что птицы путешествуют из Швеции в Центральную Африку и обратно.

Один человек преодолел 6800 км за три с половиной дня, другой 6170 км за три дня и, наконец, последний преодолел 4620 км за два дня.

В то же время ветер не помог птицам. Биологи проанализировали спутниковые данные и обнаружили, что на траектории полета дупеля не было попутного ветра.

Удивительно, что дупели не останавливаются в пути, ведь их полет проходит в основном над сушей.Обычно наземные птицы садятся отдохнуть и пополнить запасы энергии (на поверхности в изобилии водятся дождевые черви, насекомые и другие беспозвоночные).

Птица может летать, если ее масса тела не превышает 20 кг.

Некоторые птицы, такие как капли и куры, перед полетом разбегаются.

Например, в Индии при определении скорости воздушного движения было сто семьдесят миль в час, в Месопотамии - сто миль в час. Скорость европейского сокола измеряли секундомером во время погружения, и результат колеблется от ста шестидесяти пяти до ста восьмидесяти миль в час.
Но большинство ученых сомневаются в этих цифрах. Один эксперт считает, что почтовый голубь является рекордсменом среди птиц и не может развивать скорость выше 94,2 миль в час.

Вот некоторые общепринятые данные о скорости птиц. Сокол может летать со скоростью от шестидесяти пяти до семидесяти пяти миль в час.

Скорость полета птицы

Утки и гуси несколько уступают в скорости и могут развивать скорость от шестидесяти пяти до семидесяти миль в час.

Скорость полета европейского стрижа до шестидесяти-шестидесяти пяти миль в час, примерно такая же, как у золотой ржанки и траурного голубя. Колибри, которые считаются очень быстрыми птицами, могут развивать скорость от пятидесяти пяти до шестидесяти миль в час.

Скорость полета скворца составляет от сорока пяти до пятидесяти миль в час. Воробьи обычно летают со скоростью двадцать пять миль в час, хотя могут двигаться и быстрее: от сорока пяти до пятидесяти миль в час.
Вороны обычно летают со скоростью от двадцати до тридцати миль в час, хотя они могут развивать скорость от сорока до пятидесяти миль в час.

Скорость полета цапли от тридцати до сорока миль в час, фазана от тридцати до сорока миль в час. И, как ни странно, дикий индюк может летать со скоростью от тридцати до тридцати пяти миль в час. Скорость сойки составляет от двадцати до тридцати пяти миль в час.

Скорость полета

С полетом птиц вопросов почти не возникает, поэтому распространены заблуждения, как и вопрос о скорости полета.Представления большинства людей о скорости птиц основаны на случайных кратковременных наблюдениях, поэтому они обычно сильно преувеличены.

Другие сравнивают скорость летающих птиц со скоростью автомобиля, поезда или самолета. Однако таких скоростей не встретишь даже у самых быстрых известных нам авиаторов. Так, например, стрижи летают со скоростью 40-50 м/с (независимо от ветра), что составляет около 150-160 км/ч. (Сравните: максимальная скорость экспресса 39м/с, что составляет 140км/ч.Конечно, это не значит, что птицы вообще не могут летать быстрее.

Преследующие стрижи развивают скорость до 200 км/ч, а сокол несется на свою добычу со скоростью 70 м/с, или 250 км/ч. Но эти ограничения скорости являются исключениями на очень короткое время: они характеризуют способность некоторых видов в лучшем случае летать, но их нельзя использовать для оценки воздушной скорости миграции, когда требуются дополнительные усилия.

Во время длительных походов важно не только умение летать, но и ветер.

В зависимости от направления и силы скорость птиц может значительно уменьшаться или увеличиваться. Особо высокие скорости полета можно объяснить только учетом поддержки ветра. Так в приведенном выше примере скорость пересечения Атлантики английскими чибисами, составлявшая около 70 км/ч, была увеличена до 150 км/ч за счет попутного ветра, достигающего 90 км/ч. Принимая во внимание замедляющее или ускоряющее воздействие ветра, можно точно измерить собственную скорость птиц на коротких дистанциях и соответственно рассчитать фактическую скорость полета.

Впервые такие расчеты были произведены Тинеманом на Курской косе. Затем их исполняли Meinertzhagen, Garrison et al.

Цифры, приведенные в таблице, дают четкое представление о максимальных скоростях полета птиц.

В целом это, очевидно, 40-80 км/ч, и скорость мелких певчих птиц приближается к своим наименьшим значениям. Ночные перелетные птицы, как правило, летают быстрее, чем дневные. Бросается в глаза низкая скорость миграции хищных и других крупных птиц.Одни и те же виды птиц имеют тенденцию летать в районе гнездования намного медленнее, чем во время миграции, если все эти скорости можно сравнить.

Какой бы низкой обычно ни была скорость полета птиц, вернее, какой бы низкой она нам ни казалась, некоторым видам ее достаточно, чтобы добраться до места зимовки в течение нескольких дней и ночей. Более того, при такой скорости в условиях сильного ветра (например, при полете с океанским чибисом) многие перелетные птицы могли добраться до тропиков за несколько дней или ночей.

Однако птицы не могут поддерживать заданную скорость полета более нескольких часов; они почти никогда не летают несколько дней или ночей подряд; как правило, их полет прерывается для короткого отдыха или более длительных остановок; последние придают всему полету характер неторопливой «прогулки». Так происходят долгосрочные миграции.

При внимательном рассмотрении средних дневных и ночных скоростей полета, определяемых по кольцеванию для отдельных видов, всегда следует иметь в виду, что они не характеризуют летную способность и скорость, приобретаемую во время миграции, а лишь указывают на продолжительность миграции и расстояние между кольцеваниями и нахождение окольцованных птиц в сроках одного дня.

Многочисленные находки кольчатых птиц показывают, что большую часть пути птицы пролетают быстро, а остальное время проводят в местах, богатых кормом. Этот тип перехода является наиболее распространенным.

Равномерное распределение нагрузки и отдыха встречается гораздо реже.

Для птиц, которые летают на большие расстояния, среднесуточное расстояние составляет около 150-200 км, в то время как птицы, летающие не так далеко, не преодолевают за это же время и 100 км.

Эти данные согласуются со временем полета 2-3 или 3-4 месяца. многие виды, зимующие в тропиках и на юге Африки. Например, аист, который обычно покидает Германию в конце августа, не приходит на зимовку в Южную Африку до конца ноября или декабря. Те же условия распространяются и на жулан. Ласточки мигрируют быстрее - с сентября до начала ноября.

Насколько велики, однако, индивидуальные различия в этом случае, можно видеть на примере 3-х лысых кольчатых золушек, одна из которых проходила в день 167 км, вторая - 61 км, а третья - всего 44 км, и эти числа уменьшаются с увеличением времени, за которое они учитываются (6, 30 и 47 дней).На основании этих результатов можно сделать вывод, что дневная скорость наиболее близка к фактической скорости движения при расчете по краткосрочным суммам.

Об этом выводе лучше всего свидетельствуют следующие примеры скорости полета отдельных птиц: аист за 2 дня преодолел 610 км, черноголовый хохотун за 10 дней - 2200 км, лысуха за 7 дней - 1300 км, оставшаяся лысуха за 2 дня - 525 км, кряква за 5 дней - 1600 км. Этим данным можно противопоставить суточные скорости певчего дрозда - 40 км (в расчете на 56 дней полета), вьюрков - 17,4 км (в расчете на 23 дня полета) и перепелятника - 12,5 км (в расчете на 30 дней полета).полет).

скорость птицы

Эти цифры сопоставимы с приведенными выше для экскаваторов, на среднюю скорость которых сильно влияют длительные остановки с увеличением времени в пути.

При оценке дневного расстояния и скорости прохождения нельзя упускать из виду один важный фактор: любые цифры могут быть рассчитаны только для идеальной траектории полета, т. е. для прямой линии, соединяющей места кольцевания и нахождения окольцованной птицы.

На самом деле траектория полета всегда длиннее, отклонения от прямой часто очень большие, а выполненная работа и скорость намного больше расчетной.Эти ошибки практически невозможно устранить, и поэтому их необходимо учитывать, особенно при очень длительных полетах.

Кроме того, следует обратить внимание на то, когда были получены эти данные.

Дело в том, что во время весенней миграции показатели во многих случаях значительно выше, чем осенью. В отдельных случаях удалось с уверенностью доказать, что весенняя миграция в два раза быстрее осенней, например, у аиста, американской богини и красного гусака.

Штреземан (1944) точно определил, что весной на пролет гусака уходит около 60 дней, а осенью — около 100 дней.Эти птицы в среднем пролетают около 200 км в день. Однако летают они только ночью по 10 часов.

при 50 км/ч. После такого перелета они всегда отдыхают так, чтобы расстояние в 1000 км было пройдено за 5 дней: миграция - 2 ночи, сон - 3 ночи, кормежка - 5 дней.

Еще несколько слов о максимальной скорости и времени полета, характеризующих возможности перелетных птиц: Через 25 часов была найдена мелкая прибрежная птица Камнелом, окольцованная на Гельголанде.

на севере Франции, 820 км к югу.Многочисленные мелкие певчие птицы регулярно мигрируют в течение 12-15 часов. Мексиканский залив имеет ширину 750-1000 км. По данным Моро (Moreau, 1938), некоторые мелкие соколы (Falco concolor и F. amurensis) и щурки (Merops persicus и М.

apiaster), зимующий на побережье ЮАР, также пролетает не менее 3000 км над уровнем моря. Гавайские острова являются местом зимовки многих северных куликов, которые, мигрируя с Алеутских островов и Аляски, где находятся их нерестилища, вынуждены летать на 3300 км над открытым пространством.

у моря. Золотому ржанку, особенно сильному летчику, потребовалось бы около 35 часов, чтобы преодолеть это расстояние со скоростью около 90 км/ч.

Более высокие скорости зафиксированы у саженцев другого вида, летевших из Новой Шотландии на северный мыс Южной Америки на высоте 3600 км над уровнем моря. Почти невероятно пройтись пешком по одному из японских гнездящихся бекасов, которые зимуют в восточной Австралии и должны преодолеть почти 5000 км, чтобы добраться до места зимовки.

В пути он, наверное, вообще не отдыхает, так как нигде его не чествовали.

Полеты над водоемами подобны полетам над большими пустынями. Конечно, этот курс также проходит без перерыва, например, пересечение Западной Сахары мелких певчих птиц, трясогузок и коньков, что занимает 30-40 часов. непрерывная работа, если скорость их движения считается около 50 км/ч.

Самая видная птица в мире живет на Закарпатье

Науке кажется, что он не имеет себе равных по шведскости не только среди птиц, но и среди животных.

"Сапсана корпус для скоростей до 300 км/год", - рассказал орнитолог Виктор Палинчак .

- Його пользуется уважением среди лучших не только среди птиц, но и среди представителей тварного мира. Размах йога-криля близок к 2 метрам, хотя длина тела не превышает 50 см».

Сокол-сапсан охраняется государством и занесен в Украинскую книгу Червоной.

скорость перелетных птиц

На Закарпатье, по словам орнитолога, йогу можно увидеть высоко в горах.Здесь птицы гнездятся и поют. «Для гнездования сапсана они грабят места, недоступные для человека, с открытым пространством для осмотра», — вроде бы говорит г-н Виктор.

- Чаще всего они растут в долинах горных рек, здесь для их проживания есть лучшие умы. Кроме того, сапсан уникален как сельский житель с роскошными хижинами, а также с бесплодными пространствами. Нередки случаи, когда сапсан занимает гнезда других птиц, ворон и грачей. Ну а дома будут аби-як: от декилкох гілочок и фирья.Если гнездо хорошее, в нем может жить даже несколько поколений (что редко бывает).

Пара шкурок майжи может «почти намочить» 2-3 гнезда, так как они служат резервом для развития корней.

"Лебединая верность" - это тамана и сапсан. Всю жизнь птица живет одной парой. «Красивые игры этих хижаков до полного цикаві, — кажется ученый. - В час паводка птицы выполняют акробатические трюки возле поля, играют на здоровье.

Сапсаны - хижи птицы, голуби, качки, горобцы, дрозды, ластовки, инколи - лисицы: часто страдают от зайцев, белок.

Ночью Полуют важнее. «Перед водопоем птицы занимают позиции вблизи высокогорий (на дереве, скалах или летят в небе). Помня об украшениях, сапсаны со стрелой к ней летят, знешкоджуют их с помощью крепкого криля или доброй лазури. Как правило, достаточно одного удара и пострадавший мертв.

Тем более, что лучше всего сапсаны, смрад самой благодатной зари.

Птицы легко фокусируются на своей добыче, навите, как будто зная, что им открывается отличный вид.«Возможно, что кристалл экссудата особым кольцом из кистозной пластинки, сдавленный напрягающими мышцами, изменяет кривизну кристалла.

До тех пор глаз Володиного сапсана с двумя «желтыми пламенами», звезды других птичьих пламен могли добавлять предметы, как если бы они были на больших видах (типа бинокля)».

По словам ученых, в настоящее время популяция сапсана начала восстанавливаться.

Снижение потомства ожидалось в прошлом столетии, если причуда орошения пестицидами.«Сапсаны взяли цю с большой осторожностью. При виде смрада они массово гибли, а самки не видели яиц со своими птенцами. А сейчас количество птиц увеличилось, их гнёзда можно разводить в прекрасных местах.

Ольга Билей, Зеленое Закарпатье

07.08.2013 14:38:49

Сапсан — сильная и быстрая птица, не имеющая себе равных среди хищников. Сокол-сапсан издавна используется в соколиной охоте.

Ареал сокола значителен: он обитает по всей Европе, как на скалистых берегах, так и в негостеприимных горных районах.Отчет о птицах с видео и фото

Отряд - Хищные птицы

Семья - Сокул

Род/вид - Falco peregrinus

Основные данные:

РАЗМЕРЫ

Длина: 40-50 см.

Размах крыльев: 92-110 см.

Вес: самец 600-750 г, самка 900-1300 г.

РАЗВЕДЕНИЕ

Срок созревания: от 3 лет.

Период размножения: март-май, в зависимости от региона.

Укладка: один раз в год.

Размер кладки: 2-4 яйца.

Инкубационный период: 30-35 дней.

Кормление цыплят: 35-42 дня.

ОБРАЗ ЖИЗНИ

Повадки: сапсаны ходят парами.

Пища: в основном другие птицы.

Срок службы: до 20 лет.

РОДСТВЕННЫЕ ВИДЫ

Подвиды различаются по размеру.

Самый крупный подвид сапсана обитает в Арктике, самый мелкий - в пустынях.

Охота на сапсана. Видео (00:02:03)

Соколиная охота

Сокол-сапсан (см. фото) — один из самых искусных охотников за птицами. По этой причине издавна преследуется сокольниками, разорявшими гнезда сапсанов.

В результате его население резко сократилось.

ГДЕ он живет?

Излюбленное место охоты сапсана – открытые пространства, такие как торфяники, степи и полупустыни.

В Центральной Европе сапсан обитает в основном в горных районах. Гнездится на отвесных скалах в долинах рек или в старых каменоломнях. Зимой сапсан селится возле больших водоемов, где охотится на живущих там птиц - чаек. Видовое название сапсана в переводе с латыни означает «странник» или «пилигрим». Сапсана можно увидеть и во время его похода на зимовку и обратно, вблизи озер и устьев рек.

В Центральной Европе перелетными являются только молодые сапсаны, а старые ведут оседлый образ жизни.Птицы из северных регионов мигрируют на большие расстояния.

САПСАН И ЧЕЛОВЕК

На вершине пищевой цепи находятся пернатые хищники, такие как сапсан.

По пищевой цепочке (насекомые - мелкие птицы - пернатые хищники) в организме сапсана накапливаются токсичные компоненты ДДТ и других пестицидов, влияющих на его репродуктивную систему (процент оплодотворенных яиц снизился) и кальция обмен веществ (яичная скорлупа истончилась и потрескалась).

Это привело к сокращению численности сапсанов. Принятые в 60-70-х годах прошлого века меры по охране хищных птиц и запрет на использование ДДТ положительно сказались на его популяциях.

Сокол-сапсан уже давно приручен для использования в качестве дичи в соколиной охоте. Не всех соколиных птиц можно научить охотиться на определенные виды животных.

Например, пустельга получила свое название обратно, когда соколов судили исключительно по их пригодности для охоты.

РАЗВЕДЕНИЕ

Сапсаны создают пару на всю жизнь.

Гнездятся, как правило, на труднодоступных скальных уступах или уступах скал. Гнездо довольно просторное, в нем размещаются родители и птенцы, оно надежно защищено от хищников.

Скорость полета некоторых животных, км/ч

Эти соколы не строят гнезд, они откладывают яйца на землю в неглубокие ямки, процарапанные когтями, а на деревьях гнездятся другие птицы.Самки начинают откладывать яйца в конце марта. Наиболее распространены 2-4 красно-коричневых яйца с красными точками.

Вылупление не начинается, пока не будут отложены все яйца. Оба родителя присматривают за птенцами.

ЕДА И ОХОТА

Сокол-сапсан в основном питается птицами.

Зимой эти птицы обитают в районе устьев рек и питаются в основном чайками и утками. Большинство жертв сапсана ловятся в воздухе.Заметив жертву, быстро ускоряется и в пикирующем полете набрасывается на жертву, хватает ее за шею, сдавливая шейные позвонки. С мелкой добычей подлетает к гнезду, убивает в воздухе крупных птиц и опускает их на землю. В день сапсан съедает около 100 г корма.

В период выращивания и кормления потребности цыплят возрастают. Территория охоты сокола составляет от 40 до 200 км2.

Соколы-сапсаны редко питаются млекопитающими, но иногда их жертвами становятся даже кролики.

Наблюдение за сапсаном

Лучшее время для наблюдения за сапсаном – сезон размножения.

В это время птицы не улетают далеко от гнезда. Соколы кружат высоко в небе, яростно хлопая крыльями или плавно скользя. По своим размерам сапсаны немного крупнее домашних голубей. Эту птицу легко отличить в полете по сильному телу, длинным остроконечным крыльям и относительно короткому хвосту.

В других случаях сапсанов можно увидеть вблизи лиманов или других крупных водоемов, где они охотятся на уток и других птиц.Верным признаком присутствия сапсана являются тревожные голоса и стремительные, неожиданные полеты испуганных этим соколом птиц.

ОБЩАЯ ИНФОРМАЦИЯ


Настоящий сокол, часто называемый также «сапсаном», воспет в украинских и русских песнях и обитает во многих уголках мира.

Встречается от полярных скал Скандинавии и Таймыра на севере до фьордов Огненной Земли на юге. Соколы строят свои гнезда на карнизах скал или в заброшенных гнездах воронов и орлов.Питаются в основном птицами (болотными воронами, чайками, крачками и утками, реже гусями), которых ловят на лету. В погоне за добычей сапсан может развивать невероятную скорость при нырянии! Максимальная зафиксированная скорость сапсана на вершине — 389 км/ч!

Не каждый самолет летает с такой скоростью! Этот рекорд был зарегистрирован в 2005 году.

Гонения человека и чрезмерное использование пестицидов в сельском хозяйстве привели к тому, что эта красивая птица повсеместно стала редкой или совсем исчезла.

Повезло только арктическим сапсанам. На севере сокола называют гусиным пастухом, и не зря: рядом с его гнездами охотно селятся дикие гуси. Ведь это никому на земле не вредит. Но никто не может противостоять безумным атакам соколов в небе!

  • Во время Второй мировой войны сапсаны были убиты, потому что они охотились на почтовых голубей, которые несли военные сообщения.
  • Самец сапсана почти на треть меньше самки, и дополнительно отличается темным оперением на макушке, по бокам которого четко выделяются темные «усы».
  • У этого сокола большие глаза и острое зрение. Свою добычу сапсан может распознать даже с высоты 300 метров.
  • Сапсаны издавна используются для охоты. В настоящее время соколиная охота – это просто спорт.
  • Сокол-сапсан находится под угрозой исчезновения. Популяция этих птиц систематически сокращается.

Брачный полет сапсана

В первой части брачного полета сапсан передает добычу самке.

Самка в это время слетает по спине и выхватывает добычу из когтей самца.


- Где постоянно обитает сапсан
- Места обитания
- места гнездования

ГДЕ он живет?

Ареал распространения значительный: от Арктики до Южной Азии и Австралии, от западной части Гренландии почти по всей Северной Америке.

ЗАЩИТА И ОБСЛУЖИВАНИЕ

Пары, гнездящиеся в опасных для жизни районах, находятся под защитой. Сегодня в Европе насчитывается около 5000 гнездящихся пар.

Сапсан.Видео (00:02:23)

Сапсан охотится молниеносно: замечает добычу, спокойно паря в воздухе, выстраивается прямо над ней и резко, почти вертикально под углом, падает на нее сверху.

Несчастная жертва часто теряет голову от сильного удара. Если ей удавалось удержаться на плечах, хищная птица ломает бедняге шею клювом или использует острые когти.

Соколиная охота с сапсаном. Видео (00:03:22)

Соколиная охота, хищные птицы - в этом видео вы можете увидеть как охотник ловит дичь с соколом, а точнее соколом для своего хозяина.

Сапсан.

Самая быстрая птица в мире. Видео (00:03:53)

Самое быстрое животное на Земле — сапсан. В нырянии достигает невероятной скорости – 90 м/с (свыше 320 км/ч). В 2005 году был зарегистрирован рекорд – сапсан нырял со скоростью 389 км/ч.

Падает на добычу с неба и сбивает ее ударом когтистых лап. Удар настолько сильный, что у пострадавшего часто отрывается голова.
Сапсан — крупный сокол, уступающий в своей группе только вертлявому соколу.Размер одного крыла от 30 до 40 см, размах крыльев до 120 см.

Общая длина птицы колеблется от 40 до 50 см, вес до 1200 г.
Стоит добавить, что сапсан также обладает самым острым зрением в мире.

Сапсан нападает на лабрадора. Видео (00:01:41)

Сокол-сапсан нападает на лабрадора, когда хочет приблизиться к своей добыче.

Сокол-сапсан, скорость 183 мили в час. Видео (00:03:01)

.90 000 Заметки о Рыбалко - 2007-2008

02.01.2007

Роман в голове строю, не роман, лоскутное одеяло текста, конечно про Фиделя Берга. Может быть, я назову его Радостным Хилл, кто знает. Как зеленый, и это неплохая модель. Теперь мне интересно, может ли книга возникнуть из-за глубокого внутреннего удовлетворения, из-за того, что в настоящей жизни у себя дома, а не в мечтать. Если бы это была еще и хорошая литература, вышла бы очень оригинальная книга, потому что вряд ли кто-то пишет с удовольствием.Счастье - плохой велосипед, лучше всего разбиться на диване (после выполняя тысячу мелких сельскохозяйственных работ), съешьте необходимый вечерний фрукт, прочитайте отрывок из актуального чтения («Запретные Евангелия»; «Год охотника» Милоша) и отправляйтесь в еще один вечерний ритуал, в котором нет места для сидения за компьютером. О, я начала делать записи в своем дневнике, но в основном они будут о детях. А червь?... И кусает кусает меня: почему ты не пишешь?...

14.01.2007

Но я пишу, я пишу... Только в конце книги и после второго или третьего прочтения мне пришло в голову, что Милош не он всегда прав в том, что, может быть, иногда он запутался, запутался, что он судит о чем-то неправильно или даже неправду. Так же как и он, который пишет о себе "хороший разведчик", я такой хорошая девушка, поэтому склонна доверять и принимать все за чистую монету. Ну, честность, наверное, не совсем возможна. А может быть, это было бы слишком скучно, банально, поэтому нужно не так уж и много цвета, сколько выбрать из жизни самое интересное, что лучше всего вписывается в литературное целое.Но хорошая девочка может начать думать, спорить, опираться на собственный опыт — и потом появляется новый.

Мне нравится фраза "захваченный Польшей". Вот и вся цитата: «Польша меня пугает. (...) Как это должно как должен вести себя пленный человек (рожденный там или язык), если он хочет быть разумным, трезвым, спокойным и в то же время честным?» Здесь я бы подробно остановился на теме всего в нескольких предложениях, но Милош считает, что следующая фраза (за которой таится новая большая тема) является достаточным продолжением: «Если он считает эти непрекращающиеся жертвы, заговоры, восстания полнейшей чепухой, просто потому, что в «Нормальных» стран не бывает?» (Год охотника, Знак, Краков, 1991, с.268).

22 января 2007 г.

Кажется, моя чувствительность к письменному слову неизмеримо возросла. Я только что прочитал дюжину стихотворений Милоша, они тронули меня больше, чем когда-либо. Я сам удивляюсь, что так хорошо знаю эти стихи, я никогда не считал Милоша своим любимым поэтом, он был какой-то непонятный, даже раздутый. Сегодня оказывается что я знаю, и как, и понимаю все глубже и глубже, они трогают меня все больше и больше. Я получил брошюру, изданную в глубоко коммунистической Польше в 1981 году христианской ассоциацией. Вероятно, от Яса Леончука, он дал мне свой экземпляр, потому что в Вильнюсе у меня вообще не было возможности прочитать Милоша в 1987 или 1988 году.Помню это было в советском поезде граница. А может быть, я начала читать стихи в поезде, едущем в Вильнюс?... О, это воспоминание.

Так почему эта чувствительность увеличилась? После родов я стала воспринимать мир как опасное место, я стала настоящей щупальце, чтобы вовремя узнать, откуда придет черная туча. Во-вторых, здесь имеет значение и длительное литературное воздержание, и прежде всего поэтическое воздержание. Я полагаю, что был чувствителен к поэзии с тех пор, как с самого начала я не перестал быть таким, даже если перестал читать чужие стихи и писать свои.

24.01.2007

Моя память значительно улучшилась. Я заметил, что, вероятно, записываю номер счета, который должен был знать на память семилетней давности. Но тогда я не решался запоминать чужой номер счета (счет Фрэнка), к тому же слишком много нового надо было запоминать. Потом беременность и роды полностью стерли мою память. Это была уже физиология. Но и поток мелкой бытовой информации на фоне огромного стресса.Сегодня я чувствую, что контролирую свою жизнь, а значит, и свою собственную. объем памяти.

05.02.2007

Опять звонила Рута, со своими проблемами. Она бы сбежала в Вильнюс, если бы выиграла большой лотерейный билет. Она хотела бы этого больше всего быть с Томукасом, это сейчас для нее самый важный мужчина. Я хочу вернуть его на более долгий срок. О приглашении Бируте не может быть и речи. Сейчас Павловицкий стал "настолько стар", ему будет 71 год - как будто раньше не знали. Я не люблю слушать такие вещи, поэтому ради баланса сказал ей, что моя «молодая» 75-летняя мама планирует новые кругосветные путешествия и возраст здесь не имеет большого значения. роль.Я вижу, что Рута ничему не научилась и все время делает одни и те же ошибки (восторг от якобы беззаботной жизни других, богатых). Грустно, но я обещаю себе не вдаваться в это и защищаться Боже, не учите - все равно ничего не получится.

19 февраля 2007 г.

В субботу 17-го Юрга Иванаускайте умерла. Меня очень беспокоила эта смерть. Умерла она красиво, примирившись с Богом и с собой. В дружеской обстановке, дома. Только зависть. И еще: давайте все будем там, где она сейчас, после смерти.Она, так называемая блудница, грешница, безусловно, была более невинной даже в своей собственной «Дикие» времена, чем многие себе представляли. Авторы невинны, как дети, просто много выдумывают. Чего только сейчас, после очистительного периода болезни. Ведь именно так воспринимали страдания святые, з радость и благодарность за каждое мгновение; почему его никто не видит?...

Дети — единственная форма бессмертия, в которой мы можем быть уверены (Питер Устинов). Я думаю об этом - как, наверное, и все они предложение также имеет пробелы.А если у детей нет детей? Они умирают молодыми? Что тогда с бессмертием?... Передача генов может прерваться в любой момент и семей на свете не много он может похвастаться «бессмертием» даже на несколько десятков поколений.

Комната без книг подобна телу без души - Цицерон, наверное, догадался бы, что у нас в квартире есть душа, пока слишком.

И еще одно предложение на сегодня: "Mittelmäßige schwitzen Blut, um Müll herzustellen. Genies schaffen mühelos Вундер» (Анатоль Франс).Какой несправедливый приговор. Я посвятил ее Фрэнку после того, как он все воскресенье бездельничал за компьютером. Он надулся сначала, но потом принял и даже отправил миссис Манн. Но в этом что-то есть, ведь без гениальности не сотворить ни одного чуда. Например, чудо удачной строфы.

Все эти фразы я взял из очередного номера каталога обрывков книг под названием "Джокеры", потому что недавно обнаружил, что справочник - дело рук начитанных и интеллигентных людей.Теперь пролистываю его от корки до корки, любуясь разнообразием выдаваемых предметов, и заказываю то и это. Честно говоря, я предпочитаю просматривать каталог чем читать заказанные вами книги. Мне, кажется, достаточно коротких, но содержательных порывов. У меня уже так много книг, что я мог бы перечитывать их несколько раз подряд, потому что к тому времени я бы их забыл. содержание. И этот, кажется, меняется с каждым годом моей жизни, потому что я меняюсь, взрослею, открываю заново, угасаю.

11 апреля 2007 г.

Чувство отчужденности и отчужденности от стариков и их идеалов.Немецкость видимо соответствует некоторым характеристикам моего характера: я предпочитаю действовать осторожно в своем стремлении к своей цели, а не сжигать себя в действии или борьбе. Я предпочитаю отсеивать важные дела от менее важных, потому что на все жизни не хватит. Как-то так сложилось: открытое письмо Соколовского в «Курьер» (случайно прочел в Интернете) по поводу неправды, распространяемой Мечковским, что после отъезда Рыбалко стихи в Вильнюсе ослабел; обсуждение на онлайн-форуме вокруг этого письма; прочитать несколько глав Родзевичувны "Пожары и зглища"; случайно обнаружил на двери Эдеки информацию о наличии состоится в начале мая на поэтическом мероприятии, в котором примут участие, в частности,в Алишанка и Загаевский. Я бы не узнал об этом, если бы не моя любовь читать рекламу на стенах.

Как же я слаб. Подобные сведения и впечатления били во мне как костыли - а до этого я вытерпел гораздо больше. В моем одиноко, каждое маленькое событие такого рода поднимается в небо, разжевывается, обдумывается и обсуждается с воображаемыми коллегами. Я осознаю, как сильно мне пока не хватает готовых формулировки для вызова немецко-вильнюсско-польских размышлений.Я ясно чувствую их, и мне кажется, что я знаю, где правда. Но этого недостаточно, чтобы внести вклад в серьезную дискуссию. Тогда уж точно У меня кончатся слова и аргументы.

19.04.2007

Лишение наследственности от языка, от речи. Ощущение собственной неполноценности. Язык, биографические данные, собственные навыки. Старше, но тоже моложе. Они вообще боятся открыть рот. Старик в самолете из Дюссельдорфа в Вильнюс, русский. И все же вероятность того, что его поймут, высока на этом плане.В Германии также.

Катастрофа, которой можно избежать: Ребенок не говорит на языке матери, отца, родителей.

06.05.2007

Представьте, что было бы, если бы телевидение вдруг прекратило свое существование. Что люди будут делать долгими вечерами старый и одинокий. Будут ли они бродить по улицам в сумерках, бесцельно сидеть на автобусных остановках, грустные, удивленные, неприспособленные?

21 мая 2007 г.

Я пережил безнадежный период.Мои издательские планы казались такими пустыми, такими напрасными. Что у меня есть потратить, нет, попробовать потратить - потом страдать в случае неудачи, или заниматься раздачей в поте лица своего, выставлять произведение на каких-нибудь литературных собраниях, снова играть роль поэты - ох как скучно. Единственная интересная сторона этой последней практики – это встречи с неординарными людьми, беседы, новые мысли. Я четко осознаю неспособность выдать в следующих книгах таких возможностей будет все меньше и меньше, пока они окончательно не исчезнут совсем.Я буду третьим рядом в комнате. И там, на подиуме, на сцене будут те, с кем у меня еще так много общий. Я испытал это, и даже довольно болезненно, во время Lyrikertreffen в Монастире в начале мая. На свой литературный вечер я опоздал на несколько минут - и больше не пустили, и к тому же билеты их якобы выкупили (что само по себе является положительным моментом). Не хотелось и не было сил ждать перерыва, во время которого авторы и публика выходят из зала покурить свежий воздух.Теоретически я мог пройти внутрь без билета, тем более, что там была Алишанка, он мог меня защитить. Перед кем?... Я не хотел рисковать ситуацией, в которой кассирша подхватывает меня из толпы и просит право войти в комнату - она ​​же объявила, что без билета, даже после перерыва, она тоже меня запомнила. Я чувствовал себя злым, тогда наступает вся усталость от напряженного дня, и ты сидишь на остановке, как груда несчастий, размышляя о своей жалкой судьбе, пока наконец не приедет автобус.

А вот каким удостоил меня организатор всего мероприятия Вальманн у входа в паб, в котором авторский коллектив был на пиру. Я был в компании Алишанки, ему показалось неправильным выгонять меня, когда я спросила, могу ли я тоже войти. Я взял наименьшее пиво, но у меня все еще есть претензии на совести, что я позволил их добавить к общему счету, молча пояснив, что Вальманн и вся его ассоциация не обеднеют из-за этих 1,5 евро.

Я не был знаком с Адамом Загаевским, я даже не слышал, как он читает.Настоящий позор. Но это наверное был не я в этот раз пробовали. Он не казался очень общительным человеком, держался особняком и ни с кем не разговаривал. Был момент, когда я мог подойти к нему, но, во-первых, меня там не было уверен, что это был он, во-вторых - это произошло перед началом вечера, в толпе, ожидающей входа в комнату. Как потом выяснилось - это был единственный возможный момент. я позволил ей пройти праздно, как это случилось два года назад после краткого контакта с Иванаускайте.

Мне любопытна моя литературная позиция в глазах других. Писатели. На днях будет возможность проверить как там у меня. Как я буду чувствовать себя с моими друзьями. Как они будут чувствовать себя в моем новом присутствии. После долгого не виденья себя. Годы с малышами оказались сложнее, чем я ожидала. Я потускнел, взбесился и постарел. А может дело не в виноватых детях, а в этой профессиональной работе без радости, без великой цели, моя позиция помощника во всем, моя зависимость, нет возможности к изобретательству.Каждый день возлагает на меня неожиданно мягкое бремя.

31 мая 2007 г.

Существенная разница между Литвой и Германией, а может быть, и всем Западом: ароматы. Май в Вильнюсе пахнет так сильно и дико, природа еще не кастрирована. Здесь запахи - если и есть - какие-то приглушенные, без всякого отродья. Немыслимое: люди выращивали душистую сирень, ландыши, жасмин. Потому что такие запахи они могли кому-то навредить, кого-то расстроить, слишком сильно ударить кого-то по носу.Я уже начинаю задаваться вопросом, а как тут настоящие растения достать, как успеть?...

После возвращения мне здесь нехорошо. Этот упорядоченный мир держит меня железной хваткой. надо - вот ежедневная мантра. Я с неприязнью смотрю даже на собственных детей, с их постоянными требованиями и требованиями. Я бы предпочёл заняться чем-нибудь другим, не видя порядка, давая линзу, путаясь - обязательно! - минеральной и водопроводной водой, прислушиваясь к капризам.

В Вильнюсе я чувствовал себя намного лучше, чем в апреле, наверное, мне пришлось привыкнуть тогда быть другим, что Я вышел из этого.Погода была совсем другая: жара стояла невыносимая. Но и Наталье, и мне как-то удалось с ним справиться. Два дня она гуляла со мной с утра до трех-четырех часов дня. В Мы были в церкви в воскресенье утром, она попрощалась и встала на колени. В полдень - в театре на детскую оперу "Маленький принц". Потом Наталья осталась дома с бабушкой, а я пошла одна на вечер финал Весны Поэзии в Сарбевском дворике, завершившийся ливнем и традиционным банкетом для участников. В этом году банкет прошел в зале Академии художеств под Санкт-Петербургом.Анна. И я думаю над нами витал дух Иванаускайте, которая здесь училась. Два года назад она читала стихи из своего первого и последнего тома, и я не нашел подходящей возможности подойти к ней... В этом году я постарался поговорить с как можно большим количеством друзей: Алишанка, Ришкуте (она рассказала мне о расставании с Клаусом), Плателис, Бенас Янушявичюс, Бируте Мар, Ефремов, Мартинайтис, Шимкуте, Руджянскас, Бразиунас с женой. Мне показалось, что ряды как-то поредели, а может, просто на этот праздник пришло меньше людей.Конечно, несколько великих, которые всегда участвовали, умерли (Вайчюнайте, Миляускайте, Кунчинас), другие живут за пределами Вильнюса (Бложе, Граяускас, Кайокас). Появились новые, молодые люди, которых я не знаю. Видимо, не так уж много пришло снова. Я говорил об этих мои наблюдения с Беном, который вел себя немного странно, явно подавляя любую открытость по отношению ко мне. Но по выражению его лица было видно, что он не удовлетворен своим нынешним состоянием. и мало надеется на перемены, несмотря на позитивные, по его мнению, сдвиги в новом составе правления после декабрьских выборов.Бенас тоже казался подавленным, его солнце куда-то пропало. оптимизм и беспечность. Видимо семейные неурядицы. Мы слишком мало знаем друг о друге, чтобы я могла об этом спрашивать.

Самую ценную мысль о моем пребывании в Вильнюсе высказал Кароль Гренцлер, с которым я много разговаривал, используя его остаться на ночь в моей старой квартире. Его удивили коллеги, которые в разговоре заклеймили всех остальных графоманами, чтобы получить это звание от кого-то из других вмиг, едва ли можно они повернулись спиной.Кароль сказал: мы должны быть счастливы вместе, вести интересную беседу, а не размышлять о слабостях других. Я честно признаю, что я один виновен в грехе гордыни в отношении отношений «я» — «все остальные» (за несколькими большими исключениями!). Но я уже успел удивиться, сколько хороших поэтов среди неизвестных, как многие замечательные стихи написаны и исчезли незамеченными. Да и сейчас: некая Лидия Жуковская пишет отличную эротику, несмотря на свои 70 лет.Мне дали двуязычный том, переведенный Каролем. В течение Во время инаугурационной встречи на квартире Мицкевича я услышал несколько хороших стихов от совершенно неизвестных мне авторов среднего возраста. Представляется, что в такой ситуации лучше всего применить путь Чарльза и наслаждайтесь моментом.

Давайте посплетничать: Ванда и Ромек сотрудничали друг с другом в создании мероприятия, как старая добрая пара, Ванда со светом с резкостью, но без горечи, с улыбкой. Ромек, как всегда, ворчал, она, как всегда, нервничала, но как-то шло.И как она смотрела на него, когда он вел собрание в Мицкевич. С восхищением и гордостью. Как это было раньше, а может быть, как всегда. Однажды она сказала мне, что ни один парень не может сравниться с Ромеком, когда дело касается духовной стороны, его стихов, его идеи...

Привез из Вильнюса бомбочку: две тетрадки моих дневников, написанных в 1987-1992 гг. Я прочитал маленькую кусок, который сильно работал: я думал и думал о прошлом, как будто я снова был там. Эти заметки несут большой эмоциональный заряд, но, вероятно, для других они не были бы такими эмоциональными.Помимо личного опыта, есть и общие темы, они могут быть интересны более широкой аудитории. Вчера нашел одну такую ​​ветку, которая меня как дубинкой поразила: были доказательства нечестного поведения Р., что я совсем забыл. Таких случаев, наверное, было много, и они теперь как песок царапают память польских виленчан. Р. не любит, к сожалению. Несмотря на то, что он сделал заставить его сделать для польской среды и культуры. Человеческая память хрупка, но впечатления остаются навсегда.

07.06.2007

Я пронумеровал страницы одного из дневников, чтобы можно было как-то рассортировать темы, и по ходу читал то и это. Это затягивает тебя, как плохой китчевый роман. Но не думаю, что хотел бы подписываться на такое "произведение" в будущем. Это не литература, а только ее заменитель, который в моем случае должен вызвать воспоминания, помочь найти факты. Появились давно забытые дела и персонажи. Удивительно, как дышали эротикой эти ранние 90-е, я был наэлектризован, Меня притягивала, как магнитом, эта моя неудовлетворенность.Только сейчас я это вижу, в моем сознании все выглядит намного спокойнее. Очень познавательное чтение: я уже думаю о своих детях и будущем их зрелости, начало которой нам придется пережить с наименьшими потерями. Прежде чем выдвигать какие-либо обвинения или упреки, я должен прочитать несколько страниц своего собственного дневник!...

Вчера у меня было несколько телефонных звонков с Вильнюсом; речь шла о том, чтобы выяснить, должны ли мне деньги для компакт-диска Капелы Виленской.Мне сообщили, что я получу деньги, если композитор, т.е. Збышек, во-первых, присоединится к LATGA, а во-вторых, если он зарегистрирует написанные им песни. потом Я искал Збышека, Снежку, Любу Назаренко, то есть всех, кто интересовался взысканием или получением денег. Кстати, я разговаривал с разыскиваемыми, связался с несколькими людьми "после путь ". Я слышал, между прочим, что я стал легендой и что у меня вообще хорошая жизнь. К этому следует добавить чтение собственных дневников, и у нас уже есть благоприятная аура и благополучие.И - сколько главное - готовность продолжить себя многолетней давности, только на другом уровне, потому что я стал неизбежно другим. Это то, что я имел в виду, когда я устал в последние месяцы с собственным неписьмом, немыслием, бездействием. И я все еще думаю о создании собственного сайта. Красиво, наверное, не будет, но должно быть подвижным, активным и активным. Если Я научусь возиться с этим сам.

11.06.2007

У дамы, которая сегодня ответила на звонок в штаб-квартире ZLP, в голосе была вся история Польши.Гордость, превосходство, гордыня, некомпетентность. У моего пограничного голоса не было бы шансов, если бы не осознание направления, откуда он исходил. Западное направление.

25.06.2007

У меня сложилось впечатление, что интеллектуально я должен постоянно отдавать и ничего не получать взамен. Какая-то пустота после проведенного времени с Хильдегард. Должно быть, я возлагал на нее слишком большие надежды. Даже дети дают мне гораздо больше, их поведение наводит на интересные мысли, не обязательно связанные только с педагогикой.Может отсюда приходят отшельники. Они точно не были и не являются дураками, иначе они не смогли бы стоять в одиночестве со своим пустым нутром. Меня больше не удивят умные люди, которые с с возрастом они становятся все менее и менее общительными.

07.08.2007

У меня появилось новое увлечение: родословная. Я вернулся к нему с новой страстью, и я держусь за «спасительный край», который это релятивизирует мою собственную индивидуальную жизнь. Я лист на дереве среди других листьев.Я знаю, что пройду, но дерево останется. Столько хороших и неприятных людей, умных, глупых, ушло из жизни, холерики, послушные, с фантазией и без, в основном старые, некоторые молодые и даже несколько детей. У меня со всеми есть общая частица генотипа - что это? Который? Как это проявилось? Во мне, в каждый из них. Какие черты безвозвратно утеряны, сохранились на несколько поколений? Генетика об этом умалчивает, наверное это ненаучный подход к делу, но и материала ни у кого нет. Блуждающие черты невозможно отследить, хотя мы пробуем это искусство, говоря, например,: «Они храбрые люди с примесью крови Мечковского». Таких замечаний в романах об Анне из Зеленых Мезонинов предостаточно. У сельских жителей девятнадцатого века было много времени, чтобы сформулировать подобные наблюдения, и данных было предостаточно. Я хочу посмотреть на собственную родословную глазами генетика, ученого, не вытягивая поспешных выводов, лишь формулируя их на основе неопровержимых фактов. Индивидуальных фактов у меня очень мало: пол, фамилия, часто имя, иногда даты рождения и смерти, число одержимых Дети.

11.08.2007

Читал "Завтрак у Тиффани" - на современный вкус это не роман, а довольно пространный рассказ. Куплено для 1 евро в сделке для Baltrum. И, вероятно, стоит в десять раз больше. Стараюсь смотреть на Холли Голигли современными глазами: таких очаровательных и изысканных дам, живущих не так уж много. цепляться за богатых, полагая, что это хороший образ жизни. Мне не нужно далеко ходить, чтобы найти одного из них. Но есть важное отличие - это жизненная мудрость в сочетании с незаурядным умом и большая самостоятельность в действиях и мышлении.Может, у Холли просто не было шанса стать феминисткой? Независимая женщина?

28 августа 2007 г.

Я ничего не пишу, у меня нет на это времени. Во мне создается новый, сложный текст о нашей семье, о личностях прошедшие дни, перемежающиеся крохами информации и анекдотов. Это была бы очень интересная книга о неопределенном жанре. Я не знаю, как это сделать, проще всего было бы записать то, что я знаю о отдельных членов семьи, отмечая оставшиеся без ответа вопросы и статус поисков.Этого, наверное, было бы недостаточно для публикации - и вот еще сомнение: стоит ли вообще публиковать что-то подобное? Ведь дело касалось бы живых людей, нарушало бы чью-то личную жизнь.

Путешествие в прошлое моей семьи очень тронуло меня. Сидра, Сокулка, Лунна - имена, известные с детства. А сразу за котлом - Духовляны, Репла, Волпа, Верейки, Эйсмонты. По прямой будет около 50 км. Так что мои родители были выходцами из близлежащих районов, их предки говорили на одном наречии, и погода была похожей, и солнечный свет падал под тем же углом.Я это подозревал и даже как бы знал, но у карты есть свой смысл, какой осязаемый.

07.09.2007

Что делали мои предки, погрязшие в этой мутной каше истории? Как они справлялись с историей и повседневной жизнью? Как они жили, как умирали, как планировали семью, как воспитывали детей? Ведь я знаю историю по книгам, а как было конкретно в случае с тем, кто командовал мной какими-то своими генами; не в дело тех, кто передал мне ВСЕ свои гены.По пути ничего не потерялось, только тщательная перетасовка. Этот бутерброд достался мне по наследству и я уже что-то с ним сделал, а что-то еще я сделаю

10.10.2007

Новая книга Джокеров теперь переплелась с кулинарным фильмом, который показывали только в "Кино" дважды. В 1920-х годах Дайана Барнс написала «Женский альманах», ключевую книгу о парижских дамах из салона лесбиянок Натали Барни. Текст снабжен современными комментариями, со многими фотографиями.Фильм «Париж был женщиной» был снят в 1996 году на основе другой книги, но о том же антураже. Фильм состоит из документальных фрагментов, фотографий, интервью с некоторыми очень старыми дамами, у которых все еще брали интервью. Лесбийство этой среды вовсе не является фокусом фильма, оно гораздо больше о нем. показывая эмансипированных женщин, феминисток, пионеров, которые научились обходиться без мужчин как источника дохода. Освобождение от потребности в гетеросексуальных отношениях было лишь одним из шагов на этом пути. направление, неизвестно, нужно ли.Я подумал о своей бабушке, которая в 1920-е годы в заколоченной Лунне на заемные деньги основала свой магазин и только через несколько лет познакомилась с мой будущий дедушка, сумевший уговорить ее выйти замуж. Интересно, вышла ли она замуж охотно или неохотно. Клеймо старой девы в маленьком городке не было определено ничего привлекательного. На десять лет помолодел и неплохой мужчина - это угощение или судьба?...

21.10.2007

Физическая любовь, понимаемая в широком смысле, кажется неотъемлемым компонентом любви вообще.Прикосновения, поглаживания, надувание волос, расчесывание губ, рук, ресниц. Перенос на руках, тепло и вес тела. Как отличить педофила от того, кто любит и ласкает молодое и податливое тело. корпускула. Ваш собственный ребенок, собственный внук. Детей нельзя ласкать или трогать, им нужна наша физическая близость, в том числе и для того, чтобы они могли красивее любить своих партнеров и своих детей. И это понять, что любовь происходит на ощупь.

И насколько легче было бы нам любить Бога, если бы мы могли прикасаться к Нему, если бы Он действительно ласкал нас время от времени через волосы.

31.10.2007

Замечательный текст о смерти в сегодняшнем "Курьере Виленски". Ученый из Польши описал похоронный обряд в сегодняшней Вильнюсской области 1999-2001 гг. У меня такое впечатление, что она сама точно не знала, как сделала нужное дело. Сейчас он занимается какими-то исцеляющими ритуалами Полинезии, я проверил Интернет. И мне так необходимо вспомнить нашу смерть. Настоящая смерть здесь тщательно убрана на глазах у человека, чтобы не портить аппетит к жизни.Виртуальная смерть он безраздельно царит на телевидении и заранее известно, что от него можно избавиться, нажав кнопку на пульте дистанционного управления. Таким образом, растут поколения, которые не могут справиться со смертью, потому что здесь нет пилота. это устраивает.

Я знаю все описанные обряды, даже в деталях. Но я бы не смог так описать это, потому что это очевидные вещи. как дыхание. Укрощение смерти с помощью ритуалов, простых и повседневных движений, таких как подрезание фитиля на свече. Больше всего я сожалею о том, что все меньше и меньше в мире певцов, праведных и благочестивых людей, кто знает песни и обряды, кто придет, сядет, споет и унесет на кладбище в любую слякоть.Чистое проявление любви к ближнему и, в то же время, любви к себе. Потому что что может быть прекраснее находясь в своей компании, с людьми, на стороне жизни, лицом к лицу со смертью, и все же на безопасной стороне, где тепло, миски с простой деревенской едой дымятся, кружка блестит водка.

У нас остается все меньше и меньше элементов настоящих похорон. Это правда, что мой дед умирал дома, в своей постели, в присутствие дочери, свеча. У него больше не было певцов, мы наблюдали в крипте св. Тереза, мы молились.Похороны прошли не дома, а в ресторане. На кладбище мы его вели торжественно, все: самые близкие, соседи, приехал, кажется, брат из далёкого Браславского края. Его душа должна быть успокоена, все было так, как должно быть.

05.11.2007

Генеалогическое исследование позволяет взглянуть на людей и вещи новыми глазами, в новом контексте. Не переходя от место, мы совершаем невозможное путешествие во времени. Давно известные предметы оживают, потому что мы вдруг узнаем в них свидетелей прошлых событий.Пепельница начинает говорить об одном июньском дне довоенные Креси, когда старшеклассники заканчивали учебный год и прощались со своим любимым священником-префектом перед летними каникулами. Префект священник мертв, пепельница уцелела во время войны пожара в Гродно и попала на стол к его правнуку, врачу в Иллинойсе.

03.12.2007

Немного сострадания к Богу. Я придумал это, я помню это, и я иду с этим.

2008

28 января 2008 г.

Забавное стихотворение Гейне в телеприложении к газете:

Du fragst mich, Kind, was Liebe ist! 90 250

Эйн Штерн в Эйнем Хауфен Туман.90 250

И я сразу смог перевести, не думая и не делая заметок:

Что такое любовь, дитя мое? - Вопрос не глупый. 90 250

Любовь - звезда, но в куче навоза. 90 250

И это единственное доказательство моих творческих способностей в этом году.

14.04.2008

Я погрузился в генеалогию и семейные истории, но уже начинаю всплывать, потому что почувствовал дно: глубже, еще нет ты сможешь.Запутался в современных американских данных Джанзарук - бесполезная работа, мало простора для фантазии.

01.05.2008

Нужно пройти долгий путь, чтобы считать родину экзотикой. Считать семейные сайты моих бабушек и дедушек экзотикой нужно идти еще дальше — к зрелости.

15 мая 2008 г.

Пытаюсь повторить вслух, как Джанзарук звучит по-английски. Неузнаваемо, примерно так: DjAnzArak, to И это широкое американское «а», не воспроизводиться в польском тексте.

08.06.2008

Я вернулся из Вильнюса 3 июня и попал в водоворот проектов и домашних заданий. Однако впечатления держались крепко, особенно Левицкого и людей Капеллы Виленской в ​​целом. На недостаток репертуара жаловались, Збышек написал музыку к моим вильнюсским лимерикам, наверное из-за отсутствия лака, потому что лимерики не очень подходят как песня. Я пришел домой, поднялся в свою квартиру наверху и порылся в ящиках. Нашел отдельную папку с текстами для "Капелы", там много обрывков, запустил, не угадал до конца.Недолго думая, я сгреб все в свой чемодан. В поезде, по дороге в Берлин на заседания наблюдательного совета, я просматривал эти записи и уже знал, что их было как минимум несколько. идеи. Одну из них я сделал, пока ждал, текст "Поездка в Вильнюс" был написан - даже Снежко об этом еще не написал! Получилось немного вирулентно, но надо. Это оказалось "точкой отсчета" стихи 15-летней давности: «Мы шли по Липовке, они шли по Пушкиновке». А то, что я показал Наталье Врата Зари, вполне объяснимо, как я, даже этот юный нищий, лестница с резными коленями.Потом мы даже пошли в церковь (по ее просьбе), где она с интересом посмотрела на символические трупы трех мучеников. Он многое теперь понимает, может быть выдерживать длительные походы. В то время я видел Вильнюс глазами польского или иностранного туриста. И это оказалось важным для текста.

13.06.2008

Недельное пребывание в Вильнюсе оказалось замечательным: я почувствовал себя кем-то важным, о ком ты знаешь из школьных книг, о ком ты читал слышали и читали, но только сейчас имеют возможность познакомиться друг с другом.Поляки и даже литовцы мне так говорили. Я Золушка, у которой бал, но вскоре она должна вернуться домой. выкопать золу. Я не бунтую, я знаю, что не хотел бы жить на сцене в долгосрочной перспективе, жизнь в бегах и инкогнито больше соответствует моей натуре. Во всяком случае, я думаю лучше в тишине. Однако такие поездки необходимы для сохранения своего литературного «я».

В Вильнюсе я встретил много друзей и познакомился с несколькими новыми людьми.

Тадеуш Квятковский Кугов умер 6 июня от рака гортани и легких.Видимо внезапно. Похороны сегодня. Это была красочная фигура они не часто бывают такими. Он называл меня «Свитезянка». Он гордился своей вильнюсской родословной, и я вызывающе называл его «Ты, коронер!» - потому что мне не хватило в нем литовщины, да и не только Литовский звучал фальшиво. Он немного возмущался по этому поводу, но я помню, что ему как-то даже нравился забытый термин «коронер», он относился к старым временам Люблинской унии, к которой он тоже пытался установить связь.

15.06.2008

В Вильнюсе Ромек передал мне свой сборник рассказов, который он издал за свой счет в собственном издательстве.Очень Это красивая книга, и я прочитал ее с любопытством и удовольствием. Ромек пишет коротко и просто, и я хотел бы написать это. И я, наверное, мог. Тема - семейные воспоминания, хотя они тоже есть ранее поэтические рассказы. Признаюсь, эта книга вдохновила меня, хотя до сих пор из этого вдохновения ничего не вышло.

Получила еще одно издание: декоративный блокнот к 50-летию журналистской деятельности Кристины А. Красиво издано, много фото, содержание тоже интересное. Польский язык хуже всех.Средний читатель в Вильнюсе может не заметить ошибок или закрыть глаза. А в Польше?... Почему мы все время должны ездить по льготному тарифу?... Они там в Вильнюсе и такие бедные, так чего их утруждать замечаниями...

2008-07-02

Я попал в паутину прошлого. О сила письменного слова! Я читаю свои собственные дневники, написанные более 15 лет назад. Я их давно привезла из Вильнюса, но читать было некогда. И я их немного побаивался, признаюсь.По какой-то причине, как я вижу. Прошлое вернулось с большой силой, нотки пропитаны эротикой, без которого я уже научился жить. Мое порхающее «я» на фоне социальных изменений, о которых я упоминаю только сало. Открытием для меня стало значительное улучшение стиля примерно на год. 1990. Видимо влияние новых чтений, литературных поездок в Польшу, новых интересных знакомств. Ведь в те годы я открывал Конвицкого и Гомбровича, современную прозу и поэзию, которые они проталкивались в двери и окна: из каждой поездки в Польшу я привозил полчемодана книг, подаренных или купленных.

В голове полно давно забытых персонажей, некоторые люди уже мертвы, может стучится из преисподней: «Пиши!..» Начать, наверное, надо не спеша, не с эпоса, а с очерка, небольшого эссе, рассказа в стиле Ромека. Но я хочу эпопею, эпопею, речной роман, лоскутный роман, который склеен из воспоминаний, стихов, заметок современников, выдержек из прессы и, наконец, из фантазий и предположений.

07.07.2008

Наконец-то хороший день рождения: немного стресса, но и чувство контроля, явно довольные гости, удачные простые блюда и подходящая погода.Я ввел Хильдегард в замкнутый семейный круг, она прекрасно вписалась, даже знакома с легендарным Боргхорстом, ведь несколько лет была там преподавателем. На ужин Я подала холодный суп с теплым картофелем и половинками яйца, кто хотел, мог выбрать больше пирожков размером со спичечный коробок.

Мария с самого начала очень хотела узнать, сколько мне лет, даже напористая и прямолинейная. я набрал его поднялась, что вызвало у нее большое недовольство и, может быть, испортило ей настроение на весь оставшийся вечер, потому что она мало говорила.Но Дирк говорил об этом, у меня сложилось впечатление, что ему с нами хорошо. мне всегда так хочется приручить, выманить из укрытия.

Фотография бывшей модели Nielssen в газете, которую хирург прослеживает перед серией омолаживающих процедур; чернить линиями отмечены места на ее обильном теле, где, вероятно, будет удален лишний жир. Хорошенькая женщина. Был. Ему 45, он хочет выглядеть на тридцать. Какая наивность. Глаза не изменить, в них проводится время. Дедушка выразился проще: «Пудра и румяна не помогут, когда женщина старая».Баба Нильсен. До операции и, возможно, после операции. Наверное, не так уж и наивно, лечение "Реновационные" сняты (были?) на видео, и с завтрашнего дня их можно будет посмотреть по телевизору в рамках нового документального сериала. Так что деньги обеспечены для всех заинтересованных сторон. Просто эта рифма Дедушка не хочет меня оставлять. Пудра, румяна не помогут...

20.07.2008

Заметки от Бальтрума: Трудно записывать мимолетные мысли, поэтому мне хочется попробовать.Всегда имейте это под рукой блокнот, карандаш, немного времени.

"Язык до Киева доведёт", то же самое и по русски, один тоже идёт до Киева. Киев, как самое дальнее место, границы. Как с польской, так и с российской стороны. За Киевом ничего не осталось?...Откуда ты поехал в Киев?...Подумать сколько людей не сочтет устаревшей эту пословицу с Киевом,потому что Киев все еще где-то на краю света. Но вы можете добраться до него. Пешком. Язык наготове.

23 июля 2008 г.

Заметки Бальтрума: Энгельс был совершенно не прав, когда верил разоблачениям в Psychologie Heute.это не работа она создала человека и его способность общаться и делиться впечатлениями. Даже годовалый ребенок может показать кому-то с интересующей его рукой . Ни одно животное не может этого сделать могу.

2008-08-02

Записки Бальтрума: не муж, а жена провидения. Почему нет? Я чувствую себя такой женой.

20 августа 2008 г.

Короткая поездка в Вильнюс 14-19 августа. 15-го мы выехали в Белосток, Сокулку и Сидру.Что до огня, то до могил, познакомиться с родственниками. Я продолжал говорить: лучше кратко, чем никогда. Мама плохо себя чувствовала, не обошлось без конфликтов. Но мне кажется, что и эта поездка оставила у нее важные воспоминания. я встретил сестры Анна Вишневская и Елена Мечковская. Анна мне показалась очень похожей на Анастасию, которую я знаю только по фото. Твой, мой. Резкие суждения, энергия немного горькая, неожиданная отступает под малейшим давлением. Последний был похож на Ханку Б. Нехорошо, если впечатление говорит правду.

Три часа провел в архивах МАБ. Посмотрел внимательно приходские записи Репла за 1870-1871 годы - др. только старые годы. Короткий отрезок времени. Многие семьи ничем не примечательны, только те, где происходили «рекордные события». Семья Рыбалек, вероятно, была единственной во всем приходе: Антоний и Анна, урожденная Еремич, жили в Духовлянах, у них было две дочери по правилу «каждый год пророк», старая София умерла. А как насчет младшей Евы, узнаю ли я когда-нибудь?

Самый главный результат - сохранившееся до наших дней чувство гордости: я черпаю информацию из архивов, из из первых рук, а не из ненадежных сетевых источников.И как хорошо, что я знаю официальный язык Империи, на котором родились, жили и умерли мои предки. Никогда не знаешь, где и когда пригодится что ошибочно презирают.

10.09.2008

"Сивилла" Pära Lagerquista, раритет. В Германии доступны только старые издания на интернет-биржах. Я читаю эта книга раньше была на шведском языке, теперь я читаю на немецком, может быть, 13 лет спустя. Я восхищаюсь чистым, ясным языком. Книга читается быстро, потому что написана скупо в докомпьютерную эпоху.Раньше я отождествлял себя с Сивиллой, Пифией, неприкасаемой пророчицей, теперь же вижу, что степень отождествления сократилась до минимума. Мне, должно быть, удалось то, что не удалось Сивилле: стать обычная женщина через любовь мужчины. Теперь я перехожу к другой теме романа: ребенку-инвалиду. Этот мотив редко встречается в литературе, хотя я встречал его у скандинавов в Гамсуне. в «Благословении земли», где главная героиня страдает расщелиной губы и неба и рожает дочь с таким же дефектом.То есть, другими словами, мое биогенетическое «я» переполнило меня. поэтично и лирично. Полагаю, на этом дело не закончится...

30 сентября 2008 г.

"Бабуния" Карпович из Чаброва Мицкевича как свидетельница разрушения особняка красными партизанами. Она еще больше уверовала в милость Божию, потому что спаслась своей жизнью и здоровьем. Другие владельцы собственности погибли во время Красного Потопа, а она нет. Насколько нужно верить - не столько в Бога - сколько в своей уникальности.Что Бог помилует меня, потому что я самый достойный спасения. Не случайно ли грех гордыни оказывается со временем столь полезным испытания?... 9000 7

29.10.2008

Жаль, что я перестал верить в свою уникальность. Я даже не оправдываю себя за то, что больше не пишу. А у меня все меньше и меньше хорошо сказать, так что все в порядке. Ах, если бы кто пришел, закричал, топнул, потребовал: завтра доклад, статья, колонка.

.

Художественная драма

  • Страницы 2 и 3: E0011 М. Кунцевичова Спасибо за
  • Страницы 4 и 5: E0031 С. Мрожек Смерч Лючник
  • Страницы 6 и 7: E0051 К. Хойньски Ночная сказка 9 и 2 страницы 3 Сказка

    E0071 J. Stryjkowski Sodoma Dialog

  • Стр. 10 и 11: E0091 A. Nowicki Две радиопостановки D
  • Стр. 12 и 13: E0110 J. Broszkiewicz Koniec book
  • Стр. 14 и 15: E0130 Й. И. Брошкевич Страницы 16 и 17: E0149 T. Karpowicz Dziwny пассажир
  • Страницы 18 и 19: E0168 S.Grochowiak Chłopcy Dialog
  • Страница 20 и 21: E0187 T. Różewicz Он ушел из дома
  • Страница 22 и 23: E0206 J. Kulmowa Realny byt Dialog
  • Страница 24 и 25: E0224 R. Napiórkowski Susza Dialog 9 2002 Dialog 9 2002 Susza Dialog 9 : E0244 М.З. Bordowicz Jam Session Di
  • Стр. 28 и 29: E0264 H. Bardijewski Начните с
  • Стр. 30 и 31: E0283 I. Iredyński Żegnaj, Judasz
  • Стр. 32 и 33: E0301 W. Wirpsza Стр. 34 и 35: E0319 Вт.Orłowski Dialo Pifth Lot
  • Page 36 и 37: E0338 A. Cwojdziński A. Cwojdziński Связание
  • Page 38 и 39: E0358 J. Abramow Derby W Pałcu Di
  • Page 40 и 41: E0377 H. Bardii DiaGi -Page. 42 и 43 : E0395 J. Kulmowa Duch prasłowiańs
  • Стр. 44 и 45: E0413 J. Jurandot Memorial photo
  • Стр. 46 и 47: E0432 A. Stern Slaughterhouse Dialog 2/19
  • Стр. Kosmogonia Di
  • Стр. 50 и 51: E0470 P.Mrozek Дом на границе Dia
  • Page 52 и 53:

    E0489 S. Mrozek Testarium Dialog 1

  • Page 54 и 55:

    E0509 Z. Bystrzycka ли пц

  • Page 56 и 57:

    E0529 W. Odojewski Урок танца CP

  • Page 58 и 59:

    E0547 J. Abramow na Szosie Cpara 19

  • Page 60 и 61:

    E0567 Z. Jaremko-Pytowska Trzy Praw

  • Page 62 и 63:

    3737777. E05877777. E0587777. E05877777. E05877777. E0587. Ten CPARA

  • Страница 64 и 65:

    E0606 K.Gruszczyński Dymy nad wys

  • Стр. 66 и 67:

    E0624 С. Лем Странный гость профессор

  • Стр. 68 и 69:

    E0642 С. Мрожек Police Wyd. Liter

  • Страница 70 и 71:

    E0660 S. Mrożek Стриптиз в: Utw

  • Страница 72 и 73:

    E0678 L. Prus-Lisicka I люди все

  • 7 E09003 904002 Страница Rusinek Dwa Ewy LSW 1963

  • Страница 76 и 77:

    E0714 W. Wandurski Śmierć na grus

  • Страница 78 и 79:

    E0731 Afanasjew z Sopotu Cyrk Wyd.

  • Page 80 и 81:

    E0749 J. T. Dybowski Droga Do Warsz

  • Page 82 и 83:

    E0768 L. Rybarski Ochotnich

  • Page 86 и 87:

    E0808 S. Kowalewski Saviors ISKR

  • Page 88 и 89:

    E0826 S. Grochowiak Partita на Inst

  • Page 90 и 91:

    E08444444. S.000. 92 и 93:

    E0862 М.Проминский Rakieta Гром

  • Page 94 и 95:

    E0880 М. Проминский Zjazd koleżeń

  • Page 96 и 97:

    E0897 Т. Różewicz Spagheti я MIEC

  • Page 98 и 99:

    E0913 Дж Broszkiewicz Бар Все

  • Стр. 100 и 101:

    E0932 T. Karpowicz четыре ночи

  • Page 102 и 103:

    E0948 T. Karpowicz Man с ABSO

  • Page 104 и 105:

    E0964 T. KARPOWIC AR -BRACKPOWIC 10444444444444444444444444444444444444444444444447

    . и 107:

    E0982 L.H. Morstin W Słońcu Wyda

  • Page 108 и 109:

    E1000 A. świrszczyńska Разговор с

  • Page 110 и 111:

    E1020 A. Markowa Richly. P

  • Page 114 и 115:

    E1059 H. Bardijehewski Little Comedy

  • Page 116 и 117:

    E1079 M. Choromańńnki Извигая B

  • Page 118 и 119:

    E1097 K. FIKKI -gawJKWK. 120 и 121:

    E1117 S.Grochowiak W Ash Roach

  • Page 122 и 123:

    E1137 J. Janicki Devilishly Calty C

  • Page 124 и 125:

    E1156 J. Janicki развод на лаке

  • Page 126 и 127:

    1744. J. из серии: "

  • Стр. 128 и 129:

    Е1192 Т. Кох Невеста в лифте

  • Стр. 130 и 131:

    Е1211 А. Ковальская О розе, о слове

    13
  • 3:
  • Стр. 13 E1229 J. Krzysztoń Cyrograf для взрослых

  • Страница 134 и 135:

    E1248 M.Лея Все для нашего м

  • Page 136 и 137:

    E1266 М. М. Miklaszewska Miklaszewska Людей г

  • страницы 138 и 139:

    E1284 А. Минковского Zapałka Bez Л.Е.

  • Page 140 и 141:

    E1302 W. Odojewski Nikt Never P

  • Page 142 и 143:

    E1320 A. W. Piotrowski Son P R V 64

  • Page 144 и 145:

    E1339 Z. Posmysz, может быть, сегодня. , Прутковски Глупая смерть

  • Страница 148 и 149:

    E1376 S.M. Saliński Кнопки для WD

  • Page 150 и 151:

    E1396 S. Stampfl Короткие свет

  • Page 152 и 153:

    E1416 A. Szczypiorski Hunting

  • Page 154 и 155:

    7 E14357 W. II 64

  • Page 156 и 157:

    E1455 M. TONECKI После дождя Soft

  • Page 158 и 159:

    E1475 M. Wawrzyniak Не откладывает S

  • Page 160 и 161:

    E1492 Z. Zawadzka Не только цветы

  • Страница 162 и 163:

    E1511 Matysiakowie P R 30.03,1963 на

  • Page 164 и 165:

    E1531 Matysiakowie P R 20.07.1963 О

  • Page 166 и 167:

    E1551 Matysiakowie P R 28.12.1963 О

  • Page 168 и 169:

    E1570 Matysiakowie P R 27.06.1964 ö

  • Page 170 и 171:

    E1589 Matysiakowie P R 24.10.1964 O

  • Page 172 и 173:

    E1607 Matysiakowie P R 30.01.1965 O

  • Page 174 и 175: 175:

    65.

  • Стр. 176 и 177:

    E1645 Matysiakowie P R 06.11.1965 в

  • Page 178 и 179:

    E1663 Matysiakowie P R 04/09/1966 на

  • Page 180 и 181:

    E1681 Matysiakowie P R 10/09/1966 AT

  • 9 0002 9000 2
  • 9 0002
  • 9 0002
  • 9 0002
  • 9 0002 9000 2
  • 9 0002 9 0002 9 0002
  • . 17.12.1966 о

  • Page 184 и 185:

    E1718 Matysiakowie P R 29 апреля 1967 г. на

  • Page 186 и 187:

    E1738 Matysiakowie P R 12 августа 1967 г.

  • Page 188 и 189:

    E1756 в Езёраны P R 03.03.1963

  • Стр. 190 и 191:

    E1776 В Езёранах P R 07.07.1963

  • Page 192 и 193:

    E1795 W Jeziorany P R 08.12.1963

  • Page 194 и 195:

    E1814 W Jeziorany P R 05.04.1964

  • Page 1963 и 1973 и 1973 и 19710 3.IOR 3 и 19734 и 19734 и 19710.19.19.19.19.19.19.19.19.19 и 19734 и 19734 и 1974 и 1974 и 1974 и 1974 и 1974 и 1974 и 1974 и 1974 и 1974 и 1974 и 1971.
  • страница 198 и 199:

    E1852 Вт Езёраны П Р 17.01.1965

  • страница 200 и 201:

    E1871 Вт Езёраны П Р 23.05.1965

  • страница 202 и 203:

    E1889 Вт Езёраны П Р 29.08.1965

  • Стр. 204 и 205:

    E1907 In Jeziorany P R 13.02.1966

  • Page 206 и 207:

    E1925 W Jeziorany P R 05.06.1966

  • Page 208 и 209:

    E1944 W Jeziorany P R 13.11.1966

  • Page 2103. и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036. и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 21036 и 2 21036.
  • Стр. 212 и 213:

    E1982 В Езёранах П Р 20.08.1967

  • .

    Бабочка Бабочка Бабочка Глаз

    Эту бабочку сложно спутать с любой другой. Во-первых, глазница — довольно крупное ночное насекомое, а во-вторых, своим названием она обязана характерной особенности — светлым «глазам», расположенным на задних крыльях. Наша статья расскажет вам об этом существовании.

    Внешний вид бабочки

    Жаровня глазчатая получила свое название благодаря характерным «глазкам» - пятнышкам на задних крыльях. К сожалению, эту очень красивую бабочку редко можно увидеть. Причины кроются не только в малой популяции, но и в том, что колдуны - бабочки в сумерках.Они гуляют, пока люди спят.

    У офтальмолога толстое тело, покрытое волосатым ворсом. Когда бабочка отдыхает со сложенными крыльями, «глаз» не видно. В окраске охранников этого вида преобладает серо-бежевый, а иногда и оливково-зеленый, помогающий маскироваться в темноте. Но если бабочка чувствует опасность, она тут же раскрывает крылья, чтобы показать круглые глаза, похожие на совиные. Усиливает впечатление и толстое тело, заостренное на конце. Между раскрытыми крыльями и «глазами» он становится очень похож на грозный клюв.Маленькие птички охотятся на своих мужей, этот маневр наводит ужас, ведь вместо безобидного насекомого вдруг появляется морда опасного хищника.

    "Слепой"

    Ходят слухи, что он привлекает внимание. Его представители тоже имеют отличительные знаки, но они несколько пестрые и почти незаметные. Это связано с названием слепых храбрецов. Они живут там же, где и глаза, и ведут такой же образ жизни.

    Жизненный цикл

    Ученые определили, что в благоприятные годы может появиться два или даже три поколения глазных яблок.И нет никакой разницы, мирно уживаются бабочки разных поколений.

    Гусеница глазничного саркофага представлена ​​на фото в нашей статье. И видно, что он настоящий мастер маскировки. Задачей охраны является зеленый цвет и текстура кожи — все, что нужно, чтобы спрятаться среди листьев. Гусеницы чрезвычайно прожорливы. Но этот момент вполне закономерен, так как глазные яблоки не поедают глазные яблоки на стадии имаго. У взрослых ротовой полости вообще нет.

    Продолжительность жизни этого красивого насекомого невелика - меньше года.

    Храбрый в полете

    Все разведчики, включая глазные яблоки, отлично летают. Специалисты считают этих бабочек самыми быстрыми среди насекомых. Гоночный рыболов по форме напоминает истребитель.

    Кроме того, глазное яблоко очень прочное. Единственное, что может составить ему конкуренцию, — это стрекоза. Ученым известен случай, когда специально помеченное насекомое пролетело без посадки из Ставрополя в Москву со скоростью около 50 километров в час.В полете бабочка провела около суток.

    Среда обитания

    На другом фото показаны места, где обычно находится глазное яблоко (отмечено красным). Видно, что эта бабочка любит умеренные зоны.

    Городок, населенный небольшим населением игроков Забайкалья. За этими насекомыми следят ученые Даурского заповедника. В настоящее время глаз дальневосточный не числится в Красной книге, но его выразительный вид и крупные размеры часто привлекают внимание как естественных врагов, так и человека.Это вызывает беспокойство, поэтому специалисты следят за численностью популяции.

    р >> .

    Смотрите также